ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я проник еще дальше в бухтящую людскую гущу
и пустил взгляд из-под чьей-то мышки. Лицо у трупа я не
разглядел. И правильно - там мало что осталось. Но волосы,
платье, отлетевшие туфли - все принадлежало художнице.
Две тысячи "зеленых" уже больше не пригодятся Любе, мне же пора
сматываться отсюда. Потому что автор очередного злодейства, а
именно доктор-душегубец, скорее всего, где-то рядом и возможно
сопит мне сейчас в затылок. Он, как верный вассал, сохраняет мои
денежки в целости, лишь потому, что однажды собирается придти,
сгрести все и опустить занавес. Он опасен. А я нет. Судя по
свиданию с художницей, накуролесить я, пожалуй, могу, но насчет
мокрухи слабоват.
Удар может быть пропущен в любой момент, мои натянутые нервы
звенят, чуть ли не лопаются, и только поезд принесет мне
облегчение.
5.
Все время, оставшееся до отъезда, я таился по темным углам,
как змея подколодная и таракан запечный. На звонки не отвечал, к
двери ближе чем на три метра не подходил. Спал с топором, мылся
в хоккейном шлеме, в туалет ходил с самодельным копьем. На
вокзал ехал на попутном грузовике с двумя складными ножами в
карманах.
И вот, наконец, я в поезде. Спальном вагоне, двухместном купе. В
компании с упитанным пожилым дядькой, у которого щеки чуть ли не
на плечах болтаются. В Бологом его не станет. И тогда надо снова
быть начеку и на взводе. А пока я из купе никуда - перед
поездкой целый день тщательно сторонился пива и даже чая, чтобы
затем не потянуло в вагонный сортир.
Через полчасика, когда проводник заглянул в билеты и выдал сырое
бельишко, я был готов к сновидениям. Расчленил влажную кучку,
расстелил и случайно скользнул взглядом по дядьке.
Вначале показалось, что померещилось. А потом. Боже ж мой!
Передо мной сидел доктор Лапеко, который выложил на столик
накладной нос, "лысый" парик, защечные прокладки и чему-то
радовался. Потом еще показал мои складные ножи и тогда его
улыбка доплыла до ушей. Можно, конечно, сейчас рвануть по
проходу с воем: "Рятуйте, люди добры". Но, во-первых, проклятый
доктор запросто опередит меня, прыснув газом или просто ударив
для "иммобилизации" по затылку. А во-вторых, как я стану
доказывать проводнику вредность своего попутчика. Изменением
его физиономии? Только вот, когда полутрезвый проводник наши
билеты проверял, разглядывать какую-либо рожу он и не собирался.
Он и так стошнить боялся.
- Ну как самочувствие, больной?- поинтересовался доктор Лапеко.
- Что ж вы раньше-то не спросили про самочувствие, когда я
только в поезд сел? Личину, понимаешь, чужую напялили. Не
солидно.
- Я берег вашу психику, Борис. Даже сейчас вы имеете довольно
бледный вид.
- Слушайте, доктор, или как вас там, пропишите мне витамины
и отойдите от поезда. Именно ваше присутствие портит мою
нервную систему.
- А то, что надо вернуть денежки за три лишние ампулы, вас
не беспокоит, больной?
- Пожалуй, вы могли бы, неуважаемый айболит, забрать вашу отраву
в самый первый день, хоть три ампулы, хоть все тринадцать.
- Но они же, Борис, принесли вам столько пользы. Четыре
тысячи баксов в подарок получить - от нашего стола вашему!
Неблагодарный вы. Остается вам только повторить слова вождя:
"Благодарность - собачье чувство". А не боитесь, что потом
стыдно будет?.. Я же могу спасти вас от неизбывного стыда. Надо
только уплатить за три лишние ампулы две тысячи "зеленых". Мне
по силам было просто изъять эту наличность у вас, например,
возле Любашиного дома, но я ведь стремлюсь к идеалу.
- Хороший у вас идеал, полезный - половина собранной чужими
руками суммы!
- Именно что половина, именно что моими руками. Я реализую свое
право на справедливое вознаграждение.
Половину хочет взять гад. И дело мое издательское порушить, и
превратить меня в соучастника. Надо бы потянуть время.
- Вы лучше, доктор, скажите, как узнавали обстоятельства моих
поездок. В первый раз вы позвонили и случайно для себя услышали
мое ценное бормотание? Угадал ведь я. А во второй и третий разы?
