ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 





Иоанна Хмелевская: «Дом с привидением»

Иоанна Хмелевская
Дом с привидением


Яночка и Павлик – 1




«Дом с привидением»: У-Фактория; 2002

ISBN 5-94176-068-ХОригинал: Joanna Chmielewska,
“Nawiedzony dom”

Перевод: Вера Селиванова
Аннотация Среди произведений знаменитой польской писательницы Иоанны Хмелевской особый цикл составляют пять романов о подростках и для подростков. Первый роман этого цикла «Дом с привидением» знакомит читателей с новыми героями — братом и сестрой Павликом и Яночкой Хабровичами и их необыкновенно умным псом Хабром.Неожиданны и невероятно интересны приключения героев и их друзей. Много весёлых минут доставят эти книги и детям, и взрослым читателям. Весёлых, ибо автор их — Иоанна Хмелевская, а её романы всегда пронизывает юмор, даже если в книге говорится о самых серьёзных вещах и самых опасных преступлениях.В цикл о подростках входят романы: «Дом с привидением», «Особые заслуги», «Сокровища», «2/3 успеха», «На всякий случай». Иоанна ХмелевскаяДом с привидением (Яночка и Павлик — 1) 1 — Домашнее сочинение на тему как я провела каникулы, — читала Яночка монотонным голосом, полностью игнорируя знаки препинания. — Каникулы я провела на производственных совещаниях. Производственные совещания проходили с утра до вечера у нас дома, а один раз в доме моей бабушки и моего дедушки в очень нервной обстановке, потому что папа оборвал у них вьющуюся розу которая вилась по стене дома. И тогда бабушка сдалась и сложила оружие. А дедушке складывать было нечего он все равно голоса не имел и поэтому производственное совещание в их доме закончилось тем что большая половина перешла на нашу сторону…— Постой-ка, — прервала Яночку учительница, которая наконец поняла, что зачитываемое домашнее сочинение нетипичное, излишне интимное, что ли. Того и гляди будут обнародованы какие-то семейные тайны, о которых наверняка не следует знать всему классу.— Нельзя говорить — большая половина, половины всегда равны, — автоматически поправила учительница и добавила:— В твоём сочинении есть неясности. «Бабушка сложила оружие». Что за оружие?Оторвавшись от тетради, Яночка взглянула на учительницу большими голубыми глазами и задумалась.— Ручное, — ответила она, подумав.— Ручное оружие?— Да, именно ручное. Такая большая железная шкатулка, которая запирается ключиком. Бабуля держала её в руках.Смятение все больше овладевало учительницей.— Шкатулка в качестве оружия? Постой, а что, собственно, бабушка с ней делала?— Размахивала в разные стороны, а потом положила и сказала, что слагает оружие. А раз держала в руках — значит, ручное.Исчерпывающий и вежливый ответ не только не прояснил, но, напротив, ещё более запутал смысл домашнего сочинения. Шум в классе постепенно затих, ученики слушали Яночкино сочинение с растущим интересом. Назревала нездоровая сенсация. Надо было спасать положение и собственный авторитет, и учительница сухо произнесла:— Ты пишешь о производственных совещаниях. Как производственные совещания? Почему на производственных совещаниях применяется ручное оружие? Что за совещания такие?Яночка положила тетрадку с сочинением на парту, набрала полную грудь воздуха и затараторила:— Производственные совещания это такие совещания на предприятиях, когда совещаются о производстве на предприятии. И у нас тоже были совещания, чтобы посовещаться. Дома все их называли производственными совещаниями. Бабушка была против, а дедушка всегда поступает так, как велит бабушка, значит, он тоже против. Вот они с дедушкой и были против, значит, надо было совещаться. Но сразу после того, как папа оборвал вьющуюся розу, бабушка сказала, что сдаётся, и сложила оружие. Ведь если вьющейся розы больше нет, то ей все равно и она может меняться.— Меняться? В каком смысле?— В квартирном, — ответила Яночка, слегка удивившись, что кому-то могут быть непонятны столь очевидные вещи.