ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



Лоуренс Блок
Джентльменское соглашение
Грабитель — хрупкий, опрятно одетый молодой человек лет тридцати с небольшим — деловито шарил в прикроватной тумбочке, когда Арчер Требизонд тихонько проскользнул в комнату. Появился он крадучись, по-кошачьи, — можно было подумать, что и сам Требизонд пришел сюда, чтобы поживиться чужим добром. Но, разумеется, это было далеко не так. Увлеченный изучением ящика грабитель не заметил Требизонда, но спустя какое-то время почувствовал его присутствие, как антилопа в джунглях чует близость хищника.
Когда грабитель певернулся и увидел Арчера Требизонда воочию, сердце его затрепетало. Сначала — просто от неожиданности. А потом — оттого, что револьвер в руке Требизонда был нацелен точнехонько на него, грабителя. Это обстоятельство весьма расстроило последнего.
— Черт побери. — Кажется, именно такими словами он начал беседу. А затем произнес приблизительно следующее: — Я был готов поклясться, что дома никого нет. Я звонил по телефону, стучался в дверь…
— Я только что вошел, — сообщил ему Требизонд.
— Вот невезуха. И так всю неделю. Во вторник ехал на машине, крыло помял; третьего дня опрокинул аквариум, безнадежно испортил ковер, сгубил двух африканских рыбок, самца и самку, таких редких, что им ещё латинского названия не придумали. Даже говорить боюсь, сколько я за них заплатил. А вчера за обедом прикусил щеку изнутри. С вами такое бывало? Хуже всего то, что чувствуешь себя круглым дураком. И кусаешь проклятущую щеку снова и снова, потому что она распухает. По крайней мере, у меня так и происходит. — Грабитель судорожно вздохнул и вытер потной ладонью ещё более потный лоб. — А теперь вот… — пробормотал он.
— Это может оказаться пострашнее помятого крыла и опрокинутого аквариума, — сочувственно проговорил Требизонд.
— Я что, не понимаю? Знаете, как мне следовало поступить? Я должен был проваляться всю неделю в кровати. Есть у меня знакомый медвежатник, так он всегда советуется со звездочетом, прежде чем идти на дело. Если, скажем, Юпитер не там, где надо, или Марс на одной линии с Ураном, или ещё что-нибудь такое, парень сидит дома. Вроде, нелепость, да? А между тем, на него уже восемь лет не надевали наручники. Вы знаете хоть одного человека, которого не заметали восемь лет подряд?
— Да хотя бы я сам, — ответил Требизонд.
— Вы не жулик.
— Зато я предприниматель.
Грабитель хотел ответить, но передумал.
— Надо будет дознаться, как звать того звездочета, — пробормотал он. — Так я и сделаю, вот только выберусь отсюда.
— Если выберетесь, — уточнил Требизонд. И добавил: — Живым.
Подбородок грабителя едва заметно дрогнул. Требизонд усмехнулся, и грабителю показалось, что черное дуло револьвера при этом сделалось шире.
— Нацелили бы вы эту штуку куда-нибудь еще, — предложил он.
— А я не собираюсь стрелять куда-нибудь еще.
— Не станете же вы стрелять в меня!
— Вот как?
— Вы даже лягавых не позовете, — заверил его грабитель. — В этом нет нужды. Я убежден, что мы сможем уладить дело своими силами. Двое разумных людей всегда придут к разумному соглашению. У меня есть немного деньжат, и я, как человек широкой души, с удовольствием сделаю взнос в ваш любимый благотворительный фонд. Зачем впутывать полицию в личные дела джентльменов?
Грабитель пытливо разглядывал Требизонда. Только что произнесенная речь нередко выручала его в прошлом, особенно если слушателем была какая-нибудь важная особа. Трудно сказать, возымела ли она действие на этот раз, и если возымела, то какое.
— В любом случае, — немного жалобно заключил он, — не станете же вы в меня стрелять.
— Почему?
— Ну, хотя бы из-за крови на ковре. Загубите хорошую вещь. Или я не прав? Супруга расстроится. Вы её спросите, она вам скажет, что стрелять в меня было бы безумием.
— Ее нет дома. Вернется только через час.
— Ну, и что? И так ясно, что она скажет. Кроме того, выстрелив в меня, вы нарушите закон. Не говоря уже о нравственной стороне дела.
