ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


OCR Fenzin
«Скирюк Д. Парк Пермского периода: Авторский сборник»: АСТ; М.; 2002
ISBN 5-17-013080-5
Аннотация
Вы любите веселые «Чудеса в Гусляре» Кира Булычева и рассказы Евгения Лукина? Тогда эта книга — для Вас!
В эту книгу вошли повести и рассказы талантливого молодого фантаста Дмитрия Скирюка.
Не просто повести и рассказы, но — забавные, озорные «летописи паранормальных явлений» в отдельно взятом российском городе.
Юмор и фантазия, ирония и безграничный полет воображения — таков сборник Д.Скирюка «Парк Пермского периода».
Не верите? Прочитайте — и проверьте сами!
Дмитрий СКИРЮК
ПАРК ПЕРМСКОГО ПЕРИОДА
БАБУШКА НАДВОЕ
— Ты знаешь, я их иногда боюсь, — сказал Серега и отставил свой стакан.
Я чуть не поперхнулся куском пирога, прожевал, проглотил и вытаращился на него.
— Кого? — с подозрением спросил я.
— Ну, этих… — Он сделал подбородком жест куда-то в сторону.
Я огляделся.
Было позднее утро. Или ранний день — кому как нравится. Кафетерий на втором этаже Центрального гастронома был полон народу, и понять, кого имел в виду Серега со своими страхами, было решительно невозможно. Две продавщицы за прилавком с профессиональной ловкостью кромсали пироги. Люди что-то покупали, чаще всего тут же это что-то ели, запивая гнусным кофе из таких же гнусных пластиковых стаканчиков. За соседним столиком стояла какая-то бабка и мелко крестила купленные булочки, очевидно собираясь после этого их съесть. Закончив изгонять бесов из булок, она перешла на чай и перекрестила стаканчик, потом — рот, потом подумала, пожевала губами и до кучи перекрестила и солонку тоже.
Я повернулся обратно.
— Кого боишься-то? — не понял я. — Людей, что ли?
— Нет.
— А! Женщин?
— Да нет же! — с досадой отмахнулся Серега. — Старух. Куда ни пойдешь, всюду они. Высматривают, подслушивают… Знаешь, иногда мне кажется, что они вовсе и не люди даже.
— А кто? Инопланетяне, что ли?
— Не знаю… Почему бы и нет?
Пару секунд я молча таращился на него, потом также молча покрутил пальцем у виска и потянулся к своему стакану. Пироги с печенкой — штука, конечно, вкусная, но без чаю в горло не проходят.
Чай между тем кончался, как у меня, так и у Кабанчика, то бишь у Сереги.
— Может, по пиву? — предложил он.
— Не сейчас, — уклончиво ответил я. — Тебе пока хватит.
Сережку все друзья зовут Кабан, а чаще ласково — Кабанчик. Он ниже меня почти на голову, светловолосый, с постоянно удивленным выражением лица, и выглядит лет на пять моложе, чем есть. На означенного зверя он нисколько не похож, и корни такого странного прозвища кроются в фамилии. А фамилия у него, естественно, Кабанов.
Последние пять месяцев Кабан работал крысоловом, или, как все это официально называлось, «дератизатором и дезинсектором». Он целыми днями носился по городу, как он выражался, «с объекта на объект», и даже ко мне забегал со своей огромной сумкой, где у него лежали респиратор, два капкана, куча всяких химикатов, ручной распылитель «Циклон» и большой арбалет-крысобой. И вот сегодня утром Серега с работы ушел…
Нет, пожалуй, не так.
Сегодня утром Серегу вышибли с работы…
Впрочем, кажется, и это — не совсем то.
Хорошо. Скажем так: сегодня утром Серега с треском уволился со своей работы, предварительно подравшись с начальником и сломав себе мизинец на правой руке. В больнице ему наложили гипс, после чего Серега долго шатался по городу, в итоге завернул ко мне и встретил в моем лице собрата по несчастью — я сегодня тоже увольнялся, причем почему-то тоже с треском и грохотом. Мирно со мной расставаться никто не хотел. Настроение было препаршивое, и мы не придумали ничего лучшего, кроме как пойти и выпить. Загипсованный палец у Сереги торчал самым глупым образом, как бы все время намекая: «Не пора ли нам поддать?» Не могли же мы проигнорировать такой настойчивый призыв!
