ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Смысл, который вложил Снегирев в понятие «абсолютный», был ясен: именно абсолютный чемпион СССР должен играть матч с Алехиным».
Неудивительно, что И.Бондаревский всю жизнь ненавидел Ботвинника! Удивляет другое: в отличие от многих (что греха таить!), занимавшихся подобными «делами», Ботвинник не стеснялся открыто писать об этом в своих книгах. То есть, похоже, он не видел в таких действиях ничего зазорного!
А теперь вернемся чуть назад, в год 1938-й, когда Керес являлся гражданином независимой еще Эстонии. Организаторы АВРО-турнира в Голландии рекламировали свое соревнование в качестве неофициального турнира претендентов. Победили тогда, как известно, Керес и Файн (с учетом дополнительных показателей главный приз вручили Кересу). Юный эстонский гроссмейстер сразу по окончании турнира вызвал Алехина на матч, однако чемпион на вызов отреагировал невнятно, и, фактически в тот же вечер, вступил в переговоры с Ботвинником. Почему?
Объяснение простое. Еще до начала АВРО-турнира, несмотря на амбиции голландцев, Алехин заявил, что готов встретиться в матче с любым достойным кандидатом, который сумеет обеспечить приз в 10.000 долларов. А Ботвинник заручился в этом вопросе поддержкой самого Молотова (Ботвинник откровенно пишет об этом в своей книге «К достижению цели»), и Алехин естественно предпочитал вести переговоры с претендентом, финансовая обеспеченность которого гарантируется властителями огромного тоталитарного государства.
Мы сейчас на стыке эпох: по времени и по характеру событий мы вернулись в новую историю, однако анализ ведем применительно к Ботвиннику — одному из столпов новейшей истории шахмат. И вот какой вывод напрашивается в свете последнего рассмотренного нами эпизода: со становлением советской шахматной школы западному претенденту-одиночке уже практически невозможно конкурировать со ставленником советских властей в вопросе вызова чемпиона — и организационные, и финансовые возможности советского претендента гораздо шире.
Началась Вторая мировая война, и переговоры о матче Алехин — Ботвинник прервались на несколько лет. Разошлись на время пути Ботвинника и Кереса: первый оказался за Уралом, в эвакуации, а второй — на оккупированных немцами территориях. Оба сохраняли шахматную форму: в отношении Ботвинника действовал особый указ Молотова, призывавший «сохранить тов. Ботвиннику боеспособность по шахматам и обеспечить должное время для дальнейшего совершенствования», Керес играл в немецких турнирах. В 1943 году Алехин даже предлагал Кересу сыграть матч на первенство мира, но эстонец отказался, посчитав неподходящими время и обстоятельства. Грустная, даже страшная ирония: Керес еще не понимал, что на самом деле для него как для претендента самыми подходящими были как раз военные годы.
Заканчивается война. Возвращается в советское подданство Керес. Возобновляются переговоры между Алехиным и Ботвинником.
И вот факт, о котором уже даже Ботвинник никогда не говорил вслух. Несколько лет назад историк шахмат Ю.Шабуров обнаружил в Государственном архиве России «Проект плана подготовки М.М.Ботвинника к матчу с Алехиным». Сей «достойный» документ полностью опубликован журналом «The Chess Herald» (1/94) и содержит немало любопытного. Особо бросается в глаза фраза: «Закрытый матч с Кересом (20 партий)», и далее: «Необходимо обеспечить участие Кереса».
У Кереса, игравшего в годы войны в немецких турнирах, были в то время неприятности с НКВД, и его можно было заставить делать что угодно, в том числе и играть двухмесячный закрытый матч с целью подготовки Ботвинника к борьбе за мировое первенство, хотя сам Керес, как официальный победитель АВРО-турнира, имел не меньше прав на матч с Алехиным, нежели Ботвинник.
Некоторые авторы сегодня склонны утверждать, что именно Керес в те годы должен был рассматриваться в качестве главного кандидата. Нам кажется, что этих авторов заносит в другую крайность, нежели Ботвинника, написавшего в своих воспоминаниях: «Керес после матч-турнира сорок первого года (на звание абсолютного чемпиона СССР. — В.С.) не имел особых прав…» На самом деле Ботвинник, один из победителей Ноттингема и абсолютный чемпион СССР 1941 года, и Керес, победитель АВРО-турнира, объективно в 1946 году располагали приблизительно равными правами. Но если до войны Алехин предпочитал Ботвинника, как претендента, финансировавшегося Москвой, то после войны, с переходом Кереса в советское гражданство, Алехин вообще не имел возможности выбора между этими двумя кандидатами! Примечательный нюанс: при старой системе розыгрыша первенства мира (если это можно называть системой!) чемпион мог иметь дело лишь с одним советским гроссмейстером, который являлся ставленником Кремля, а всем остальным вести какие бы то ни было переговоры попросту не разрешалось.
Ботвинник утверждал, что «против Кереса он никогда не интриговал». А может он и впрямь не находил в своем поведении ничего непристойного? Ведь писал он в бесчисленных книгах и статьях, что главным результатом своих многолетних усилий считает завоевание титула чемпиона мира по шахматам гражданином СССР. При этом, себя он всегда рассматривал в качестве наиболее подходящего для великой цели кандидата и полагал (возможно, искренне), что коллеги обязаны ему помогать. Если существует такой тип мышления, должны же существовать и его носители! Оставим эту тему: нам не хотелось бы объяснять то, что лежит за пределами нашего понимания.
Алехин умер, и необходимость в закрытом матче Ботвинник — Керес отпала. Как мы уже упоминали, конгресс ФИДЕ 1947 года принял прогрессивные решения, в результате которых все возможные претенденты попали в русло формализованной борьбы за шахматную корону.
Матч-турнир на первенство мира прошел при пяти участниках (Ботвинник, Смыслов, Керес, Решевский и Эйве; Файн отказался — он оставил практическую игру), причем, трое представляли Советский Союз, а Эйве фактически оказался статистом, набрав в итоге лишь 4 очка в 20 партиях. Внимательный читатель уже, конечно, догадывается, о чем сейчас пойдет речь.
Утверждения, будто Керес умышленно проиграл в матч-турнире Ботвиннику четыре партии подряд, чтобы реабилитировать себя за военные грехи, звучали уже неоднократно. Однако, чтобы делать подобные заявления, необходимо быть в состоянии доказать их правомочность. Да и вообще, нам кажется, что турнир тот сложился для Ботвинника удачно, и победил он заслуженно. А если бы события развивались иначе, и Решевский захватил лидерство в матч-турнире, позволили бы Советы американцу победить? Иными словами, мог ли в принципе Решевский победить в 1948 году, или он уже самой системой был обречен на поражение?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18