ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Сердце уже билось тише, и она на цыпочках стали подниматься дальше по лестнице. Дом стоял погруженный в, тяжелую жаркую дремоту, словно и он отдыхал, прежде чем во всем блеске восстать вечером от сна в сиянии свечей – под звуки музыки. Скарлетт бесшумно отворила дверь гардеробной, шагнула за порог и замерла, все еще держась за ручку; из неплотно притворенной двери напротив, ведущей в спальню, до нее долетел приглушенный почти до шепота голос Милочки Уилкс:
– Ну, Скарлетт сегодня разошлась вовсю!
Скарлетт почувствовала, лак сердце снова сделало бешеный скачок, и она бессознательно прижала руку к груди, словно пытаясь его унять. «Подслушивая, можно порой узнать немало поучительного», – вспомнился ей насмешливый голос. Уйти? Или внезапно появиться перед ними и вогнать Милочку в краску, как она того заслуживает? Но при звуках другого голоса она замерла. Упряжка мулов не сдвинула бы ее теперь с места – она услышала голос Мелани:
– Ах, Милочка, зачем ты так! Не будь злюкой, Скарлетт просто очень живая, жизнерадостная девушка. По-моему, она очаровательна.
«Только этого не хватало! – подумала Скарлетт, бессознательно вонзая ногти в корсаж. – Теперь еще эта слащавая лицемерка будет за меня заступаться!» Слышать слова Мелани было тяжелей, чем откровенное злоречие Милочки. Скарлетт не испытывала доверия ни к одной женщине на свете и считала, что все они, кроме ее матери, руководствуются всегда исключительно эгоистическими побуждениями. Мелани знает, что прочно завладела Эшли, и поэтому может позволить себе немножко этакого христианского милосердия. По мнению Скарлетт, это был лишь способ торжествовать, победу и одновременно проявлять незлобивость характера. Скарлетт сама не раз прибегала к такой уловке, обсуждая подруг со своими кавалерами, и всякий раз ей удавалось одурачить этих простофиль, заставив их поверить в ее кротость и добросердечие.
– Ну, дорогая, – язвительный голос Милочки звучал уже громче, – ты должно быть, слепая!
– Тише, Милочка, – прошипела Салли Манро. – Твой голос разносится по всему дому! Милочка понизила голос, – но не сдалась.
– Да вы же видели, как она кокетничала со всеми мужчинами, которых ей только удавалось подцепить, даже с мистером Кеннеди, а он ухаживает за ее родной сестрой. Это что-то неслыханное! И она явно заигрывает с Чарльзом. А ведь вы знаете, мы с Чарльзом… – Милочка стыдливо хихикнула.
– Вот как, в самом деле?! – раздались возбужденные восклицания.
– Только никому не говорите, девочки.., пока еще не надо! Заскрипели пружины матраца – кто-то прыгнул, на кровать, чтобы обнять Милочку, кто-то весело рассмеялся… Мелани негромко прощебетала что-то о том, как она будет счастлива назвать Милочку своей сестрой.
– Ну, а я так совсем не была бы в восторге, если бы Скарлетт стала моей сестрой. Это самая нахальная девчонка на свете. – Голос Хэтти Тарлтон звучал удрученно. – Но она почти что помолвлена со Стюартом. Брент, правда, уверяет, что Стюарт нужен ей как прошлогодний снег, во ведь Брент сам от нее без ума.
– Если хотите знать, то Скарлетт нужен только один человек, – с таинственной важностью изрекла Милочка. – И этот человек – Эшли!
Перешептывания, восклицания, вопросы за дверью слились в невнятный гул, а Скарлетт похолодела от страха и чувства унижения. Милочка – пустышка, дурочка, совершенная тупица в отношении мужчин – обладала, как видно, – инстинктивной проницательностью, когда дело касалось особ ее пола, и Скарлетт этого недооценивала. Там, в библиотеке, Эшли и Ретт Батлер ранили ее гордость, уязвили самолюбие, но все это было булавочным уколом по сравнению с тем, что она испытывала сейчас. На мужчин, даже на таких, как этот Батлер, можно положиться – мужчины умеют держать язык за зубами, но язык Милочки, разумеется, сорвется теперь с привязи, как гончая со сворки, и не пробьет еще и шести часов, как она раззвонит ее секрет на всю округу! Джералд прямо как в воду глядел, когда сказал вчера, что не хочет, чтобы вся округа потешалась над его дочерью! И можно себе представить, как они обрадуются! Липкий пот выступил у нее под мышками и заструился по телу.
