ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   демократия как основа победы в политических и экономических процессах,   национальная идея для русского народа,   пассионарно-этническое описание русских и других народов мира и  закон пассионарности и закон завоевания этноса
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Михалков Сергей Владимирович
Сам о себе
Михалков Сергей Владимирович
Сам о себе
Литературная автобиография
Многие взрослые в детстве рисовали, писали стихи, играли в школьном театральном кружке, но ни художниками, ни поэтами, ни артистами впоследствии не стали. Автор этих строк мог стать геологом или освоить какую-нибудь профессию, однако стал писателем.
- Почему вы стали писателем?
- Когда вы написали первое стихотворение?
- Что нужно для того, чтобы стать поэтом?
- Почему вы пишете для детей?
Десятки подобных вопросов задают мне в разных аудиториях. Вот почему с теми, кто тянется к перу и чистому листу бумаги, мне хочется поделиться своим профессиональным опытом, а заодно и рассказать свою биографию. Может быть, кому-то это пригодится...
Родился я 12 марта 1913 года, в Москве. Но прежде несколько слов о моем отце...
"Владимира Александровича Михалкова я знаю в течение двадцати лет. Судьбе было угодно за это время сталкивать нас в самых разнообразных жизненных положениях. Я был его учителем, добрым знакомым, поверенным в делах и, наконец, подчиненным. Владимир Александрович глубоко порядочный человек, неутомимый работник, весьма опытный и талантливый администратор. Я совершенно уверен в том, что Владимир Александрович будет ценнейшим работником у Вас в Управлении.
С приветом
Наркомюст Турк. республики
Алексей Васильев".
Я держу в руках пожелтевшую от времени служебную записку, датированную 31 марта 1923 года, и память воскрешает передо мной образ моего отца, так и не дожившего до своего пятидесятилетия. Умер он в городе Георгиевске на Северном Кавказе от крупозного воспаления легких 24 декабря 1932 года. Были бы тогда, в начале тридцатых годов, на вооружении нашей медицины антибиотики, может, и дожил бы до наших дней этот полный творческой энергии, целеустремленный и бесконечно преданный своему любимому делу человек.
Коренной москвич, выходец из русской дворянской семьи, мой отец безоговорочно принял Великую Октябрьскую революцию.
В первые годы становления Советской власти разрушенное народное хозяйство страны нуждалось в честных и образованных специалистах. Во главе агротехнической службы молодой организации Птицеводсоюза встала соратница В.И.Ленина - Маргарита Васильевна Фофанова. В числе ее ближайших сотрудников оказался и В.А.Михалков, впоследствии один из видных основоположников советского промышленного птицеводства...
1925 год.
Вспоминаю себя книгоношей. Мне двенадцать лет. Я хожу по домам подмосковного поселка Жаворонки и предлагаю приобрести брошюру под названием "Что нужно знать крестьянину-птицеводу". Брошюра издана Книгосоюзом. Автор ее - мой отец.
Человек по своей натуре масштабный и инициативный, он был одержим идеей перестройки частного крестьянского птицеводства в крупное государственное. Недостаточное знание английского языка при насущной потребности и желании перенять передовой опыт товарного птицеводства капиталистических стран потребовало от отца упорной систематической работы над собой, совершенствования своих знаний.
Не случайно уже вторая книга отца называлась: "Почему в Америке куры хорошо несутся?"
Однажды мы получили из-за границы, кажется из Лондона, оригинальную посылку: в ней лежал упакованный в вату десяток крупных яиц. Яйца поделили между курами-наседками. Три яйца оказались "болтунами", зато из остальных вывелись... утята! Это были предвестники ставшей потом столь популярной у нас в стране породы яйценоских уток "индийский бегун", ярым поклонником и пропагандистом которых был мой отец.
Вспоминается и другой семейный случай, на этот раз характеризующий моральные устои моего отца.
Мне, тринадцатилетнему юнцу, посчастливилось выиграть в московском ГУМе в лотерее за несколько копеек... бутылку портвейна! Гордый своей удачей, я вернулся домой и простодушно протянул бутылку отцу:
- Это тебе, папа!
- Где ты ее взял? - спросил отец.
- Выиграл в лотерее! - воскликнул я.
Отец молча вышел во двор, на моих глазах отбил горлышко бутылки об угол мусорного ящика и, вылив вино на землю, спокойно, но веско сказал:
- Никогда не играй! Запомни!