- Точно так же. Звонил в нужный момент. Вы, прежде чем сделать
инъекцию, задергивали шторы - я же все видел, не сходя с
кресла. Ваши мозги были так чудесно расторможены благодаря
сцеволину. Вы были по-настоящему раскрепощенной личностью...
Кстати, чтобы помочь вам разобраться с Любой, я унизился до
заурядной слежки - хотелось оградить вас от превратностей
судьбы. Ладно, давайте делиться. Ведь я сейчас проявляю лучшие
гражданские свойства: стремление к равенству и социальной
справедливости.
- Когда это касается чужих накоплений. Вы, я смотрю, верный
ленинец... Значит так, делиться я с вами не буду и
соответственно не тороплюсь стать соучастником мокрых дел. Но
даю вам возможность унести ногти, доносительство не относится
к числу моих хобби.
Почему я так отважно высказался? Это произошло автоматически,
что-то изнутри воспротивилось предложению доктора. Впечатление
было такое, что меня скрепила невесть откуда взявшаяся стальная
арматура.
- Вы, Борис, действительно полноценный соучастник. Разве вы не
желали скорой кончины всем четверым свежеупокоившимся особам? Так
что мой лавровый венец вполне делится пополам.
- Даже если так, то желания уголовно ненаказуемы, господин
Лапеко.
Не имея разумных доводов, доктор стал выступать в роли духовной
оппозиции.
- Но желания - уже грех. Я, как добрый волшебник,
материализовал ваш грех - искупляйте на здоровье... Ага, мы не
способны к нравственному очищению. У нас только страх и ужас за
убогую писательскую карьерку. Неужели нам неведомо, что Толстого
с Булгаковым мы не будем напоминать даже в темное время суток?
Хотя первый гений уже никому не интересен, а второго лет через
десять станут любить только авторы учебников. Мы же выскользнем
из памяти читателя, как только перестанем раздражать его
зрительные рецепторы... Да, вы все-таки очень приземленный тип,
Лямин.
- А вы очень утонченный. Особенно, когда ножом под ребрами
ковыряете.- огрызнулся я.
- Тогда поговорим на земном языке, но без всяких грубостей.-
доктор достал из кармана пистолет системы "ПБ", тот, который
сейчас можно приобрести на любом углу за триста долларов. Затем,
посвистывая, насадил глушак на ствол.
- Ну и...
- Сами понимаете, пациент, что ваш уход с игрового поля будет
классически чистым. Ведь вашими денежками, по идее, может
заинтересоваться любой попутчик, в том числе и щекастый дедуля из
Бологого, который собрался купить себе мотоцикл с коляской и
хрюшку. Ну, так будем делиться?
- Не будем.- рьяно возразил я. Ответ на уровне "всех не
перекусаешь". С чего я так откликнулся, пойди пойми. Казалось,
на секунду я стал микрофоном, через который заговорил кто-то
сильный и смелый. Может, это лечение сцеволином на меня
подействовало, обеззаразив мой вечный страх?
- Ну, ты сам этого хотел. Топай в тамбур.- распорядился
"добрый" доктор.
И вот я, оставив чемоданчик с денежками в купе, марширую под
конвоем в тамбур. Крик о спасении, шаг влево, шаг вправо
считаются побегом - будет стрелять без предупреждения. Впрочем,
этот конвоир выстрелит в любом случае.
Мы уже в тамбуре. Доктор открывает дверь, из мрака вваливается
грохот колес и давай швырять во все стороны мои
нейроны-электроны. Сейчас я отправлюсь ему навстречу - живьем
или postmortum?
- Прошу пана,- наведенный на меня черный глазок пистолета
качнулся в сторону выхода.
Голова опустела и зазвенела как цинковое ведро. Я сделал шаг
вперед. Боковым зрением видел только плечо доктора, а спина уже
чувствовала дырку от пули где-то в районе пятого позвонка. И
тут...
... У рельсов есть стыки. Если насыпь устроена плохо, стыки
расходятся и вагон сильно бросает, когда колеса накатываются на
них. Если одновременно происходит изменение скорости, то трясет
весьма чувствительно.
... Вагон сильно тряхнуло. Будущая дырка сместилась в район
правого бока. А я упал, как срезанный, на левый бок и,
крутанувшись на спину, ботинком впаял ровно в пистолет, который
наводился в это непрелестное мгновение на мою грудную клетку.