Царила осень, последние дни умирающего бабьего лета. Сверху мягко пригревало солнце, с Камы дул холодный ветер. В куртке было жарко, без куртки — холодно. Мы брели куда-то вниз по Сибирской, потом свернули на Ленина к ЦУМу, прошли зачем-то вверх по Комсомольскому, потом полезли через парк и там на некоторое время осели на скамейке. Серега тащил свою сумку, пыхтел и ругался, я, естественно, тоже был немного не в себе… Короче, к полудню в нас уже плескалось по литру «Седого Урала» и по сто — сорокаградусной, которую мы перехватили где-то на углу. Все это привело к тому, что через полтора часа прогулки нас обоих вдруг прошибло на еду, или, как любит говорить Серега, — «вдарило на хавчик». К этому времени мы сделали круг и снова очутились возле гастронома. Куда и зашли.
Здесь-то Серегу и потянуло на размышления.
— Ну, сам рассуди, — говорил он, хрустя пирогом и роняя крошки. — Разве я не прав? Ты оглянись, оглянись на улице. Обязательно увидишь рядом старуху, а то и двух. Хоть днем, хоть ночью. Ходят, понимаешь, подслушивают, подглядывают. Звонят куда-то все время… Боюсь я их.
— Ты спятил, — констатировал я и для верности указал на Серегу пальцем. — Чокнулся. «Секретных материалов» насмотрелся.
— Можно подумать, ты не насмотрелся…
— Я не смотрю телевизор, — гордо заявил я в ответ на это. — Не имею такой привычки. Лет десять назад бросил. Из армии пришел и бросил.
— К-как бросил? — не понял тот.
— Из окошка на асфальт… Сам не смотрю и тебе смотреть не советую. А то, вон, уже на бабушек скоро кидаться будешь.
Серега заметно смутился, полез в карман за сигаретами, достал, посмотрел на них и положил обратно.
— Да я что, я — ничего, — вздохнул он. Поднял виноватый взгляд. — Ты пойми, я же, в общем, против бабушек ничего не имею. У меня у самого дома бабушка… Просто вот едешь там, бывало, куда-нибудь или идешь и видишь — одна навстречу, вторая рядом, третья обгоняет, все с авоськами, с сумками какими-то, с мою размером… Чего они в них все время тащат, в сумках-то? Пол-автобуса забито ими, и половина — будто под копирку… Давай по пиву, а?
— Да иди ты…
Некоторое время мы стояли и в молчании цедили чай. Вокруг медленно суетился народ — в Перми всегда суетятся как-то медленно. Серега таращился в засиженное мухами окно, пинал под столом свою сумку и время от времени уныло вздыхал. Продолжалось это недолго, после чего молчание стало каким-то очень уж нарочитым.
— Поганое все-таки место, этот ЦэГэ, — проговорил он наконец, вертя перед собою опустевший стакан. — Сколько я здесь крыс перетравил…
— Чего ж тогда — поганое?
— Да еще больше осталось. Здесь такие катакомбы, их, наверное, еще при царе копали.
После недавнего разговора, после этих глупых в общем-то слов я чувствовал себя немного не в своей тарелке. Не то чтобы я и в самом деле занервничал, но стал коситься на бабушек немного с подозрением.
Нет в центре Перми другого такого места, куда бы старики стекались в таком количестве, как Центральный гастроном — здесь самая дешевая и вместе с тем довольно неплохая выпечка. В кафетерии извечный общепитовский совковый кавардак, бумажки, мусор, мухи, лужи пролитого чая на столах… Бабушек, конечно, в очереди и сейчас было большинство, и все они были разные, но теперь я и в самом деле ловил себя на том, что есть среди них определенный такой тип старушек. Чистенькие, в неизменных выцветших драповых пальто с пришитыми не там, где надо пуговицами, в платочках, с бледными, как будто вываренными лицами, с какими-то рыбьими глазами, они и в самом деле попадаются так часто, что внимания на них уже не обращаешь — глянешь, а потом даже не вспомнишь лица.
Если мне по пьяни в голову западет какая-нибудь мысль, то уж не вырвется, пока я ее всесторонне не обдумаю. Уж так устроена моя голова. А такая мысль, как эта, на трезвую шляпу вообще не придет, так что подумать над ней вдвойне стоило.
— А знаешь, может, ты не так уж и не прав, — поразмыслив, сказал я.
— Насчет царя? — оживился Серега.
