ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Молодой Рис запаниковал, подумав, что ему предстоит первая в его жизни
близость с женщиной. Но когда он попытался обнять Глэдис, она вытаращила
на него глаза и затем рассмеялась.
- Этого ты не получишь, - сказала она, - но зато я дам тебе совет.
Если хочешь чего-либо добиться, во-первых, оденься поприличней, во-вторых,
получи хоть какое-нибудь образование, и, в-третьих, научись себя правильно
вести.
Она окинула взглядом худое, горящее молодое лицо, заглянула в его
бездонные голубые глаза и снисходительно сказала:
- А когда подрастешь, ты будешь ничего.
"Если хочешь чего-либо добиться..." Вот тогда и появился на свет
вымышленный Рис Уильямз. Настоящий Рис Уильямз был безграмотным,
невежественным, невоспитанным пареньком без настоящего, прошлого и
будущего. Но он был умен, наделен богатым воображением и неуемным
честолюбием. Этого оказалось достаточно. Он начал с того, что представил
себя тем, кем хотел бы быть, кем намеревался стать: элегантным,
изысканным, преуспевающим человеком. Мало-помалу Рис начал менять себя под
стать образу, который носил в голове. Он поступил в вечернюю школу и стал
посещать картинные галереи. Он не вылезал из публичных библиотек и ходил в
театры и, сидя там на галерке, внимательно присматривался к тому, как были
одеты мужчины из партера. Он экономил на пище, чтобы один раз в месяц
сходить в хороший ресторан и понаблюдать, как правильно вести себя за
столом. Он наблюдал, учился, запоминал. Он был как губка, выжимающая из
себя прошлое и впитывающая будущее.
В течение одного короткого года он многому научился, и в его
обновленном сознании Глэдис Симпкинз, его принцесса предстала тем, кем и
была на самом деле: обыкновенной девчонкой, даже не отвечавшей его
теперешним запросам. Он ушел из магазина тканей и устроился продавцом в
аптеку, входившую в разветвленную сеть фармацевтических магазинов. К тому
времени ему уже исполнилось шестнадцать лет, но выглядел он гораздо
старше. Он прибавил в весе и вытянулся. Женщин привлекали его мужественная
валлийская красота и быстрый льстивый язык. Он стал весьма популярен в
аптеке. Покупательницы специально ждали, когда он освободится, чтобы
заняться ими. Он хорошо одевался и говорил на хорошем правильном языке. Он
понимал, что уже достаточно далеко отдалился от Гвента и Кармартена, но
все еще был недоволен своим реальным отражением в зеркале. Путь, который
он только собирался пройти, был еще впереди.
Не прошло и двух лет, как ему предложили занять должность заведующего
аптекой. Управляющий сетью районных аптек сказал тогда Рису:
- Это только начало, Уильямз. Трудитесь с полной отдачей, и в один
прекрасный день под вашим началом уже будет не одна, а с полдюжины аптек.
Рис с трудом удержался, чтобы не рассмеяться ему в лицо. Трудно
представить, чтобы такая мелочь могла быть вершиной чьих-либо желаний!
Школу Рис не бросал. Теперь он изучал торговое дело, маркетинг и
коммерческое право. Идти было еще далеко. Созданный им образ располагался
на вершине пирамиды, а сам он пока все еще, увы, находился у ее подножия!
Шанс подняться выше не преминул подвернуться. Однажды в аптеку заглянул
коммивояжер, понаблюдал, как Рис одну за другой уговорил сразу нескольких
покупательниц приобрести товары, которые им совсем не были нужны, подошел
к нему и сказал:
- Парень, ты здесь попусту тратишь свое время. Тебе нужно плавать в
озере, а не в пруду.
- Что же вы предлагаете? - спросил Рис.
- Я поговорю на эту тему с боссом.
Две недели спустя Рис уже работал коммивояжером в небольшой
фармацевтической фирме. Он был одним из пятидесяти таких же торговцев, но,
когда смотрелся в свое особое зеркало, знал, что это не так. Единственным
его конкурентом теперь был он сам. Все ближе и ближе подступал он к тому
вымышленному образу, который сам себе создал, образу умного,
образованного, утонченного, обаятельного человека. Он хотел сделать
невозможное, ибо всякому известно, что эти качества не приобретаются - они
всасываются с молоком матери. Но Рис делал это невозможное. Он стал тем,
кем хотел стать, тем, чей образ сам себе создал.
Он колесил по стране, продавая товары фирмы, общался с людьми,
внимательно их слушал. В Лондон возвращался переполненный идеями и
конкретными практическими предположениями и стал быстро подниматься по
служебной лестнице.
Спустя три года после прихода в фирму он уже занял пост ее
коммерческого директора. Под его умелым руководством фирма начала заметно
процветать.

