ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


- Что здесь? Стихи?
- Стихи, стихи, - подтверждает Дмитрий Николаевич. - Очки у вас на
лбу.
"Семен Данилыч! - читает Семен Данилыч. - В квартире Вовки
Спиридонова сидит грабитель и все слышит. Я его отвлекаю и не могу отойти.
Немедленно позвоните в милицию".
- Вот так стихи! - изумляется Семен Данилыч и отправляется вниз.
Дмитрий Николаевич глядит ему вслед. Старик, конечно, бойкий, но к
телефону доберется минут через пятнадцать. Чем бы этого грабителя занять?
За дверью шорох...
Думай скорее, пушкинист!
Стихи!
И Дмитрий Николаевич прямо на лестничной площадке под дверью начинает
читать стихи о Прекрасной Даме:

Вхожу я в темные храмы,
Свершаю бедный обряд.
Там жду я Прекрасной Дамы
В мерцании красных лампад...

За дверью тишина. Пусть, пусть послушает Блока.

В тени у высокой колонны
Дрожу от скрипа дверей...

Дрожу от скрипа дверей. Это по теме.

А в лицо мне глядит, озаренный
Только образ, лишь сон о ней.

Слушай, пушкинист, а если твой друг детства Вовка Спиридонов в
отсутствие Анюты привел в квартиру Прекрасную Даму и ждет не дождется
конца работы, чтобы домой поскорей?
Ты помнишь чудное мгновенье, пушкинист?
Мысль о Прекрасной Даме в Вовкиной квартире представляется Дмитрию
Николаевичу настолько изящной, что он сразу начинает в нее верить. Может,
кто и не знает Вовку Спиридонова, в он знает. Это очень возможно. Это
возможно скорее, чем Раскольников с топором. Прекрасная Дама за дверью
чувствует себя на крючке, потому что сейчас приедет милиция.
Пожалуйста, пусть уходит, кто ей не дает?
Ты ей не даешь.
Такие мысли посещают Дмитрия Николаевича в последние минуты до
приезда опергруппы. Тот, кто за дверью, наверно, тоже чувствует
приближение милиции. Кто бы он ни был - Прекрасной Дамой или Квартирным
Грабителем - ему пора удирать.
Замок поворачивается до отказа, и дверь осторожно начинает
приоткрываться. Дмитрий Николаевич замирает, готовый на любое откровение.
Вот уже в щели за дверью в Вовкином коридоре что-то мелькает, но внизу
раздается топот многочисленных ног, дверь испуганно захлопывается, и перед
Дмитрием Николаевичем на лестничной площадке вырастают трое озабоченных
широкоплечих ребят в штатском.
- В чем дело? Почему лифт не работает? - запыхавшись, спрашивает один
из них.
- А он у нас только вечером, - объясняет Чухонцев.
- Хорошо, с лифтом выяснили, - нетерпеливо вмешивается второй. - А
кто милицию вызывал?
- Там кто-то есть, - Чухонцев указывает на дверь.
- Мало ли кто там может быть? Вы кто такой?
- Сосед....
Внешний вид Дмитрия Николаевича производит впечатление на
сотрудников. Усы и бородка вызывают у них положительные ассоциации. Такой
сосед врать не будет. За дверью в самом деле что-то не так.
В квартиру звонят.
Из квартиры не отвечают.
Что ж, удальцы, долго не думая, начинают действовать, как учили. Они
свое дело знают. Они просят Дмитрия Николаевича очистить пространство, и
третий из них, самый молчаливый и шкафообразный, внутренне
перекрестившись, бочком-бочком кидается на дверь.
Вот это специалист!
Конечно, Дмитрий Николаевич понимал, что, возможно, придется
взламывать дубовую дверь (эту дверь, похожую на средневековые ворота,
любовно сработал Вовка Спиридонов на своей мебельной фабрике), но не
представлял, что с одного удара эти ворота можно выдрать вместе с косяком
из дверного проема и, разворотив стену, рухнуть в клубах пыли в Вовкин
коридор.
Пока Дмитрий Николаевич соображает что к чему, сотрудники милиции
врываются в квартиру и начинают вытаскивать из под двери не кого-нибудь,
не какого-то там задрипанного люмпен-интеллигента, а здоровенного верзилу,
одновременно выкручивая ему руку и отбирая топор. Верзила, пожалуй, не
оказывает сопротивления, сознавая, что взят с поличным, к тому же он
немного оглушен свалившимися на него дубовой дверью и шкафообразным
сотрудником, который отполз к вешалке и тихо охает, держась за плечо.
Верзила не сопротивляется, но его рука никак не поддается выкручиванию и
не выпускает топор. Он даже не осознает, что его "скручивают", и с
ненавистью глядит на Дмитрия Николаевича.
А Дмитрий Николаевич наконец-то осознает, какой смертельной опасности
подвергался на лестничной площадке.
- А! С топором! - кричит Дмитрий Николаевич, окончательно теряя
интеллигентный облик кандидата филологических наук, и становится похожим
на взъерошенного и удачливого первобытного охотника. Он пляшет в коридоре,
помогая скрутить верзилу, и мешает оперативникам работать.
- Ну, гад, это ты вызвал ментов? Я тебя на краю света найду, -
обещает ему верзила.
В ответ Дмитрий Николаевич размахивается и въезжает кулаком в хорошо
выбритую физиономию грабителя. (Чухонцев сейчас первобытный охотник,
только это оправдывает его). Оперативники одобрительно сопят, они и сами
возбуждены, но - служба; строго говорят Дмитрию Николаевичу: "Что вы
делаете, гражданин?" - и тащат грабителя в комнату.
- Иди, иди! - хрипло советует Дмитрий Николаевич. - Иди, а то еще
получишь!
Ух, вернется с работы Вовка... Слов нет! Где эта старая кляча,
которая обозвала Дмитрия Николаевича "пушкинистом"? Пушкинисты тоже
способны на кое-что! Грабителя выследил! Хрен вам, вот что значит
пушкинист!
- Сядьте, свидетель! - прикрикивает на него шкафообразный таран. - От
вас уже голова болит!
Он ко всему еще и свидетель! Ну, Вовка! Ставь бутылку!
Грабителя в это время обыскивают. Он стоит, морда, и смотрит
исключительно на Дмитрия Николаевича, запоминает портрет. Ишь
Раскольников!
Начинают составлять протокол и опись. Шкафообразный сотрудник,
морщась, держится за плечо и диктует. Похоже, он в опергруппе главный и
всю тяжелую работу берет на себя - даже вышибание дверей.
- Первое... Топор. Кухонный, острый, для рубки мяса. Второе... в
левом боковом кармане девятьсот пятьдесят рублей полусотенными купюрами.
- Вовкины деньги! - встревает Дмитрий Николаевич. - Он крупные купюры
откладывает. На машину.
- Помолчите, свидетель. Третье... связка ключей разных типов.
Четвертое... пачка папирос "Беломорканал". Пятое... золотое кольцо с
камешком...
- Покажите... - опять вскакивает Дмитрий Николаевич. - Анькино
кольцо! С изумрудом! Узнаю, она хвасталась. Вовкиной жены!
- Шестое.
1 2 3 4 5 6