Спокойный, размеренный, чуть укоризненный голос Мелани на мгновение прорвался сквозь всеобщий гомон:
– Милочка, но ты же сама знаешь, что это неправда. Зачем быть такой злюкой!
– Очень даже правда, Мелли, и если бы ты не старалась изо всех сил видеть в людях только хорошее – даже в тех, в ком хорошего ни на грош, – ты: бы сама это заметила. А я рада, что Скарлетт в него втюрилась. Поделом ей. Всю жизнь Скарлетт О’Хара только тем и занималась, что старалась отбить поклонников у всех девушек по очереди и повсюду сеяла рознь… Вы же знаете, что она отбила Стюарта у Индии, хотя он ей вовсе не нужен. А сегодня она пыталась завладеть и мистером Кеннеди, и Эшли, и Чарльзом…
«Я уеду домой! – подумала Скарлетт. – Уеду домой».
Если бы можно было сейчас каким-нибудь чудом перенестись в Тару; укрыться там, спастись! Очутиться возле Эллин, прижаться к ее юбке, выплакаться, уткнувшись ей в колени, поведать ей все. Она не совладает с собой, если будет слушать еще, – ворвется туда и вцепится Милочке в ее распущенные волосы, выдернет полные пригоршни этих бесцветных волос и плюнет Мелани Гамильтон в лицо – пусть знает, какого она мнения о ее «милосердии». Нет, она, и так слишком вульгарно вела себя сегодня, совсем как плебейка, как эта белая рвань, – вот в чем беда!
Она крепко прижала руками юбки, чтобы они не шелестели, и неслышно, как кошка, попятилась назад. «Домой! – думала она, спускаясь по лестнице, спеша через холл, мимо закрытых дверей и таких безмолвных комнат, – Сейчас же домой!» Она уже ступила на веранду, когда новая мысль заставила ее замереть на месте: она не может вернуться сейчас домой! Не может так вот взять и убежать! Она должна пройти через это испытание, выдержать злобные выходки всех этих мерзких девчонок, испить до дна и свое унижение, и горечь постигшего ее разочарования. Убежать – значило бы только дать им веем новое против себя оружие.
Скарлетт стукнула, кулаком по высокой белой колонне и пожалела, что нет у нее силы Самсона и она не может разрушить этот дом до основания, так, чтобы ни, одна душа не уцелела вод его развалинами. Но она им еще докажет. Она заставит их пожалеть обо всем.; Как это сделать, она еще не знала, но она это сделает. Им еще больнее будет, чем ей.
На миг Эшли – Эшли, предмет ее грез, – был забыт. Сейчас он был для нее не тот высокий мечтательный юноша, которого она любила, а просто неотъемлемая часть всего семейства Уилксов. Двенадцати Дубов, графства Клейтон – всех, кто сделал ее посмешищем и кого она ненавидела. В шестнадцать лет тщеславие оказалось сильнее любви и вытеснило из ее сердца все, кроме ненависти.
«Я не поеду домой» – подумала она. – Я останусь здесь я заставлю их пожалеть о том, что они тут наговорили. И ничего ее скажу маме. Никому не скажу, никогда». Она собралась с духом и повернулась, чтобы возвратиться в дом, подняться по лестнице и зайти в какую-нибудь другую спальню.
И в эту минуту она увидела Чарльза, входившего в дом с противоположной стороны. Заметив ее, он быстро направился к ней. Волосы у него растрепались, лицо стало пунцовым от волнения.
– Вы слышали, что произошло? – еще издали крикнул он. – Слышали, какую новость привез нам Пол Уилсон? Он только что прискакал из Джонсборо.
Он с трудом перевел дыхание и шагнул к ней. Она молчала я смотрела на него во все глаза.
– Мистер Линкольн поставил под ружье солдат – я имею в виду волонтеров. Семьдесят пять тысяч! Опять этот мистер Линкольн! Неужели мужчины так-таки не в состоянии думать ни о чем По-настоящему важном? И этот дурак, по-видимому, ждет, что она будет страх как взволнована выкрутасами мистера Линкольна, когда сердце ее разбито, а репутация висит на волоске!
Чарльз смотрел на нее с удивлением. Он заметил, что она бледна как мел, а в ее чуть раскосых зеленых глазах бушует пламя. Такого горящего взора, такого пылающего внутренним жаром девичьего лица ему еще никогда не доводилось видеть!