— Никакого закона я не нарушу, — возразил Требизонд. — Вы — взломщик и проникли в мой дом, не имея на это никакого права, презрев принцип неприкосновенности жилища. Я могу пристрелить вас на месте, и это сулит мне не больше неприятностей, чем нарушение правил стоянки.
— Разумеется, вы попытаетесь списать это на самозащиту…
— Нас что, снимают скрытой камерой? Или где-то прячется ваш сообщник?
— Нет, но…
— Что это за железяка у вас в заднем кармане?
— Всего-навсего фомка.
— Доставайте, — велел Требизонд, — и давайте сюда. Ага, чем не оружие? Я скажу, что вы набросились на меня с этой фомкой, и мне пришлось стрелять в целях самообороны. Мое слово против вашего. Только ваше слово так и останется неизреченным: покойники не слишком словоохотливы. Кому, по-вашему, поверит полиция?
Грабитель угрюмо молчал. Требизонд удовлетворенно усмехнулся и сунул фомку в карман. Железяка была красивая, изящная, и Требизонд почувствовал её приятную тяжесть. Премилая вещица.
— Зачем вам меня убивать? — спросил грабитель.
— А что, если я никогда никого не убивал, и мне неймется узнать, каково это? Или, наоборот, убивал с удовольствием, когда был на войне, и хочу ещё разок словить этот кайф? Мало ли причин?
— Но…
— Дело в том, — продолжал Требизонд, — что, как покойник, вы можете быть мне полезны, а от живого от вас никакого проку. И кончайте эти разговоры о благотворительных фондах и прочей чепухе. Мне не нужны ваши деньги. Оглянитесь вокруг. Неужели не видно, что я живу в достатке? Будь я бедняком, вы никогда не переступили бы порог моего дома. О какой сумме вы вели речь? Долларов двести?
— Пятьсот, — поспешно уточнил грабитель.
— Мелочь.
— Вероятно, да. Дома у меня есть еще, но и это для вас мелочь, правильно?
— Вне всякого сомнения. — Требизонд переложил револьвер в другую руку. — Я — человек дела. И если вы придумаете обстоятельства, при которых живым сможете принести мне больше пользы, чем мертвым…
— Я — взломщик, а вы — промышленник! — воскликнул грабитель, и лицо его просветлело. — Давайте я украду что-нибудь для вас. Ценную картину? Какие-то секреты ваших конкурентов? Я хоть и оплошал нынче, но дело свое хорошо знаю. Конечно, я не говорю, что могу стащить «Мону Лизу» из Лувра, но заурядное воровство мне неплохо удается. Дайте задание, и увидите, как я справлюсь.
— Хмммммм…
— Машину? Норковое манто? Бриллиантовый браслет? Персидский ковер? Редкую книгу? Облигации на предъявителя? Компромат? Коллекцию монет или марок? Записи психиатра? Дело из полицейской канцелярии?
— Я уловил суть.
— Извините, когда я нервничаю, то начинаю болтать.
— Это я уже заметил.
— Если бы вы могли нацелить эту штуку куда-нибудь еще…
Требизонд опустил глаза. Револьвер по-прежнему был направлен на грабителя.
— Нет, — удрученно произнес он. — Нет, боюсь, ничего не выйдет. Во-первых, я ни в чем не нуждаюсь и имею все, что хочу. Вы сумеете украсть для меня, скажем, сердце женщины? Едва ли. А вот и менее риторический вопрос: откуда я знаю, что вам можно доверять?
— Даю вам слово…
— Вот именно. Вы даете мне слово, что вам можно верить на слово. Эдак мы, чего доброго, скоро перейдем от слов к пословицам. Нет. Выпустив вас из дома, я сразу лишусь всех преимуществ. Как только вы окажетесь на улице, я не смогу безнаказанно застрелить вас. Поэтому, боюсь, мне…
— Нет!
Требизонд передернул плечами.
— Ну подумайте сами. Какая от вас польза? Только в покойники вы и годитесь. Вы можете заниматься чем-нибудь, кроме воровства?
— Я умею штамповать автомобильные номера.
— Едва ли это такой уж ценный дар.
— Знаю, — грустно согласился грабитель. — Сам порой гадаю, зачем государство обучило меня такому бесполезному делу. Ведь у него монополия на выпуск номерных знаков. А на фальшивые номера сейчас почти нет спроса. Что же ещё я умею? Не может быть, чтобы вовсе ничего. Хотите, почищу вам ботинки? Надраю машину…
— Чем вы занимаетесь, когда не воруете?