Доктор замахал руками как дирижер, пытаясь поймать вылетевшую
машинку для убийства. И он ее словил, что ему, однако, лишь
повредило. Пока господин Лапеко занимался ловлей, я повернулся
на правый бок. Одна моя нога оказалась у оппонента за
коленками, я резко вертанулся в обратную сторону и придал ему
вращательный момент. Доктор Неайболит усвистал ровно в открытую
дверь тамбура.
Я встал на полусогнутые, прикрыл дверь и отправился в купе,
стараясь не о чем не думать и ничего не чувствовать. Сел на
нижнюю полку, задышал, пытаясь выпустить пар, и тут понял -
чемоданчика с деньгами нет. Лежал под подушкой, а сейчас его
нет! Но доктор прошелся со мной и вылетел вон без чемоданчика.
Или?.. Напряженка рывками вгрызалась в меня. Я пару раз двинул
головой об стол - не помогло. Столько изведано и все зря. Меня
крутило и бросало по купе, вспыхивали и гасли полузадушенные
вопли. Снующие руки наткнулись на шприц-ампулу и всадили ее в
первый подходящий кусок тела.
Почти без паузы свершился перенос. Пространство поддалось в
стороны, в нем появилась инородная вставка, непривычная
конусовидная дверь. Я, моментально расплавившись, вылетел в нее
миллионом серебристых ниточек.
И очутился у железнодорожной насыпи. Из головы сочилась кровь,
но, кажется, черепок лишь слегка облупился и мозги не
протекли наружу. Весь организм не ахти, измочаленный и битый,
впрочем, кости не поломаны, и органы не всмятку. Повезло, что
когда я вылетел из тамбура, то сумел сгруппироваться, да еще
попал в кусты. Продрался сквозь заросли на шоссе, параллельное
рельсам, и обнаружил - ах, moon light - что в моей
руке сохранился пистолет. Нет, пусть лучше отдохнет в кармане.
Нужно в город, причем в Питер, а не в Москву. Стал голосовать -
но грузовики с ревом прут мимо, не внушаю я им доверия.
Однако, жигуленок я не пропустил, встал посредь дороги как столб
- у водителя нервишки не выдержали, сдрейфил, затормозил,
принялся объезжать. Тут я ему ствол показал, чтоб не бузил. В
кабине нашлась парочка, юнец с рулем и бабенка на заднем
сидении. Не похожи на мужа с женой, он красавчик
двадцатилетний, а ей пятилетки на три побольше.
- Про страшный пистолет забудь, не было его,- я приветливо
оскалился юному любовнику,- ты просто по доброте душевной
решил подвезти замерзшего полудохлого странника. Ты ведь всегда
так поступаешь. Сейчас куда?
- В Нарву,- сказал юноша, из-за моих приветливых слов возвращая
себе наглый уверенный вид.
- А машина чья?
- Моя,- отозвалась дамочка.
- Выходит, дружок, тебе с этой машиной не по пути.
Он думал, что будет просто вышвырнут, но я вначале дал ему по
затылку, а уже потом кинул за борт. Ничего, очухается и начнет
взывать к проезжающему транспорту, как и я пять минут назад.
Бабенку пригласил к рулю, потому что в моих глазах еще порой
двоилось и мерцало. Держалась она со мной хамовато, так что по
дороге я ее попросил притормозить и крепко обнял... Никакой
противоправной секс-активности, просто вколол ей в ляжку
кое-что. Чуть позже она сама себя подсунула. Причем очень
старалась. Как комсомолка, попавшая в кабинет секретаря райкома
после окончания рабочего дня и гордая оказанным доверием.
В городе я бы продлил наше свидание. Но, увы, приходилось
работать на опережение чужих графиков...
Я знал, что деньги, все четыре тысячи долларов оказались у
хозяина. Конечно, являться к нему в светлое время суток было
безопаснее, но в восхищенных зрителях я не нуждался. Несмотря на
однообразную застройку некрогородка быстро нашел его капитальную
могилу под красною звездой. Николай Пантелеймонович Лопатин
(1902-1985), "товарищ Пантелей", который едва не запустил в 1926
году пролетарскую революцию посреди всей Британской империи,
любимец Дзержинского и прочих "тарантулов".
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

загрузка...