ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Один раз какой-то бес толкнул меня, и я набрал Прескотт 9-32-32: хотел поговорить хоть с Дженет. Но тотчас услышал голос телефонистки:
- Назовите, пожалуйста, номер, по которому вы звоните.
- Прескотт 9-32-32.
- Прошу прощения, У нас не зарегистрирован такой индекс. Будьте добры, еще раз сверьтесь с вашим справочником.
Ну что ж, поделом мне. Я повесил трубку, заказал еще порцию виски, потом еще, потом вдруг оказалось, что уже половина шестого, и, прежде чем отправиться домой, я решил в последний раз звякнуть в контору. Набрал свой номер. Раздался щелчок, и мне ответил голос Пэтси. Я сразу его узнал!
- Пэтси?..
- Кто это говорит?
- Говард. Для чего вы забрались ко мне в контору?
- Я у себя дома. Как вы узнали мой номер?
- Сам не знаю. Я звонил к себе в контору, а попал к вам. Наверно, наши провода барахлят в обе стороны.
- У меня нет охоты с вами разговаривать.
- Еще бы, вам стыдно разговаривать со мной.
- Что вы имеете в виду?
- Послушайте, Пэтси. Вы безобразно со мной поступили. Если вам хотелось отомстить, вы могли хотя бы...
- Как я с вами поступила? Да это же вы обманули меня.
- О-о, бога ради, давайте уж хоть сейчас обойдемся без этих шуток. Если я вам неинтересен, куда порядочней сказать мне правду. Я вымок до нитки на этом проклятом углу. Мой костюм до сих пор не просох.
- Как это вымокли до нитки? Почему?
- Да очень просто! Под дождем! - рявкнул я. - Что в этом удивительного?
- Под каким дождем? - изумленно спросила Пэтси.
- Бросьте дурачиться. Под тем самым дождем, который льет весь день. Он и сейчас хлещет.
- Мне кажется, вы сошли с ума, - испуганно сказала Пэтси. - Сегодня ясный, совершенно безоблачный день, и солнце светит с самого утра.
- Здесь в городе?
- Конечно.
- И вы видите безоблачное небо из окна своей квартиры?
- Да, разумеется.
- Солнце светило весь день на Тридцать седьмой и на Пятой?
- На какой это Тридцать седьмой и Пятой?
- На тех самых, что пересекаются у старого здания Тиффани, - сказал я раздраженно. - Вы ведь около него работаете, сразу за углом.
- Вы меня пугаете, - сказала Пэтси шепотом. - Нам... давайте лучше кончим этот разговор.
- Почему? Что вам еще не слава богу?
- Так ведь старое здание Тиффани - на Пятьдесят седьмой и Пятой.
- Здравствуйте! Там новое.
- Да нет же, старое. Вы разве забыли, что в сорок пятом году им пришлось переехать на новое место?
- На новое место?
- Конечно. Из-за радиации дом нельзя было отстроить на прежнем месте.
- Из-за какой еще радиации? Что вы тут мне...
- Там ведь упала бомба.
Я почувствовал, что по моей спине пробежал странный холодок. Может быть, я простыл под дождем?
- Пэтси, - сказал я медленно. - Все это очень... странно. Боюсь, что перепуталось нечто поважнее телефонных проводов. Назовите мне ваш телефонный индекс. Номер не нужен, только индекс.
- Америка 5.
Я пробежал глазами список индексов, вывешенный в телефонной кабине: АКадемия 2, АДирондайк 4, АЛгонкин 4, АЛгонкин 5, АТуотер 9... АМерики там не было.
- Это здесь, в Манхэттене?
- Ну, конечно. А где же еще?
- В Бронксе, - сказал я. - Или в Бруклине. Или в Куинсе.
- По-вашему я стала бы жить в оккупационных лагерях?
У меня перехватило дыхание.
- Пэтси, милая, извините меня: как ваша фамилия? Мне кажется, мы с вами оказались в совершенно фантастических обстоятельствах, и, пожалуй, нам лучше не играть в прятки. Я - Говард Кэмпбелл.
Пэтси тихонько охнула.
- Как ваша фамилия, Пэтси?
- Симабара, - сказала она.
- Вы японка?
- Да. А вы янки?
- Совершенно верно. Скажите, Пэтси... Вы родились в Нью-Йорке?
- Нет. Наша семья приехала сюда в сорок пятом... с оккупационными войсками.
- Понятно. Значит, Штаты проиграли войну... и Япония...
- Ну, конечно. Это исторический факт. Но, Говард, это же нас с вами совершенно не касается. Я здесь, в Нью-Йорке. Сейчас тысяча девятьсот шестьдесят четвертый год. Сейчас...
- Все это так, и мы оба в Нью-Йорке, только я в одном Нью-Йорке, а вы в другом. У вас светит солнце, и дом Тиффани на другом месте, и это вы сбросили на нас атомную бомбу, а не мы на вас, вы нас разбили и оккупировали Америку. - Я истерически расхохотался. - Мы с вами живем в параллельных временах, Пэтси. Я где-то читал, что это может быть... Одним словом, ваша история и моя не совпадают. Мы в различных мирах.
- Я вас не понимаю.
- Неужели? Вот послушайте: каждый раз, когда мир в своем движении вперед достигает какой-то развилки, он - ну, как бы это вам сказать? расщепляется. Идет дальше двумя путями. И эти миры сосуществуют. Вы никогда не пытались представить себе, что случилось бы с миром, если бы Колумб не открыл Америку? А ведь он где-то существует, этот другой мир, в котором не было Колумба, существует параллельно с тем миром, где Америка открыта. И может, даже не один такой мир, а тысячи разных миров сосуществуют бок о бок. Вы из другого мира, Пэтси, из другой истории. Но телефонные провода двух различных миров случайно скрестились. И я пытаюсь назначить свидание девушке, которая, простите, не существует... для меня.
- Но, Говард...
- Наши миры параллельны, но они различны. У нас разные индексы телефонов, разная погода. И война кончилась для нас по-разному. В обоих мирах есть Рокфеллер Плаза, и мы оба, вы и я, стояли там сегодня в час дня, но как безумно далеки мы были друг от друга, Пэтси, дорогая, как мы далеки...
В этот момент к нам подключилась телефонистка и сказала:
- Сэр, ваше время истекло. Будьте добры уплатить пять центов за следующие пять минут.
Я поискал в кармане мелочь.
- Вы еще здесь, Пэтси?
- Да, Говард.
- У меня нет мелочи. Скажите телефонистке, чтобы она позволила нам продолжить разговор в кредит. Вам нельзя вешать трубку. Нас могут разъединить навсегда. Ведь у нас начали чинить линию, и у вас там тоже, рано или поздно наши провода распутают. Тогда мы навсегда будем отрезаны друг от друга. Скажите ей, чтобы позволила нам говорить в кредит.
- Простите, сэр, - произнесла телефонистка, - но мы так никогда не делаем. Лучше повесьте трубку и позвоните еще раз.
- Пэтси, звоните мне, звоните, слышите? Позвоните Дженет! Я сейчас вернусь в контору и буду ждать звонка.
- Ваше время истекло, сэр.
- Пэтси, какая вы? Опишите себя. Скорее, милая. Я...
И монеты с отвратительным грохотом высыпались в лунку.
Телефон молчал, как мертвый.
Я вернулся в контору и ждал до восьми часов. Она больше не звонила или не смогла позвонить. Я целую неделю просидел у телефона, отвечая вместо секретарши на все звонки. Но Пэтси исчезла. Где-то, может быть, в ее, а может, в моем мире починили перепутанные провода.

1 2 3