– Простите мое недомыслие, – произнес он. – г Я должен был подготовить вас. Я не подумал о том, как женщины чувствительны. Простите, что я вас так расстроил. Вам дурно? Принес ты воды?
– Не надо, – сказала Скарлетт и изобразила подобие улыбки.
– Пойдемте, посидим на скамейке, – предложил он и взял ее под локоть.
Она кивнула, и он бережно помог ей спуститься по ступенькам веранды и повел через газон к чугунной скамье под огромным дубом напротив входа в дом. «Какие нежные, хрупкие создания женщины! – думал Чарльз. – При одном упоминании о войне, о жестокости они могут лишиться чувств». Эта мысль усилила в нем сознание собственной мужественности, и он с удвоенной заботливостью усадил Скарлетт на скамью. Ее странный вид поразил его, и вместе с тем ее бледное и какое-то исступленное лицо было так красиво, что у него жарко забилось сердце. Неужели ее взволновала мысль, что он может уйти на войну? Нет, он слишком много возомнил о себе. Но почему же она так странно смотрит на него? Почему так дрожат ее пальцы, теребя кружевной платочек? И густые темные ресницы трепещут – совсем как в его любимых романах, – словно от смущения и затаенной любви.
Три раза он откашливался, хотел заговорить и не мог. Он опустил глаза – ее пронзительный взгляд, казалось, прожигал его насквозь зеленым огнем, и вместе с тем она смотрела на него, словно бы его не видя.
«Он очень богат, живет в Атланте, родители умерли, никто не будет мне докучать, – пронеслось у нее в голове, и тут же начал созревать план. – Если я сейчас соглашусь стать его женой, то тем самым сразу докажу Эшли, что нисколько он мне не нужен, что я просто дурачилась, хотела вскружить ему голову. А Милочку это, конечно, убьет. Больше ей уже не удастся подцепить себе поклонника, и все умрут со смеху, гляди на нее. И Мелани тоже не очень-то обрадуется – она ведь так любит брата. И я насолю этим и Сью я Бренту…» Почему ей хотелось им насолить, она и сама не очень понимала – может быть, потому, что у них такие противные сестры. «То-то я утру им всем нос, когда приеду сюда в гости в элегантно» ландо с кучей новых туалетов и у меня будет собственный дом. Больше им уже никогда, никуда не удастся посмеяться надо мной.
– Конечно, предстоят бои, – произнес наконец Чарльз после еще двух-трех неудачных попыток заговорить, – но вы не тревожьтесь, мисс Скарлетт, война закончится в один месяц, услышите, как они взвоют! О да, они взвоют! И я ни за какие блага в мире, не хочу остаться от этого в стороне. Боюсь только, что бал сегодня может сорваться, поскольку в Джонсборо назначен сбор Эскадрона. Тарлтоны поехали оповестить всех. Дамы, конечно, будут огорчены.
– О! – проронила Скарлетт, не сумев подыскать ничего более вразумительного, но ее собеседник удовлетворился и этим.
Самообладание начинало возвращаться к ней, мысли прояснялись. Странный холод сковал ее душу, и ей казалось, что отныне уже ничто не согреет ее вновь. Почему бы ей не выйти замуж за этого красивого, пылкого мальчика? Он не хуже других, а ей теперь все равно. Ничто уже никогда не будет ей мило, доживи она хоть до девяноста лет.
– Я только еще никак не могу решить, вступить ли мне в Южно-Каролинский легион мистера Уэйда Хэмптона или в сторожевое охранение Атланты.
– О! – снова пролепетала она, их глаза встретились, и взмах ее ресниц решил его судьбу.
– Вы согласны ждать меня, мисс Скарлетт? Это было бы неизъяснимым счастьем для меня – знать, что вы ждете моего возвращения домой с победой! – Затаив дыхание, он ожидал ответа, видел, как улыбка шевельнула уголки ее рта, заметил в первый раз тень какой-то горечи в этой улыбке, и его потянуло прикоснуться губами к ее губам. Ее рука, чуть влажная и липкая от пота, скользнула в его ладонь
– Я не хочу ждать, – сказала она, и взор ее затуманился. Он сидел, сжимая ее руку, приоткрыв от изумления рот. Искоса, украдкой наблюдая за ним, Скарлетт холодно подумала, что он похож на удивленного лягушонка. Он что-то пробормотал, запинаясь, закрыл рот, снова открыл и опять стал пунцовым, как герань.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

загрузка...