ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Ладно, мой мальчик, как бы для, тебя прозвучало «тысяча»?
Какой бы новая работа ни была, так хорошо, как на старой, платить не будут. Зарплата тысяча долларов в месяц – совсем не прибавка к тремстам в неделю командировочных разъездного репортера. Должно быть, отсутствие энтузиазма отразилось на моем лице. Коллега справа шевельнулся и пробурчал:
– Доход почти пятьдесят тысяч в год – вполне достаточно для бывшего журналиста, независимо от его квалификации.
Мои челюсти отчетливо щелкнули.
Уилкинз кивнул.
– Боюсь, Счастливчик, это то, с чего тебе придется начать. Теперь, я полагаю, хоть ты, очевидно, и выведал о нашей основной, долговременной, э-э, схеме, у тебя накопились вопросы.
– Ну, э-э, не могли бы вы для меня все просуммировать, сэр. Тут есть, ну что ли, частности.
– Конечно, конечно. – Он потеребил свои роскошные усы. Если начать с самых основ. Счастливчик, то сколько различных способов скинуть правительство или социально-экономическую систему с целью захвата власти другой группой ты мог бы назвать?
Наверно, я моргнул.
– Ну, можно их перестрелять… – начал я.
Кто– то из коллег фыркнул.
– Конечно, можешь, – расцвел в улыбке Уилкинз. – Но сложность в том, что, начиная стрелять, ты не знаешь, кого расшевелишь и кто начнет стрелять в ответ. Подобные революции заходят в тупик. Вспомни, как Керенский меньшевики начали революцию в России в 1917-м? Конечно, когда дым рассеялся, царь и его окружение были не у дел. Но не у дел были и Керенский с меньшевиками. Их либо поубивали, либо, э-э, выпороли. У дел были большевики.
– Да, это правда, – кивнул я с весьма задумчивым видом, хотя, честно говоря, ни о Керенском, ни о меньше… – или как он их там назвал – я никогда не слышал.
– Конечно, – продолжил Уилкинз, – прецеденты случаев насилия как метода борьбы обязательно можно найти. В своей «Золотой ветви» Фрэзер рассказывает о некоем древнем короле-жреце с озера Нимай, который терял свое положение только после того, как кому-то удавалось прокрасться в окрестностях его храма и стащить из старого дуба веточку бедой омелы. Тогда вор получал право сразиться с «королем-жрецом». Если он побеждал, то становился новым главой епархии.
Он скривил лицо в фальшивой гримасе.
– Позже, понятно, насилие было присуще эксплуатируемому большинству, которое выходило на улицы, возводило баррикады и разделывалось с последователями старого режима. Тому пример – Французская революция. Или Американская, которая от нее отличается лишь немногим, по крайней мере ее лидеры являлись лучшими представителями колоний.
Тот, что нервничал по поводу времени, нетерпеливо шевельнулся.
– Затем, – Уилкинз заторопился, – настало время выборов. Во всяком случае в Англии именно так была изменена вся социально-экономическая система. Конечно, по прошествии продолжительного периода времени. От феодализма шаг за шагом пришли к капитализму. Насилие время от времени имело место, но единой кровавой революции, как в других странах, там не было. Остатки феодализма, такие, как палата лордов и королевская семья, сохранялись еще веками, но феодализм per se был определенно упразднен.
Чем дольше он говорил, тем меньше я понимал, о чем.
Он скривил губы в очередной гримасе.
– Затем, конечно же, существовали правительства, навязанные извне. Отличный пример – вторая мировая война. Но народы Чехословакии, Польши и Восточной Германии так и не привыкли к советской модели коммунизма. Югославия, которая совершила свою собственную революцию, приспособив ее к местным условиям, достигла гораздо большего. С другой стороны, Греция являет собой пример еще одной неудачной попытки навязать правительство извне. Там партизаны в очень похожей на югославов Тито манере вышвырнули нацистов из страны, но сначала британская, а потом американская помощь позволили старому режиму вернуться. И в последующие двадцать лет Греция пыталась выпутаться из положения, подобно Польше и Восточной Германии. Люди в целом были связаны. Принесла ли им адаптация коммунизма к местным условиям какую-либо пользу – вопрос спорный. Но факт остается фактом – жили они хуже югославов, несмотря на неимоверные усилия Запада по оказанию помощи.
– О Господи, Уэнти! – воскликнул с отвращением один из его коллег. – Где ты все это выкопал?
Уэнтуорт Уилкинз испепелил его взглядом.
– В качестве хобби я выбрал историю революций. Настоящую историю, а не кашку, которой мы кормим простофиль. И учитывая наше положение, на твоем месте я сделал бы то же самое.
Он повернулся ко мне.
– В любом случае провести Счастливчика нам бы не удалось, даже если бы мы очень захотели. Он один из нас. А значит – в высшем эшелоне.
– Давай заканчивать, Уэнти, – поторопил тот, что был с часами. – Меня ждет ракетоплан. Хотелось бы убедиться в настроениях мистера Майерса, но у меня, назначено заседание комитета в Денвере и через час оно начнется.
***
Уилкинз, немного раздраженный, вновь обратился ко мне:
– Я клоню к тому, Счастливчик, что необходимо разработать новый метод захвата власти. Ни один из старых в нашей сегодняшней ситуации непригоден. Насилие с современным оружием под рукой слишком непредсказуемо. Вопрос о новой социоэкономической системе, навязанной извне, учитывая, что ничего хорошего они навязать не склонны, отпадает.
Необходимо было что-то сказать, иначе я выглядел бы совсем глуповатым. Поэтому я поспешил спросить:
– А что не так с выборами?
– Хм-м, – задумчиво посмотрел на меня Уэнтуорт Уилкинз. Я понимаю, что ты имеешь в виду. Но мы тебя обогнали, Счастливчик. Что неудивительно, поскольку мы работаем над этим уже очень долго. Ты, очевидно, осведомлен, что выборы в старом, классическом смысле слова себя изжили. Мы и не хотим возврата к выборам в старом смысле слова. Ведь всякое может случиться, когда с помощью наших долговременных кампаний все старые ценности почти полностью обесценены. Но ты, конечно, подразумеваешь выборы в новом смысле этого слова?
– Конечно, – сказал я. А что я мог еще сказать?
– Мы это используем. Как ширму. Мы долго работали, чтобы вселить в избирателей апатию. Теперь, чтобы выиграть выборы, вовсе не нужно иметь большинства голосов среди избирателей. Достаточно иметь большинство среди тех, кто действительно ходит голосовать. Сделай оппозицию безразличной, зарази энтузиазмом своих приверженцев – и ты выиграл выборы. Даже если «твои» составляют лишь пять процентов от общего числа избирателей.
Я чувствовал себя так, как если бы опоздал к началу разговора. Или опоздал, или как если бы каждое третье предложение опускалось. Я вернулся к своей старой тактике – рот на замок и умный вид.
– А это, мой мальчик, равнозначно тому, что мы победим с помощью циничного безразличия со стороны населения.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11