ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


 

– Возможны расходы, и немалые.– Нет проблем.– Мне нужна камера, которой можно фотографировать в полной темноте. Вспышка сразу привлечет внимание.– Это просто.– Мне нужно нанять вертолет и заплатить пилоту за его молчание.– Дельная мысль.– И надо отвлечь охрану. Устроить небольшое представление.– Это мы сделаем. С возможностями «Гэлекси» мы можем устроить все, что угодно. Даже перегородить реку.– Вот это необязательно. Но представление тоже стоит денег.– О деньгах можешь не беспокоиться, – заверила она меня.
– Значит, ты – дружок Кэролайн? – спросил Люсьен Лидс. – Она очаровательна, не правда ли? Знаешь, мы с ней почти что родственники.– Правда?– Ее бывшая любовница и мой бывший любовник – родные брат и сестра. Вернее, сестра и брат. То есть, мы с Кэролайн тоже пребываем в каком-то родстве.– Вроде бы, да, – согласился я.– С другой стороны, если следовать этому принципу, у меня в родственниках половина земного шара. И все-таки я очень люблю Кэролайн. Если могу тебе помочь…Я поведал ему, что мне требуется. Занимался Люсьен Лидс оформлением интерьеров и торговал предметами искусства и антиквариатом.– В Грейсленде я, разумеется, бывал, – покивал он. – Не меньше десятка раз. Возил родственников и знакомых. Незабываемые впечатления, знаешь ли.– Но на втором этаже вы не были.– Нет, ко двору меня не допустили. А хотелось бы туда заглянуть. Остается только гадать, что бы я там увидел, – он закрыл глаза, глубоко задумавшись. – Воображение заработало, – объявил он.– Так дайте ему волю, – посоветовал я.– Нужный дом я знаю. Чуть в стороне от шоссе 51, уже в Миссисипи, рядом с границей штата, не доезжая до Эрнандо. Знаю я и человека, у которого есть египетская штуковина, которая идеально нам подойдет. Когда надо все подготовить?– Завтра вечером?– Невозможно. Минимум, послезавтра. И то, на пределе. По хорошему, мне нужна неделя.– Пожалуйста, не затягивайте.– Мне понадобятся тягачи, грузчики. Придется заплатить за аренду, что-то подбросить и старушке. Сначала я ее, конечно, уговорю, но слова надо подкрепить чем-то более существенным. Все стоит денег.Монолог показался мне очень знакомым. Я уже настроился на нужную волну и едва не сказал, что деньги не проблема, но вовремя остановился. Если деньги не проблема, то что я делаю в Мемфисе? *** – Вот и фотокамера, – Холли протянула мне ее. – Заряжена инфракрасной пленкой. Снимать можно хоть на дне угольной шахты.– Это хорошо, – кивнул я. – Возможно, я там и очутюсь, если меня поймают. Провернем все послезавтра. Что у нас сегодня, среда? На дело пойду в пятницу.– Я позабочусь о том, чтобы отвлечь охрану.– Да уж, позаботься. Без этого ничего не выйдет.
Утром в четверг я нашел нужного мне пилота.– Да, я могу это сделать. За две сотни долларов.– Я дам вам пять.Он покачал головой.– Я никогда не торгуюсь. Сказал две сотни, значит… Минуточку.– Хоть десять.– Вы же не сбиваете цену. Вы ее набавляете. Никогда такого не слышал.– Я плачу по максимуму, чтобы потом вы рассказывали людям только то, что им следует знать. Если вас, конечно, спросят.– И что я должен им рассказывать?– Какой-то мужчина, которого вы видели впервые в жизни, заплатил вам за то, что вы полетите на своем вертолете в Грейсленд, зависните над домом, сбросите веревочную лестницу, поднимите ее на борт и улетите.Он обдумывал мои слова никак не меньше минуты.– Так это то, о чем вы меня попросили.– Я знаю.– Вы хотите заплатить мне дополнительные три сотни за то, чтобы я сказал правду?– Если кто-то спросит.– А спросят?– Возможно. И будет лучше, если вы скажете правду так, чтобы она больше походила на ложь.– Можете не волноваться, – вздохнул он. – Мне и так никто никогда не верит, чего бы я ни сказал. Я-то парень честный, но по внешнему виду этого не скажешь.– Вы правы. Поэтому я вас и выбрал.
В тот вечер Холли и я принарядились и на такси отправились в «Пибоди». Тамошний ресторан назывался «Князь» и в меню значилась canard aux cerises, Утка в вишневом соусе (фр.)