А через четыре года в его жизнь ворвался Сэм Рофф. Он первый понял,
какая жажда мучит Риса.
- У нас много общего с тобой, Рис. Мы хотим завоевать весь мир. Я
покажу тебе, как этого добиться.
И он выполнил свое обещание.
Сэм Рофф был отличным наставником. В течение девяти лет под его
руководством Рис стал незаменимым для фирмы человеком. По мере того, как
шло время, он получал все более и более ответственные посты, занимаясь
реорганизацией подразделений фирмы, улаживая различные производственные
конфликты в разных точках земного шара, координируя работу разнообразных
структур "Роффа и сыновей", разрабатывая и проводя в жизнь новые идеи.
Вскоре Рис был единственным, кроме самого Сэма Роффа, кто досконально знал
всю подноготную системы управления фирмой. Он стал реальным претендентом
на пост ее президента. Однажды утром, когда Рис и Сэм Рофф возвращались из
Каракаса на борту специально оборудованного роскошного "Боинга 707-320",
одного из восьми воздушных кораблей, принадлежавших фирме, Сэм Рофф
похвалил Риса за мастерски провернутую им выгодную для фирмы сделку с
правительством Венесуэлы.
- Тебя ждут солидные комиссионные за это дело, Рис.
- Мне не нужно никаких комиссионных, Сэм, - проговорил Рис. - Я бы
предпочел выкупить у фирмы пакет акций и получить место в Совете
директоров.
Оба они знали, что он заслужил это. Но Сэм сказал:
- Прости, но не в моих силах менять правила. "Рофф и сыновья" -
частная фирма. И никто кроме членов семьи не может заседать в Совете или
держать пакет акций.
Рис, конечно, знал об этом. Не входя в Совет, он, однако, был обязан
присутствовать на всех его заседаниях. Сэм Рофф являлся единственным
наследником мужского пола. Остальные члены семьи Роффов были женщинами. В
Совет директоров входили их мужья: Вальтер Гасснер, женатый на Анне Рофф;
Иво Палацци, женатый на Симонетте Рофф; Шарль Мартель, женатый на Элене
Рофф. И сэр Алек Николз, Рофф по материнской линии.
Итак, Рис был поставлен перед выбором. Он знал, что заслужил место в
Совете, что наступит день, когда именно он полностью сосредоточит в своих
руках управление фирмой. Однако сейчас этому препятствуют обстоятельства,
но обстоятельства, как известно, склонны меняться. И Рис решил остаться,
остаться и посмотреть, что из этого получится. Сэм научил его быть
терпеливым. И вот теперь Сэм мертв.