Теперь учительница замолчала надолго, переваривая услышанное и чувствуя, как инициатива ускользает из её рук. Пожалуй, из педагогических соображений не стоит касаться вопроса о дискриминации дедушки, деликатная это тема… Безопаснее вернуться к производственным совещаниям. И по возможности ровным, назидательным голосом учительница задала вопрос:— Так какие же вопросы обсуждались на ваших производственных совещаниях?Яночка с готовностью подняла тетрадь и продолжила чтение: «… на нашу сторону. И теперь только один человек был против. Дело в том, что мой папа получил наследство…»— Что получил? — вырвалось у учительницы, хотя она и дала себе слово больше не прерывать чтение этого любопытного домашнего сочинения и не выяснять сомнительные места.— Наследство, — вежливо ответила ученица и сочла нужным пояснить:— Это такое имущество, проше пани, которое получают от покойников.— А… ну да. Продолжай.Яночка опять взяла в руки тетрадь. Почувствовав интерес к своему сочинению, она воодушевилась и теперь читала с выражением:— «… папа получил наследство. В Аргентине умер наш родственник и составил завещание. Наследство состоит из дома в Варшаве и денег, но денег все равно не достанется, потому как они все уйдут на ремонт дома. И это наследство папе завещали при условии, что в доме поселятся все наши варшавские родственники, а в их квартиры переселятся те люди, которые сейчас живут в этом доме. И выходит, все наши родные должны сдать свои старые квартиры, вот почему бабушка была против. Она сказала, что ни за что не оставит своей квартиры, в том доме плющ разросся по всей стене, она его двадцать лет растила не для того, чтобы теперь оставлять чужим людям. И когда папа в нервах оборвал этот плющ, ту самую вьющуюся розу, бабушке стало все равно. А папа вовсе не хотел никакого наследства, он говорил, что ремонт — это катастрофа, но мама его переубедила. Она сказала, что там есть гараж, и папа переубедился, но мы с братом все там рассмотрели и поняли — на самом деле для мамы главной была терраса, на которой можно загорать. Там и в самом деле есть гараж, но терраса главнее. Конец.»Яночка кончила читать. В классе стояла мёртвая тишина. Прервала её учительница:— Я просила вас, дети, в своих домашних сочинениях коротко и правдиво описать летние каникулы. Ничего не выдумывать. А у тебя что? Сказки сочиняешь!— И никакие это не сказки! — обиделась Яночка. — Тут одна сплошная правда, я ничего не придумала. Я не виновата, что на нас свалилось наследство… проклятое, как его называет папа. Так что все лето шли сплошные производственные совещания и разговоры только о доме. И мы с братом тоже должны были участвовать, папа очень переживал, а мы не хотели, чтобы он чувствовал себя, как последняя падаль…— Как что? !— Папа сказал, что он чувствует себя, как падаль, вокруг которой собрались шакалы, гиены и прочие стервятники, которые только и ждут, чтобы его растерзать. Бабушка очень обиделась. Я не написала, но в доме ещё есть бассейн с фонтаном, ну, не в доме, а в садике. Это мы с братом назвали бассейном, на самом деле лужица, образовалась потому, что труба протекает, а из трубы иногда бьёт фонтанчик. Там проходит водопроводная труба, она не наша, ведёт в соседний дом, мы слышали, как один водопроводчик говорил — совсем худая труба, давно менять пора. И когда жильцы из того дома включают краны, наш фонтанчик не бьёт и лужица подсыхает, а если они водой не пользуются, у нас опять целое озеро образуется. А ремонтировать никто не хочет, не известно, кому труба принадлежит…Учительница наконец поняла, что Яночка не сочиняет, в их семье и в самом деле произошли исторические события — наследство аргентинского родственника, собственный дом в Варшаве, при доме садик с бассейном, а в доме терраса, на которой можно загорать! Не каждый день случаются такие события в жизни её учеников.— И где же этот дом? — поинтересовалась она все ещё недоверчиво.— На улице Красицкого, район Мокотув. А садик выходит на две улицы, дом угловой.Класс молчал, оторопело уставившись на Яночку, которая совершенно спокойно рассказывала о таких невероятных вещах. Нет, они знали, такое бывает, но в другой жизни. А чтобы вот здесь, в Варшаве… Учительница отказалась от попыток преодолеть своё непедагогическое любопытство и спросила:— И чем же кончилось дело? К чему вы пришли на ваших производственных совещаниях?