ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Своды храма отозвались гулом, статуи - звоном металла, и в то же мгновение старик и змея погрузились в землю, и оба быстро пронеслись по расселинам скал, он - на запад, она - на восток.
Все пути, которыми шел старик, тут же наполнялись золотом, ибо его лампада обладала чудесным даром превращать все камни в золото, все дерево в серебро, мертвых зверей в самоцветные камни и уничтожать все остальные металлы. Но этот дар проявлялся, когда светила только она, если около был другой свет, от нее просто исходило чудесное яркое сияние, отрада всего живущего.
Старик вошел в свою хижину, приютившуюся под скалой; у очага сидела его жена, она лила горькие слезы и никак не могла успокоиться.
- Ах, я несчастная! - воскликнула она.- Не зря не хотелось мне отпускать тебя сегодня из дому!
- Что случилось? - спокойно спросил старик.
- Только это ты ушел,- сказала она, рыдая,- как в дверь постучались два буяна; по своей неосторожности впустила их, с виду это были люди учтивые, обходительные, их можно было принять за блуждающие огни, ведь их одевали легкие язычки пламени. Не успели они войти, как стали подлаживаться ко мне со всякими бесстыдными любезностями, да так назойливо, что мне и вспомнить-то стыдно.
- Ну, молодые кавалеры, верно, шутили,- возразил, улыбаясь, муж,- в твои-то преклонные лета хватило бы с тебя и простой вежливости.
- Преклонные лета, преклонные лета! Надоело мне вечно
слышать о моих преклонных летах! - раскричалась жена.- Подумаешь, какие лета! Тоже сказал, простая вежливость! Да ты осмотрись, погляди на стены, погляди на старые камни, я их уже сто лет не видела! Они с них все золото слизали, да с таким проворством, что и поверить трудно, а потом говорили, будто оно куда вкусней обычного золота. А вылизав стены дочиста, они, видно, повеселели и, надо правду сказать, выросли, пополнели и заблестели ярче прежнего. И снова начали
озорничать, гладили меня, называли своей королевой, а потом
как встряхнутся, и тут же по полу запрыгали золотые монеты,- вон, погляди, как они блестят под скамьей. Но какое
горе! Наш мопс проглотил несколько червонцев и лежит теперь у очага,умер, бедняга! Никак успокоиться не могу. Увидела я, что он мертв, уж когда они ушли, а то ни за что не пообещала бы отнести перевозчику то, что они ему задолжали.
- А что они ему задолжали? - спросил старик.
- Три кочна капусты, три артишока и три луковки,- сказала жена.- Я обещала, как рассветет, отнести их на реку.
- Окажи им эту любезность,- сказал старик,- при случае они заплатят нам услугой за услугу.
- То ли заплатят, то ли нет, этого я не знаю, но обещать обещали и торжественно меня в том заверили.
Меж тем дрова в очаге догорели; старик засыпал уголья толстым слоем золы, убрал к сторонке блестящие золотые монеты, и тогда лампада его снова засветилась и дивно засияла, стены покрылись золотом, а мопс превратился в чудеснейший оникс, и переливы коричневого с черным, присущие этому драгоценному камню, сделали его подлинным произведением искусства.
- Возьми корзинку и поставь в нее оникс,- сказал старик,- а затем возьми три кочна капусты, три артишока и три луковки, положи их вокруг оникса и отнеси корзинку на реку.
А в полдень переправишься по змее на тот берег и пойдешь к красавице Лилии. Отнеси к ней оникс. От ее прикосновения он оживет, как умирает от ее прикосновения все живое. Мопс будет ей верным другом. Скажи ей, пусть не печалится: время ее освобождения близко, пусть воспримет величайшее несчастье, как величайшее счастье, ибо урочный час пробил.
Старуха уложила в корзину все, что надо, и, как рассвело, отправилась в дорогу. Лучи восходящего солнца освещали блестевшую вдали реку. Старуха шла медленно, корзина давила ей на голову, но причиной тому был не оникс. Она никогда не ощущала тяжести от неживой ноши,- корзина с такой поклажей подымалась ввысь и реяла у нее над головой, а вот свежие овощи или живая зверушка были для нее непосильным бременем. Так и шла она, недовольная и угрюмая, и вдруг в испуге остановилась: еще немного, и она наступила бы на тень великана, протянувшуюся через всю долину до самых ее ног. Тут только увидела она могучего исполина, который, искупавшись в реке, вылезал из воды, и теперь не знала, как уйти от него незамеченной. Увидав ее, он стал отвешивать ей шутливые поклоны, а тем временем руки его тени залезли к ней в корзину, проворно и ловко ухватили кочан капусты, артишок и луковку и положили их великану в рот, и он тут же зашагал вверх по течению и освободил женщине дорогу.
Она было подумала, не вернуться ли ей домой и не восполнить ли утрату овощами из своего огорода, но, так ничего и не решив, продолжала свой путь и вскоре пришла на берег. Долго сидела она, поджидая перевозчика, и наконец-то увидела, что он причаливает к берегу со странным пассажиром. Из лодки вышел юноша, столь красивой и благородной стати, что она не могла вдосталь на него наглядеться.
- Что вы принесли? - крикнул перевозчик.
- Овощи, что задолжали вам блуждающие огоньки,- ответила она и показала ему свой товар.
Увидя всего по две штуки каждой овощи, старик рассердился и стал уверять, будто взять их в уплату не может. Женщина принялась его упрашивать, сказала, что ей не под силу вернуться домой, что на предстоящей обратной дороге ей не снести такого груза. Он упорно стоял на своем и уверял, будто отказывается не по собственной воле.
- То, что причитается мне, должно пролежать у меня девять часов, а мне не разрешено ничего принимать, пока я не отдам треть реке.
После долгих пререканий старик наконец сказал:
- Есть, правда, выход: я согласен взять шесть овощей,- а вы признайте себя должницей реки и поручитесь отдать ей долг, но тут есть для вас некоторая опасность.
- А если я сдержу слово, мне уже не грозит никакая опасность?
- Ни малейшая. Окуните руку в воду и обещайте в течение суток отдать долг.
Старуха так и сделала, но как же она испугалась, вытащив из воды черную, как уголь, руку! С бранью накинулась она на перевозчика, клялась, что руки были лучшим ее украшением, что она всегда их холила и, несмотря на тяжелую работу, сохранила белыми и красивыми. С великим огорчением разглядывала она руку и вдруг в полном отчаянии воскликнула:
- Да что же это за напасть! Рука-то гораздо меньше другой, того и гляди, совсем пропадет.
- Сейчас это только так кажется,- успокоил ее перевозчик,- а вот ежели вы не сдержите слова, рука и впрямь может исчезнуть, будет все уменьшаться да уменьшаться и в конце концов совсем исчезнет, но пользоваться ею вы все равно сможете, рука останется пригодной для всякой работы, но только ее никому не будет видно.
- Уж лучше бы она осталась ни на что не пригодной, да только бы никто этого не видел,- сказала старуха.
1 2 3 4 5 6 7 8 9