И я на всю жизнь запомнил...
Моя мать, Ольга Михайловна Михалкова, урожденная Глебова, женщина безгранично добрая, мягкая и беззаветно преданная семье, в прошлом была сестрой милосердия, некоторое время учительствовала, а затем целиком посвятила себя мужу и детям. Семья наша, насколько я себя помню, жила очень скромно - всегда на что-то недоставало денег, и матери хватало забот: надо было воспитывать меня и моих младших братьев - Александра и Михаила, помогать отцу в его неутомимом изобретательстве всевозможных механических кормушек и других приспособлений для разведения домашней птицы. Большую часть своих гонораров за книги отец тратил на осуществление своих изобретений.
За заслуги отца мать получала персональную пенсию. Умерла мама в Москве, в 1943 году.
Писать стихи я начал рано. Мне было немногим больше десяти лет, когда беспризорники, проникшие в нашу квартиру, похитили шкатулку с моими "сокровищами", среди которых вместе с перочинным ножом и рогаткой хранилась общая тетрадь с начисто переписанными моими первыми стихотворениями.
В 1945 году в Горьком, после моего выступления в зале Горьковской филармонии, знавшая когда-то нашу семью А.Н.Румянцева передала мне бог весть как сохранившиеся у нее восемь моих стихотворений, датированных 1924-1925 годами. Была среди них и моя первая басня.
КУЛЬТУРА
(Басня)
На сходке летом как-то раз
Не то московский кум Тарас,
Не то товарищи Матвей или Егор,
Не знаю, право, кто из них
(пять месяцев прошло с тех пор),
Завел культурный разговор:
"Что вот, мол, так и так,
Товарищи мои.
В селе у вас
Лишь щи да квас;
Все так же, словно брат с сестрой,
Соха в почете с бороной.
Вам надо б трактор завести
(к культуре ближе подойти),
Вам надо б радио в деревне провести".
И ну рассказывать и ну доказывать...
Но тут неглупый кум Фадей
(что из толковых был людей
И ход и выход каждый знал)
Недолго думая сказал:
"Мы о культуре все уж знаем,
На трактор деньги собираем,
А ты бы, добрый гражданин,
Пожертвовал бы хоть алтын,
Вместо того чтоб говорить
и трактор с радио-м хвалить".
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Мораль сей басни такова:
Что много тех людей на свете белом,
Которым надо рассказать,
Что людям лучше помогать
Не только словом, но и делом.
Жили мы круглый год на даче, принадлежавшей неким Яковлевым, занимая первый этаж дома, одиноко стоявшего в запущенном парке. Ходить в школу было далеко, и потому первоначальное образование я получил в семье.
Кто-то из знакомых порекомендовал родителям взять для присмотра за детьми оставшуюся без работы прибалтийскую немку. Эмма Ивановна Розенберг вошла в нашу семью и с присущей ей немецкой педантичностью взялась за воспитание своих подопечных.
Я с душевной теплотой вспоминаю эту сухопарую, жилистую старую деву, заложившую в мой характер основы самодисциплины и обучившую меня немецкому языку настолько, что я еще в детстве мог свободно в первоисточнике читать Шиллера и Гете. Не прошли мимо меня и приключенческие романы немецкого автора Карла Майя, которыми я зачитывался при свете карманного фонаря, накрывшись с головой одеялом, в те часы, когда детям было положено спать.
Не обошлось в моем домашнем воспитании и без сельского попа.
Две зимы кряду наезжал к нам на своей лошадке, три раза в неделю, молодой священник - отец Борис, он же Борис Васильевич Смирнов. В его задачу входило преподать мне основы географии, истории и русского языка. По своей инициативе он попытался было занять меня и законом божьим, однако старания его были безуспешны, ибо "агитки" Демьяна Бедного начисто вытесняли из моей головы и Новый и Ветхий заветы.
В обычную школу я пошел с четвертого класса после переезда семьи в Москву.
Отец познакомил меня со стихами Маяковского, Есенина, Демьяна Бедного. Влияние именно этих поэтов наиболее сильно сказалось на моих детских поэтических опытах. Но больше всего я любил сказки Пушкина, басни Крылова, стихи Лермонтова и Некрасова.