— Кончилось тем, что папа согласился, и теперь мы приступаем к обменам. И сразу же к ремонту. А пока вынуждены ютиться по углам, зато потом места будет много, потому что этот дом очень большой. И старый.— А насколько старый?— По-разному.— Это как же понимать — по-разному?— Ну, по-разному… Он состоит из двух частей, так одной из них целых сто лет, может, даже и сто пятьдесят, а второй всего сорок восемь. Тот самый аргентинский покойник построил её собственноручно, там все в очень хорошем состоянии, отремонтировать можно без проблем, раз плюнуть, если не пожалеть денег…— Яночка, что за выражения!— Это не я выражаюсь, так сказал один пан, который будет заниматься ремонтом.— А сколько этажей в доме?— Два. Но зато есть чердак. Вот он жутко нас интересует, потому что никто не знает, что там, на этом чердаке. Во время войны потерялся от него ключ, и с тех пор туда никто не заглядывал. А ходят слухи, что там какой-то человек повесился и висит до сих пор, но это не точно. Через замочную скважину ничего не разглядеть! А во время войны в доме жил какой-то немец. Ну, не настоящий немец, а такой… фоке…— Фольксдойч?— Ага, он самый. Так тому было до лампочки, что в доме делается.— А ты откуда знаешь?— Знаю, потому что бабушкина подруга прятала в его доме разные вещи, оружие и боеприпасы, и многое другое…— Яночка, что ты такое говоришь? — перебила её учительница. — Как можно прятать такие вещи в доме немца, пусть даже и ополячившегося?— Нет, проше пани, все так и было. Бабушкина подруга, пани Агата, работала у этого немца приходящей уборщицей и в этом большом доме могла спрятать все, что угодно, никому бы и в голову не пришло, что в немецком доме партизаны своё оружие прячут. А на чердак и вовсе никто уже тысячу лет не заглядывал. Ну, может, не тысячу, а лет пятьдесят… И там может оказаться все, что угодно! Класс слушал затаив дыхание, ни словом не перебивая, вопросы задавала одна учительница. На её вопросы Яночка отвечала немного сбивчиво, но просто и бесхитростно, так что не приходилось сомневаться — говорит правду. Вот так неожиданно были нарушены монотонные школьные будни.— А ты не приукрашиваешь? — пожелала убедиться учительница. — Может, сама все это придумала?— Ведь вы же нам сказали — ничего не придумывать, описать жизнь такой, какова она в действительности, — снова обиделась Яночка. — А папа совсем не обрадовался дому, ни за что не хотел брать на себя эту обузу, но аргентинский покойник упёрся, и ни в какую! Или мы берём все, или ничего, ему, этому покойнику, очень хотелось, чтобы весь дом перешёл во владение наше фам… фамильное, потому как не только он, покойник, родился в этом доме, но и его дед здесь родился, и вообще все тут родились. Вот почему надо выселить из нашего фам… фамильного дома всех посторонних, оставить только фамилию, то есть родственников, и больше никого.Учительницу настолько увлекла вся эта необычная история, что она махнула рукой на заранее составленный план урока и, чувствуя молчаливую поддержку класса, решила выяснить все до конца, успокаивая свою педагогическую совесть необходимостью знать жилищные условия своих учеников, ведь от этих условий так зависит успеваемость…— Ты излишне сумбурно описываешь события, — сделала она Яночке замечание по существу. — Необходимо придерживаться логики и последовательности. — И в ответ на недоуменный взгляд больших голубых глаз пояснила:— Попробуй рассказать все по порядку. И объясни, как это ваш аргентинский родственник мог родиться в доме, который он сам построил? Не мог же он построить дом до своего рождения.— Так ведь он родился в старой половине, а построил новую. Уже после своего рождения.— А сколько семей проживает в вашем доме? И много ли у вас родственников, то есть я хотела спросить — квартир? То есть, семей родственников? — сама запуталась учительница.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36

загрузка...