что мне показалось просто кощунственным. Мы заказали запеченную рыбу. Холли сначала выпила два «Роб Роя», потом практически все вино, а на десерт – «Стингер». Я начал с «Кровавой Мэри», а закончил обед чашкой кофе. Словно пообедал в какой-то забегаловке, а не в роскошном ресторане.Потом мы вернулись в мой номер, где она отдала должное шотландскому, пока мы разрабатывали стратегию наших завтрашних действий. Время от времени она отставляла стакан и целовала меня, но как только дело приближалось к самому интересному, тут же высвобождалась, закидывала ногу на ногу, брала карандаш и блокнот и тянулась к стакану.– А ты у нас динамистка, – заметил я.– Это не так, – оправдывалась она. – Просто хочу приберечь самое вкусное.– Для свадьбы?– Для торжеств по случаю нашего триумфа. Когда мы выполним задуманное. Ты будешь героем-победителем, а я брошу розы к твоим ногам.– Розы?– И себя. Я думаю, мы снимем номер в «Пибоди», и будем покидать его лишь для того, чтобы посмотреть на уток. Можешь представить себе, как они переваливаются по красному ковру и довольно покрякивают.– А ты можешь представить себе, каково потом тем, кто должен чистить ковер?Она притворилась, что не услышала моего вопроса.– Хорошо, что мы не заказали утку. Как-то это не по-человечески, – взгляд ее остановился на мне. Выпитого ею хватило бы, чтобы свалить с ног шестисотфутовую гориллу, но глаза оставались ясными. – Ты мне очень симпатичен, Берни. Но я хочу подождать. Ты можешь меня понять, не так ли?– Я бы тебя понял, если бы знал, что вернусь, – мрачно ответствовал я.– Что ты такое говоришь?– Приятно, конечно, быть героем-победителем, и найти тебя и розы у своих ног. Но, допустим, я вернусь на щите? Меня могут и убить.– Ты серьезно?– Представь меня на месте паренька, уходящего в армию после Перл-Харбора, Холли. А ты – его девушка, которая просит подождать, пока закончится война. Холли, а если паренек не вернется? Если его кости останутся на каком-то островке в далеких южных морях?– Господи, – выдохнула она, – я даже не думала об этом, – она отложила карандаш и блокнот. – Ты прав, черт побери. Я – динамистка, даже хуже, – она расставила ноги. – Я бесчувственная и бессердечная. О, Берни!– Так-то лучше, – отреагировал я.
Каждый вечер Грейсленд закрывается в шесть часов. В пятницу, ровно в половине шестого, некая Мойра Бет Каллоуэй отделилась от группы.– Я иду, Элвис! – закричала она и на полной скорости рванула к лестнице. Перелезла через золоченую веревку и уже поднялась на шестую ступеньку, когда первому охраннику удалось схватить ее за руку.Зазвенели звонки, завыли сирены, разверзся ад.– Элвис меня зовет, – вопила Мойра Бет. – Я ему нужна, он меня хочет. Он любит меня нежно. Уберите ваши грязные руки. Элвис! Я иду, Элвис!Из удостоверения личности, найденном в сумочке девушки, следовало, что Мойре Бет Каллоуэй семнадцать лет и она учится в горной академии святого Иосифа в Миллингтоне, штат Теннесси. Сведения эти не соответствовали действительности, потому что на самом деле ей было двадцать два года, она состояла в Актерской гильдии и жила в Бруклин-хейтс. И звали ее не Мойра Бет Каллоуэй, а Рона Джеллико. Я подозревал, что ранее, до Актерской гильдии, она носила совсем другое имя, попроще, но кому охота ворошить прошлое?Пока сбежавшийся народ, как туристы, так и сине-белые сотрудники музея успокаивали Мойру Бет, пришел черед пары среднего возраста в биллиардной.– Воздуха! – прохрипел мужчина, схватившись за шею. – Воздуха. Нечем дышать! – и он повалился, цепляясь за стену, задрапированную, как говорила нам Стейси, семьсот пятьюдесятью ярдами плиссерованной материи.– Помогите ему! – закричала его жена. – Он не может дышать! Он умирает! – она подбежала к ближайшему окну и распахнула его, включив звонки и сирены тех систем сигнализации, что не отреагировали на рывок Мойры Бет.Тем временем в Телевизионной комнате, выдержанной в желто-синих тонах униформы младшей группы скаутов, серая белка пронеслась по ковру и запрыгнула на музыкальный автомат.– Посмотрите на эту ужасную белку! – истерично завопила женщина. – Пусть кто-нибудь ее поймает! Она нас всех убьет!Ее страхи показались бы людям надуманными, узнай они, что бедный зверек прибыл в Грейсленд в сумочке женщины, и освободила она его, воспользовавшись переполохом в соседних комнатах. Но сие осталось неизвестным, поэтому толпу охватила паника.В комнате Джунглей, где Элвис записал альбом "Плохое настроение", женщина упала в обморок. Ей заплатили деньги, чтобы она это сделала, но другие люди, по всему особняку, начали следовать ее примеру, причем по собственной инициативе. Когда же паника и суета достигли максимума, к Грейсленду подлетел вертолет и на несколько долгих минут завис над особняком.Охрана Грейсленда проявила себя с самой лучшей стороны. Тут же два охранника вытащили из какого-то сарая раздвижную лестницу. Приставили ее к стене. Один остался внизу, второй забрался на крышу.Вертолет в тому времени уже улетал и скоро исчез на западе. Охранник обошел крышу, но никого не нашел. Через несколько минут к нему присоединились еще двое. Тщательные поиски позволили обнаружить одну кроссовку, но ничего более.