В офисе снова вспыхнул свет. В дверях стоял Хаджиб Кафир. Кафир был
коммерческим директором турецкого филиала "Роффа и сыновей". Небольшого
роста, смуглолицый, он гордился своими бриллиантами и своим толстым
животом, словно они были его послужными наградами. Сейчас у него был
взъерошенный вид наспех одевшегося человека. Значит, все же Софи вытащила
его из ночного клуба.
- Рис! - пустился в объяснения Кафир. - Дорогой мой, прости,
пожалуйста. Откуда мне знать, что ты все еще в Стамбуле. Ты же должен уже
лететь в самолете, а у меня тут подвернулось срочное дело...
- Сядь, Хаджиб. Слушай внимательно. Необходимо послать четыре
шифрограммы по фирменному коду. В четыре разные страны. Доставлены они
должны быть лично адресатам в руки нашими собственными посыльными. Я ясно
излагаю?
- Да, - ответил Кафир, смешавшись, - даже очень ясно.
Рис быстро глянул на циферблат тонких золотых часов на руке.
- Почта в Нью-Сити уже закрыта. Их надо отправить из Йени Постхане
Кад. Через тридцать минут они уже должны быть в пути.
Он протянул Кафиру текст шифрограммы.
- Кто станет обсуждать то, что тут написано, будет тотчас уволен с
работы.
Кафир взглянул на текст, и глаза его расширились.
- Боже мой! - вздохнул он. - Боже мой!
Затем он перевел взгляд на потемневшее лицо Риса.
- Как, как это произошло?
- Несчастный случай, - сказал Рис.
Впервые за все это время Рис позволил своим мыслям обратиться к той,
о ком сознательно не позволял себе думать: к Элизабет Рофф, дочери Сэма.
Сейчас ей двадцать четыре. Когда Рис впервые увидел ее, она была
пятнадцатилетней девушкой, с зубами, стянутыми пластинами, до безумия
застенчива, одинока, безобразно толста, замкнута и воинственно-агрессивна.
Шли годы, и на глазах Риса она преобразилась, унаследовала красоту своей
матери и ум и стойкость духа своего отца. Она очень любила Сэма. Рис
понимал, что смерть для нее - это трагедия. Он должен сам рассказать ей об
этом.
Двумя часами позже Рис Уильямз уже находился над Средиземным морем на
борту одного из реактивных самолетов фирмы, взявшего курс на Нью-Йорк.

2. БЕРЛИН. ПОНЕДЕЛЬНИК, 7 СЕНТЯБРЯ - 10.00
Анна Рофф-Гасснер знала, что не смеет крикнуть еще раз, так как
Вальтер вернется и убьет ее. Она забилась в угол спальни, дрожа всем телом
и ожидая неминуемой смерти. То, что начиналось, как красивая волшебная
сказка, завершилось диким и невыразимым ужасом. Она слишком долго боялась
взглянуть правде в глаза: человек, за которого она вышла замуж, был
маниакальным убийцей.

До встречи с Вальтером Гасснером Анна Рофф никого никогда не любила,
включая мать, отца и самое себя. Росла она хрупким, болезненным, склонным
к обморокам, ребенком. Она не помнила себя вне больницы, без нянек, вне
присмотра докторов, привозимых из различных, порой самых отдаленных стран
света. А так как ее отцом был Антон Рофф из "Роффа и сыновей", к постели
Анны допускались только специалисты с мировым именем. Но осмотрев ее,
проверив анализы и после долгих диспутов разъехавшись по домам, они знали
о ее болезни не больше, чем до своего приезда. Никто так и не смог
правильно поставить диагноз.
Анна не могла посещать школу, как все другие нормальные дети, и со
временем она замкнулась в себе, создав свой собственный мирок, полный
фантазий и грез наяву. И никому туда не было доступа. Картины жизни она
рисовала собственными красками, так как краски реальности были ей
неведомы. Когда Анне исполнилось восемнадцать, головокружения и обмороки
прекратились сами собой так же внезапно, как и начались. Но они успели
оставить мрачный отпечаток в ее жизни. В возрасте, когда многим ее
сверстницам уже надевают на пальчики обручальные кольца, а некоторые уже
даже выходят замуж, она еще ни разу не целовалась. Она делала вид, что ей
на это наплевать. Она убеждала себя, что счастлива в своем уединении от
всех и вся. Как только ей, однако, перевалило за двадцать, появилось
множество искателей ее руки, так как она была наследницей одной из самых
престижных фамилий в мире, и многим хотелось бы прибрать к рукам ее
состояние. К ней сватались шведский граф, итальянский поэт и с полдюжины
обнищавших князьков из стран третьего мира.
1 2 3 4 5 6 7 8 9

загрузка...