— Болтаюсь без дела, — ответил грабитель. — Гуляю с девушками. Кормлю рыбок, когда они не на ковре. На машине катаюсь, немного играю в шахматы, пивко иногда попиваю, делаю себе бутерброды…
— И неплохо получается?
— Бутерброды?
— Нет, шахматы.
— Да, вроде, ничего. Не просто деревяшки двигаю, это любой умеет. Я знаю дебюты, и у меня неплохое пространственное воображение. Турнир я, конечно, не вытяну, терпения не хватит, но в шахматный клуб хожу и выигрываю чаще, чем проигрываю.
— Вы посещаете шахматный клуб?
— Конечно. Нельзя же воровать семь ночей в неделю. Такого напряжения никто не выдержит.
— Ага, выходит, вы все-таки можете быть мне полезны.
— Хотите научиться играть?
— Играть я умею. И хочу скоротать час за шахматной доской. А там и жена вернется. Я не в духе, чтива в доме нет, телевизор смотреть неохота, а достойного соперника встретишь нечасто.
— И вы сохраните мне жизнь, чтобы играть со мной в шахматы?
— Совершенно верно.
— Дайте-ка разобраться. Тут нет никакого подвоха? Вы не застрелите меня, если я проиграю партию, или что-нибудь в этом роде?
— Разумеется, нет. Шахматы выше азарта. Ставки в них неуместны.
— Полностью с вами согласен, — сказал грабитель и глубоко вздохнул. — А если бы я не умел играть в шахматы, вы бы меня застрелили?
— Вас так волнует этот вопрос?
— Еще бы, — ответил грабитель.
Они устроились в гостиной. Грабителю достались белые фигуры, и он пошел королевской пешкой, довольно изобретательно применив дебют Лопеса. На шестнадцатом ходу Требизонд вынудил его отдать ладью за коня, и вскоре грабитель признал поражение.
Во второй партии он играл черными и избрал сицилианскую защиту в незнакомой Требизонду разновидности. Игра шла на равных до самого эндшпиля, когда грабителю удалось получить проходную пешку. Как только стало ясно, что он сумеет провести её в ферзи, Требизонд положил своего короля.
— Отличная партия, — робко проговорил грабитель.
— Вы хороший шахматист, — похвалил его Требизонд.
— Благодарю вас.
— Жаль, что… — Требизонд умолк, и грабитель метнул на него вопросительный взгляд.
— Жаль, что я стал заурядным уголовником? Вы это хотели сказать?
— Пустяки, не имеет значения.
Они начали расставлять фигуры для третьей партии, но тут в замке лязгнул ключ. Распахнулась дверь, и в комнату вошла Мелисса Требизонд. Мужчины встали. Миссис Требизонд с рассеянной улыбкой приблизилась к ним.
— Ты нашел себе нового партнера по шахматам, дорогой? Очень рада за тебя.
У Требизонда заходили желваки. Он сунул руку в задний карман и вытащил отобранную у грабителя фомку. Теперь она казалась ему даже тяжелее, чем поначалу.
— Мелисса, — сказал он, — я не стану терять время, перечисляя все твои прегрешения. Не сомневаюсь: тебе известно, почему ты заслуживаешь того, чего заслуживаешь.
Женщина вытаращила глаза. Она не поняла ни слова из речи своего супруга. Арчер Требизонд размахнулся и изо всех сил ударил Мелиссу фомкой по темени, а когда она упала на колени, нанес ещё три молниеносных мощных удара и, резко развернувшись, посмотрел прямо в выпученные глаза грабителя.
— Вы убили её, — пробормотал тот.
— Ничего подобного, — ответил Требизонд, снова извлекая из кармана блестящий револьвер.
— Разве она не мертва?
— Надеюсь, что мертва, и молю об этом бога. Но я её не убивал, это сделали вы.
— Ничего не понимаю…
— Зато полиция поймет, — с этими словами Требизонд спустил курок и ранил грабителя в плечо. Второй выстрел оказался удачнее, пуля угодила точно в сердце. У грабителя подломились ноги, и он медленно распластался на полу.
Требизонд собрал шахматные фигуры, протер доску и принялся готовить сцену к следующему действию. Его так и подмывало просвистеть какую-нибудь веселенькую мелодию, но он поборол это желание, хотя был очень доволен собой. Человек с мозгами всему найдет применение. Если судьба посылает ему кислый лимон, он сумеет сделать себе кувшин сладкого лимонада.

1