На следующее утро, без четверти пять, я вошел в свой номер в отеле "Говард Джонсон" и постучал в дверь комнаты Холли. Никакой реакции. Я постучал еще раз, громче, вздохнул, взялся за телефонную трубку. Я слышал, как звенит звонок, а вот она, похоже, – нет.Пришлось воспользоваться способностями, дарованными мне Господом Богом и открывать дверь без ее помощи. Она распласталась на кровати, одежда лежала там, где она ее бросала. Раздевалась она на ходу, следуя от телевизора, на котором стояла практически пустая бутылка шотландского, к кровати. Телевизор работал, и какой-то джентльмен в пиджаке спортивного покроя и улыбкой во все тридцать два зуба разъяснял, как можно получить денежный заем при помощи кредитной карточки и купить дешевые носки. Мне показалось, что занятие это куда более рискованное, чем грабеж особняков с использованием вертолета.Холли никак не желала просыпаться, однако, когда я все-таки разбудил ее, с ней произошла разительная перемена. Секунду назад она что-то невнятно бормотала, а тут уселась на кровати, со сверкающими глазами, ожидая результатов.– Ну что?– Я отснял всю пленку.– Ты туда пробрался!– А ты как думала?– И выбрался оттуда?– Именно так.– И фотопленка у тебя, – она радостно захлопала в ладоши. – Я это знала. Я сразу поняла, что обращаться надо к тебе. Какая же я умница! Теперь они обязаны дать мне премию и повысить по службе. Держу пари, что в следующем году мне дадут «кадиллак» вместо паршивого «шеви». Я попала в десятку, Берни, клянусь Богом, я попала в десятку!– Это замечательно.– Ты хромаешь, – заметила она. – Почему ты хромаешь? Потому что на тебе только одна кроссовка, вот почему. Куда подевалась вторая?– Я потерял ее на крыше.– Господи, – она поднялась, начала поднимать одежду с пола и одеваться, следуя тропой, которая прямиком привела ее к бутылке шотландского. Виски оставалось на донышке, и она его уговорила одним глотком.– А-х-х-х, – она поставила на телевизор пустую бутылку. – Знаешь, когда я увидела, как они тащат лестницу к стене, то подумала, что все кончено. Как тебе удалось спрятаться от них?– С большим трудом.– Я в этом не сомневаюсь. А как ты проник на второй этаж? В его спальню? Как она выглядит?– Я не знаю.– Не знаешь? Но ты же там был!– Только глубокой ночью, в полной темноте. Я спрятался в чулане и заперся изнутри. Они тщательно обыскали весь дом, но ключа от чулана ни у кого не нашлось. Возможно, его и не было. Я-то запер замок отмычкой. Из чулана я вылез в два часа ночи и направился в его спальню. Света хватало лишь на то, чтобы не натыкаться на мебель, а вот на что именно я не натыкался, разглядеть не удалось. Так что я лишь походил по спальне, фотографируя все подряд.Она желала знать все подробности, но слушала, как я отметил, в полуха. Я еще не договорил, когда она схватила телефонную трубку и заказала билет до Майами.– Вылет в десять двадцать. Я сразу поеду в редакцию, мы проявим пленку и пошлем тебе чек, как только увидим, что ты там наснимал. Тебя это не устраивает?
1 2 3

загрузка...