— Нет, насчет старух. Давай рассуждать логично. Если днем по улицам шляться, вот как мы сейчас или как ты со своей сумкой, то ведь большинство людей-то на работе. А старики на пенсии. Когда им еще за покупками ходить-то, как не днем? Естественно, что их как бы больше.
— Да я не о том…
— Не перебивай! — поморщился я. — Дай закончить. Ты мне подал интересную мысль. Допустим, был бы ты пришельцем и занимался на Земле сбором информации… Как внедриться в общество людей, в самую гущу толпы и не вызвать подозрений?
— На летающей тарелке! — догадался Кабанчик и с подозрением посмотрел на свое блюдце, словно и впрямь ожидая увидеть, что оно сейчас вдруг поднимется и улетит.
— Слишком высоко.
— Со спутника, говорят, на Земле газету можно прочитать.
— Ну, все равно высоко. Как ты с вертолета изучишь, скажем, социум, обычаи, привычки?
— Может, они невидимки?
— Тогда чего ж их видно-то? — возразил я. — Нет, тарелки — это средство для доставки. Транспорт. Информацию собирает что-то другое.
— Может, они маленькие? Как тараканы, например. Малдер искал тараканов.
— Ты там, я вижу, совсем спятил в своей конторе, маньяк тараканный. Нет, даже при развитой технологии такой модуль должен быть довольно крупным и подвижным. И потом, с тараканом же ты не будешь разговаривать. Так ничего не изучишь. Но дело даже не в этом. Под человека маскироваться довольно опасно — такой «сборщик» должен выходить на улицу в любое время дня и ночи. Есть риск нарваться. На милицию, на хулиганов, девушке — на насильников. Или под машину попасть. Представляешь, загребут менты, и — сорвано прикрытие.
— Да уж, это точно. — Серега тревожно заерзал. — Я, помню, как-то вечером шел пьяный, за сигаретами полез и ключи выронил. И спичек нет. А рядом «уазик» ментовский стоял. Я им и говорю: включите фары на минутку, ключей никак не найду. Так они меня втроем так отметелили!.. Потом в протоколе написали, суки, будто я к ним прикопался, что у них, мол, фары плохо светят… Слушай, а может, это собаки?
— Кто? Менты? — не понял я.
— Ну эти… — Серега изобразил руками что-то неопределенное. — Модули инопланетные.
— Бездомных собак иногда стреляют, — наставительно сказал я. — Кошки лучше, но тоже не того… Так вот, к чему я веду. Это только в дурацких американских фильмах инопланетяне все время под секретных агентов маскируются. Попробовали бы они так сделать, мигом засветились бы. Они вообще не должны привлекать никакого внимания, эти разведчики. Остаются кто? Дети и старики. Но детей пускают не всюду, а если пускают, то с родителями, а беспризорников бывает, что отлавливают. А вот бабушки, они для этого дела вполне подходят. Нет, конечно, некоторые из них настоящие — должны же куда-то деваться стареющие женщины! Но, — тут я важно поднял палец, — часть из них (небольшая, конечно, часть) вполне может оказаться такими вот модулями-разведчиками. К примеру, разве будет кто у бабки документы требовать? Нет, если только она не выглядит как бомжиха.
— В сберкассе спрашивают. Когда они за пенсией приходят.
— Так ведь ЭТИ в сберкассу не полезут, нужна им эта пенсия! Никто на бабушек внимания не обращает, и вообще стараются не обижать. Пропускают без очереди, в трамвае место уступают. Да и водитель лучше в дерево врежется, но бабку постарается не сбить… Кстати, а ты заметил, что старух на улице гораздо больше, чем стариков?
— А женщины вообще живут дольше.
— Это не аргумент. И потом, старики во дворах сидят, козла забивают. Под них маскироваться бесполезно — ничего не разузнаешь. А тут — одних только сплетен столько! При них ведь ничего говорить не стесняются.
— Так-таки и ничего, — засомневался Серега.
— А чего? Мы вот, например, говорим.
— Ты псих, — восхищенно сказал Кабан. — Настоящий. Вот за что я тебя люблю, так это за твое чувство юмора. Как ты еще только жив с таким чувством юмора? Нарисовал картиночку! Как представлю — этакая бабка-терминатор…
— А что? Ты сам разве не об этом только что говорил?
— Я, может, пошутил, а ты всерьез.
— А ты пошутил?
— А какая разница? Кстати, — он оживился, — хочешь анекдот? Устроился робот Вертер в милицию регулировщиком. Стоит на перекрестке вместо светофора.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

загрузка...