ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Это моя сестра, Эльза… — прервал молчание Карл.
Плохо различимая в темноте фигура приближалась. Эльза шествовала, как кинозвезда, как женщина-идеал, о которой во сне грезит юноша.
Уж не из черного ли бархата ее платье? Ведь даже в полумраке оно выделялось темным пятном. Слабый свет, проникавший снаружи, падал на ее белокурые и мягкие волосы, подчеркивая белизну лица.
— Мне сказали, что вы хотите поговорить со мной, комиссар… Но прежде давайте присядем…
Она говорила с более заметным акцентом, чем Карл. Ее певучий голос как бы понижался на последнем слоге каждого слова.
А брат стоял рядом с ней, словно раб, в обязанность которого входит охранять властелина.
Эльза сделала несколько шагов навстречу Мегрэ, и только теперь тот заметил, что она такого же высокого роста, что и Карл. Узкие бедра еще более подчеркивали стройность ее фигуры.
— Сигарету!.. — обратилась она к брату.
Смущенный и неловкий, тот поспешил выполнить ее просьбу. Она щелкнула зажигалкой, и красноватый оттенок на какое-то мгновение высветил во тьме ее синие глаза.
Темнота сгустилась еще больше, и комиссар, чувствуя себя неловко, поискал выключатель, не нашел его и спросил:
— Нельзя ли зажечь свет?
Мегрэ хотелось выглядеть уверенным, а эта сцена казалась ему чересчур театральной. Только ли театральной? Она его далее угнетала, и потом комиссару не нравился резкий запах духов, появившийся в комнате с тех пор, как сюда вошла Эльза.
Это были очень уж необычные духи, чтобы пользоваться ими каждый день! Может быть, необычные только для него!
Ну, а этот акцент… Эта абсолютная корректность Карла и его черный монокль… Эта смесь роскоши и отвратительного старья… Да и платье было необычным — такое не носят ни на улице, ни в театре, ни в гостях…
Почему же платье казалось Мегрэ необычным? Может быть, потому что на Эльзе оно сидело как-то по особенному. Ведь сшито оно было очень просто: ткань облегала тело, закрывая далее шею, открытыми оставались только лицо и руки…
Андерсен склонился над столом, снял стеклянный колпак высокой керосиновой лампы из фарфора и бронзы, которая, видимо, осталась еще от трех старух.
Свет зажженной лампы с оранжевым абажуром образовал в углу гостиной круг диаметром около трех метров.
— Извините меня… Я не видела, что все кресла завалены.
Андерсен поторопился освободить одно из кресел от лежавших на нем книг, которые он как попало бросил на ковер. Эльза продолжала курить, держась прямо, словно изваяние из бархата.
— Ваш брат, мадемуазель, заявил мне, что не слышал ничего необычного в ночь с субботы на воскресенье… Похоже, у него очень крепкий сон…
— Да, очень… — повторила она слова комиссара, выпустив небольшую струю табачного дыма.
— Вы тоже ничего не слышали?
— Что-то необычное, нет!
Эльза говорила медленно, как все иностранцы, которым вначале нулено в уме перевести фразу целиком.
— Вы же видите, мы живем рядом с шоссе. Движение здесь не прекращается далее ночью. Каждый вечер часов в шесть грузовики едут на Центральный рынок, и шум стоит ужасный… По субботам появляются и туристы. Они спешат к берегам Луары и в Солонь. Шум моторов, визг тормозов, голоса людей — все это постоянно нарушает наш покой. Если бы дом не стоил нам так дешево…
— А о Гольдберге вы что-нибудь раньше слышали?
— Нет, ничего…
Ночь окончательно еще не наступила. Газон на лужайке ярко зеленел, и казалось, что при желании можно было пересчитать отдельные травинки. Заброшенный парк был похож на декорацию в опере. Группы деревьев, каждое дерево, далее любая отдельная ветка — все соответствовало своему месту. И завершалась эта своего рода симфония, типичная для провинции Иль-де-Франс, видом, открывавшимся на поля и крыши крестьянских ферм.
В гостиной, заставленной старой мебелью, Мергэ видел корешки книг на непонятном ему языке. Но более непонятным было присутствие здесь двух иностранцев — брата и сестры. Особо не вписывалась в общую картину Эльза.
Не фальшивила ли она, играя роль обольстительницы? Да нет, она не вела себя вызывающе, а, наоборот, держалась очень просто.
Но именно эта простота как раз и не вязалась с окружающей обстановкой. Комиссар скорее понял бы поведение трех старух, истинную причину разыгравшихся здесь когда-то чудовищных страстей.
— Могу я осмотреть дом?
Без всякого колебания Карл взял в руки лампу, а Эльза тем временем уселась в кресло.
— Я проведу вас…
— В гостиной чаще всего находитесь, вероятно, вы?..
— Да, вы правы… Я здесь работаю, но и сестра большую часть дня проводит в гостиной…
— У вас нет прислуги?
— Вы же знаете, сколько я зарабатываю. Это слишком мало, чтобы содержать прислугу…
— А кто готовит еду?
— Я…
Он сообщил об этом очень просто, без всякого чувства стеснительности или стыда. Когда они выбрались в коридор, Андерсен отворил одну из дверей и чуть слышно произнес:
— Прошу извинить за беспорядок…
Это был даже не беспорядок. Комиссар увидел мерзкую картину: на столе, покрытом обрывком клеенки, стояла спиртовка, забрызганная подгоревшим молоком, соусом, запачканная жирными пятнами. Вокруг лежали огрызки хлеба. На сковороде, поставленной прямо на стол, виднелись остатки эскалопа, а в раковине — гора грязной посуды.
Снова выйдя в коридор, Мегрэ заглянул в гостиную, где было темно и светилась только сигарета Эльзы.
— Столовой и небольшой гостиной в центральной части дома мы не пользуемся… Вы хотите их осмотреть?..
Свет лампы упал на довольно красивый паркет, груду мебели, прямо на полу лежал картофель. Ставни были закрыты.
— Наши комнаты там, наверху…
Они поднялись по широкой скрипучей лестнице. Наверху Мегрэ почувствовал все тот же запах духов.
— Вот моя комната…
Брошенный на пол матрац служил постелью. Комиссар увидел простой туалет, большой гардероб в стиле Людовика XV, пепельницу, переполненную окурками.
— Вы много курите?
— По утрам, в постели… Выкуриваю, наверное, сигарет тридцать, когда читаю…
Остановившись перед дверью, расположенной напротив его комнаты, он быстро проговорил:
— Комната сестры…
Андерсен по-прежнему держал лампу в руке, но не подошел к комиссару, чтобы посветить ему. От резкого запаха духов, стоявшего в комнате, першило в горле.
Во всем доме, лишенном какого-либо стиля и роскоши, царил беспорядок. Для нынешних хозяев он был всего лишь временным пристанищем, и они пользовались вещами, оставшимися от прежних его обитателей.
Но комната Эльзы приятно отличалась от других. В полутьме Мегрз не увидел паркета, покрытого звериными шкурами, которые обычно лежат у кровати. Но сама кровать была черного дерева и покрыта черным бархатом. На покрывале лежало помятое шелковое белье.
Как бы незаметно Андерсен начал удаляться с лампой в коридор, тем самым вынуждая Мегрэ последовать за ним.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28