Коротая вечера, я выпускал домашний "литературно-художественный" журнал, был одновременно и редактором, и художником, и единственным автором этого издания. Читателями этого журнала были домашние и ближайшие родственники, посещавшие нас.
Приведу одно из стихотворений, "опубликованных" в моем журнале:
РЕКА
Как змея извиваясь
Меж крутыми брегами,
Течет речка в озера
Голубыми водами.
По брегам растут ивы,
Что раскинули ветви,
Посредине же речки
Рыбаки тащат сети.
Ее воды прозрачны,
Дно песчано, глубоко,
По брегам же местами
Растет кучкой осока.
Верхоплавки играют,
Щуки ходят кругами.
Течет речка в озера
Голубыми водами.
Отец послал без моего ведома несколько стихотворений на отзыв одному известному московскому поэту. "У мальчика есть способности. Однако трудно сказать, будет ли он поэтом. Могу только посоветовать: пусть больше читает и продолжает писать стихи", - гласил ответ Александра Ильича Безыменского.
Домашние публикации меня не удовлетворяли. Я мечтал напечататься по-настоящему...
Сочинив однажды в стихах "Сказку про медведя" и переписав ее печатными буквами, я направился в одно из московских издательств. Оно помещалось в небольшом особняке под № 7 по Гоголевскому бульвару. Это было частное издательство Мириманова, издававшее детские книжки. С трепетом вошел я в помещение, в котором волнующе пахло типографской краской. Меня провели к "самому главному". Маленький щуплый старичок с козлиной бородкой, в толстовке, принял меня как настоящего автора. Он предложил мне сесть, мельком просмотрел рукопись и попросил оставить ее на несколько дней. На прощанье он протянул мне три рубля. Это был мой первый денежный аванс! Надо ли рассказывать, что я, выйдя за ворота, тут же оставил его у моссельпромщицы, торговавшей с лотка ирисками и соевыми батончиками.
А спустя неделю я держал в дрожащих пальцах напечатанный на издательском бланке ответ, в краткой, но убедительной форме отклонявший мою рукопись как непригодную для издания.
Этому предшествовал трагикомический момент: письмо было адресовано мне, однако сперва попало случайно в руки отцу, который, не обратив внимания на инициалы адресата, вскрыл его и, не разобравшись, принял ответ издательства на свой счет - он как раз ждал письма из какого-то журнала, куда послал свою статью...
Сколько еще подобных отказов получил я из разных редакций, пока наконец в июльской книжке журнала "На подъеме" за 1928 год (г. Ростов-на-Дону) не появились мои первые "по-настоящему" напечатанные стихи "Дорога":
Черный ветер гнет сухой ковыль,
Плачет иволгой и днем и ночью,
И рассказывают седую быль
Зеленеющие бугры и кочки.
Гнутся шпалы, опрокидываясь вдаль,
Убегая серыми столбами.
И когда мне ничего не жаль,
Кочки кажутся верблюжьими горбами.
"Очень не восхищайтесь, учитесь работать и шлите нам свои стихи", писал мне, пятнадцатилетнему начинающему поэту, секретарь редакции, высылая в Пятигорск авторский номер журнала. К этому времени наша семья переехала из Москвы в Пятигорск.
Город мой, Пятигорск!
Мой приветливый город
Руки к солнцу простер,
Украшая Кавказ.
И не зря говорят:
Ты и близок и дорог
Тем, кто видел тебя
Хоть один только раз!
Город мой, Пятигорск!
Это в сумраке синем
Неподвижный орел
На заветной скале.
Здесь великий поэт
Сын великой России
В смертный час остывал
На горячей земле!
Пятигорск, Пятигорск!
Ставрополье родное!
Золотые дубы на груди Машука,
Строгий профиль Бештау
Вы повсюду со мною,
Память сердца о вас
Глубока и крепка!
В 1927 году Терселькредсоюзом на постоянную работу была приглашена из Москвы группа специалистов-птицеводов. Одним из первых откликнулся на этот призыв мой отец.
1 2 3 4 5 6 7
 Энтони Марк - Последняя руна - 5. Врата зимы 
Загрузка...

научные статьи:   теория происхождения росов-русов,   закон о последствиях любой катастрофы и  расчет возраста выхода на пенсию в России
 Робардс Карен - Приманка - скачать книгу бесплатно 
загрузка...
 Бойко Елена Анатольевна - Энциклопедия дыхательной гимнастики - читать книгу онлайн