ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

“Капитан, на неведомых дорожках хозяйства Питера отмечены следы невиданных зверей…” Реплику перебил мрачный голос Питера: “Я давно говорил, что нам не хватает киберуборщиков. Они не успевают с обеспыливанием”. — “Ладно, ладно, — отвечали ему с иронией. — Мы закрываем глаза, а вот кто закроет глаза техкомиссии?” — “Не издевайтесь, ребята, никакая это не пыль, просто сигаретный пепел. Механики тайком покуривали”. — “И не механики вовсе, а зверюшки Эва. Раз уж они смогли удрать, то почему бы им на радостях не затянуться?”
Капитан с досадой приглушил звук.
Ему было не по себе. Зверюшки его мало беспокоили — куда они денутся! — но сумасшедший на борту… Требование держаться по двое было встречено недоуменным пожатием плеч — пусть, хорошо, что никто ни о чем не догадывается. А вот он прозевал, тут никуда не денешься. Капитан за все в ответе, что бы ни случилось, так было, есть и будет, каких бы далей человек ни достиг, и для него, Ресми, это единственно правильная жизнь — обо всем заботиться, все предусматривать и при любых обстоятельствах быть сильнее обстоятельств. Он всегда подстерегал слепой случай, теперь случай подстерёг его, и не сигнал ли это, что он выдохся? Капитана охватила бессильная ярость. Нет, нет, он ещё им всем покажет!
Кому? Зверям? Обстоятельствам? Самому себе?
Ресми подавил вспышку раньше, чем Эв её заметил.
— Возможно, этот план даст лучшие результаты. — Он холодно посмотрел на протянутый чертёж. — Объясни техникам, что надо сделать. Я соберу команду.
— И неплохо бы позавтракать, — заметил Эв. — Я лично после всех передряг готов съесть жареного миссандра.
Выйдя из рубки, он заметил Питера, который явно ждал его появления.
— Вот, — сказал Питер, показывая тыльную сторону запястья. — Будешь смеяться или нет, но только, честное слово, сам себя я не колол…
Эв вгляделся, и ему стало не по себе.
Завтрак начался смешками, но вскоре они прекратились, так мрачен был капитан. “Чего это он? — шёпотом спросил Олег. — Подумаешь, звери разбежались…” — “Да, но теперь над ним будет смеяться вся Галактика”, — ответил сосед. “Смеяться, положим, будут над Эвом”. — “Всем нам достанется. Слушай, а девушки сегодня что-то уж слишком надушились”. — “А, ты тоже заметил!” — “Мёртвый не заметит”.
Капитан поднял голову:
— Муса!
— Полон внимания, капитан.
— Что у вас там с вентиляцией? Откуда запах?
— Я так понимаю, что наши милые женщины…
Бурный протест заставил его умолкнуть.
— Это и не духи вовсе!
— Уж мы-то, женщины, в этом кое-что смыслим!
— Отставить! — Стало очень тихо. — Бригада систем воздухообеспечения, немедленно перекрыть…
Капитан не успел закончить, ибо потянуло таким смрадом, что на пол полетели отброшенные стулья, все вскочили, и тут же взвыла сирена.
Эв и Ресми сидели спиной друг к другу, чтобы контролировать все наспех установленные в рубке экраны. Оба остались в масках, хотя смрад исчез так же быстро, как и возник, да и вызван он был весьма пахучим, но, в общем, безвредным букетом сероводорода, метана и бромистого водорода.
Передатчики были установлены на всех магистральных пересечениях, и там же, под потолком, находились примитивные, но достаточно надёжные ловушки. Оставалось сидеть и ждать, пока в поле зрения не очутится кто-нибудь из беглецов.
Минуты шли за минутами, и ничего не происходило. Селектор молчал — людям теперь было не до шуточек. Сжимая оружие за плотно задраенными дверьми, они охраняли жизненно важные центры корабля и ждали… Никто не мог сказать чего.
— Наконец-то!
Эв мгновенно нажал кнопку.
Возникшее на экране существо замерло, будто почуяв неладное. Поздно — оно уже билось в гибких силикетовых сетях.
— Попался! — воскликнул капитан.
— Угу, — отозвался Эв. — Хотел бы я знать кто…
— Как “кто”? Это же асфет.
— Крылатый асфет.
— Крылатый?!
Да, у бившегося в сетях существа были крылья. Как у миссандра. И шесть конечностей. Как у асфета. И трубчатый голый хвост, какого вообще ни у кого не было.
— Эв. — В голосе капитана была мольба. — Ты же биолог, Эв, ты же ловил их. Объясни хоть что-нибудь!
Лицо Эва было мертвенным.
— Эв! — Капитан потряс его за плечо.
— Смотри.
Существо затихло. Тёмным клубком оно лежало на полу, и лишь его трубчатый хвост слабо шевелился. Нет, не шевелился. У капитана отвисла челюсть. Конец хвоста медленно, но неуклонно раздваивался. Хвост превращался в некое подобие ножниц, и лезвия этих странных ножниц явственно заострялись. Вот они захватили пару силикетовых петель… сомкнулись…
“Но это же силикет”, — отрешённо подумал капитан.
Хвост выпустил петли — они ему не поддались. Теперь менялся его цвет — из коричневого в серо-стальной. Он снова раскрылся — было заметно, что его “лезвия” укоротились, — захватил обвисшую складку сети. Люди содрогнулись, услышав хруст силикета. Ещё несколько взмахов гибкого, раздвоенного, лязгающего хвоста — существо стряхнуло с себя обрывки сети, и экран опустел.
— Ну, — Эв повернулся к капитану, — бей меня, я заслужил. Какой же я идиот!
— Ты… ты что-нибудь понял?
— Да все же ясно! — плачущим голосом воскликнул Эв. — Они перекраивают своё тело!
— Это я видел. То есть мы оба это наблюдали. Оно, конечно… Провалиться мне, если я что-то понял!
— Слушай, — быстро заговорил Эв. — Нет никаких асфетов, миссандров и всех прочих. Это все одно и то же. Совсем другой тип эволюции. Где были мои глаза раньше! Это же грандиозно!
— Но выше моего разумения, — сухо сказал капитан. — Надо что-то делать.
— Надо понять, и ты поймёшь. Сядь. На Земле волк — всегда волк, куропатка — всегда куропатка, амёба — всегда амёба. Но тела их, в общем, состоят из одинаковых клеток, биохимия у них тоже сходная. Они часть единого целого. Как графин, стакан, зеркало…
— Зеркало? — машинально переспросил капитан.
— Ну да, все это стекло. Земная эволюция расщепила единое биологическое вещество на тысячи, миллионы независимых, непревращаемых друг в друга форм. А здесь эти формы превращаемы. Слон на Биссере может превратится в кита или стадо кроликов, потому что все это одно и то же. Организм, как угодно и во что угодно перестраивающий своё тело. По приказу нервных клеток.
— По приказу?
— Вот-вот. На Земле биологическому веществу ту или иную форму придают внешние условия. Они — медленно, но неуклонно — лепят непохожие виды. Здесь, мы видели, это происходит сразу и целенаправленно. И это все объясняет! Пробудился один-единственный организм. Пробудился и вырастил — другого слова не подберу — противогаз. Вырастил, как мы берём нужный инструмент, какое-то орудие для взлома камеры. И освободил остальных.
— Значит, никакого сумасшедшего не было. — Капитан вздохнул с облегчением.
— Подожди радоваться.
1 2 3 4 5