ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


OCR Вера; Spellcheck Darina
«Молитва любви»: АСТ; Москва; 1999
ISBN 5-237-02685-0
Оригинал: Barbara Cartland, “The Haunted Heart”
Перевод: Анастасия Ю. Тяглова
Аннотация
Красавица Джина Борн с негодованием восприняла решение жестокого опекуна буквально заточить ее в мрачном поместье. Независимая девушка предпочла роль компаньонки молоденькой аристократки, страдающей загадочным недугом. Менее всего Джина могла подозревать, что на новом месте, в таинственном, овеянном легендами замке она повстречает мужчину, предназначенного ей самим небом, — мужественного и благородного графа Инглтона…
Барбара Картленд
Молитва любви
ОТ АВТОРА
В большинстве древних домов, построенных во времена Тюдоров, можно обнаружить потайные двери и тайные комнаты священников.
Королева Мария, католичка по вероисповеданию, преследовала протестантов, а королева Елизавета, взойдя на престол, начала преследование иезуитов, которые всерьез начали опасаться за свои жизни.
Семьи, придерживавшиеся католического вероисповедания, предоставляли священникам убежище в своих домах в потайных комнатах, пока готовилась переправка последних на континент. СлужВы проводились в тайниках священников под страхом смертной казни через повешение.
Тайникам вновь нашлась работа, когда войска Кромвеля охотились за роялистами. Отметим, кстати, такой любопытный факт, что обычно о существовании в доме тайника было известно только главе семьи и его старшему сыну.
В большинстве старых домов, естественно, водятся привидения. В детстве я десять лет прожила в печально известном «доме с привидениями» в Сомерсете. Когда кто-нибудь поднимался по лестнице, он обязательно слышал шаги впереди себя и за спиной, что нагоняло изрядный страх.
После этого я всегда просила освятить свои собственные дома. Однажды после освящения моего дома на Кэмфилд-плейс я узнала, что Беатрис Поттер, которая жила здесь в детстве, встречала привидений в коридорах и гостиной.
В настоящее время у меня только одно привидение — мой коккер-спаниель, которого пришлось усыпить из-за раковой опухоли, появившейся у него, когда он был еще щенком. Поскольку это случилось после освящения дома, песик так и остался со мной.
Его видели многие, но никто не испугался, ведь песик остался с нами только потому, что любил нас и был счастлив в этом доме.
Он упомянут в «Великих привидениях Англии», потому что автор этой книги, нанося мне визит, рассказала, как ей надоели рассказы о призраках с головой под мышкой и какая это была радость обнаружить нечто новое!
Таким образом, мой коккер-спаниель занимает важное место не только в нашей жизни, но и в помыслах тех, кто, подобно мне, верит, что смерти нет.
Глава 1
— Теперь вам все ясно, Джина? Вы должны приехать в «Башни», как только все вещи будут собраны.
— Да… дядя Эдмунд.
— Вы сядете в дилижанс до Бедонбери, а мой экипаж встретит вас на повороте с главной дороги.
— Да, дядя Эдмунд.
— Вас, конечно, будет сопровождать ваша няня, — продолжал лорд Келборн, — но после этого ей придется уехать. В «Башнях» для нее нет места.
Джина набрала в грудь воздуха. Затем она с усилием произнесла:
— Дядя Эдмунд, может быть, можно устроить так, что нянюшка останется со мной? Она была с папой и мамой с моего рождения.
— Ей давно пора на покой, — ответил лорд Келборн, — к тому же в восемнадцать лет вам уже не требуется присмотр няни.
Он откашлялся и добавил:
— Собственно говоря, я уже решил, что вы будете делать, когда переедете к нам с тетушкой.
Последовала пауза. Дядя явно ожидал от Джины вопроса, и она спросила:
— Что… именно, дядя Эдмунд?
— Очень многое нужно сделать по дому, а когда вы с этим закончите, то будете помогать мне в организации миссионерской деятельности на Востоке. Я еще не нанял секретаря для этой цели, хотя надеюсь, что найду подходящего человека в Лондоне.
Джина пробормотала что-то, но громко говорить не осмелилась, и дядя продолжал:
— С каждым годом моя работа приносит все больше плодов, что доставляет мне большое удовольствие. Вы будете нести свет Евангелие тем, кто пребывает во тьме, и таким образом поможете и своей собственной душе.
В голосе его послышались восторженные нотки. Уловив это, Джина поняла, почему ее дядюшку называли «пэром-проповедником».
Дядя взял со стола пачку каких-то бумаг и сказал:
— Разумеется, перед отъездом из Лондона вам следует приобрести черное платье. Я был глубоко удивлен, увидев, что вы не носите траура.
— Платье, которое я надела вчера на… мамины похороны, — теплое, — объяснила Джина, — ведь… сейчас так холодно и… достать что-нибудь другое просто… не было времени и…
Она замолчала. Она собиралась сказать, что папа с мамой не любили траур, но осознала: дядя этого не поймет.
— Я полагал, — сказал дядя наставительно, — вы столь опечалены потерей матери, что вам даже в голову не может придти надеть не траурное платье!
Он подождал немного, ожидая услышать извинения Джины, но она промолчала, и он добавил:
— Мы с вашей тетушкой настаиваем, чтоВы вы проявили уважение к ушедшим, оставаясь в трауре в течение года. Впоследствии, полагаю, вы сможете перейти на серый и лиловый цвета.
— Я… я поняла, дядя Эдмунд.
Лорд Келборн посмотрел на часы.
— Я должен идти, — сказал он. — У меня встреча с епископом Лондонским, я не могу опаздывать.
— Конечно… дядя Эдмунд.
Лорд Келборн направился к выходу из комнаты. Его племянница подбежала к двери и открыла ее перед лордом.
— Мы с тетей ожидаем вас в четверг, самое позднее в пятницу. Узнайте на станции время прибытия вашего дилижанса и известите меня. Я не хотел Вы, чтобы мои лошади стояли на дороге лишнее время.
— Конечно… конечно, дядя Эдмунд.
Нянюшка, ожидавшая в холле, отворила входную дверь.
Лорд Келборн посмотрел на нее, понял, кто это, и, казалось, собрался что-то произнести.
Но передумал и, выйдя за порог, пересек тротуар и сел в ожидавший его старомодный экипаж.
Когда коляска, запряженная парой прекрасных чистокровных лошадей, тронулась, Джина вернулась в холл.
Нянюшка закрыла дверь, и тут девушка бросилась к ней с возгласом:
— О няня, я этого… не вынесу! Я не могу ехать в «Башни»… не могу… не могу!
Стоило ей заговорить, как слезы, которые она с таким достоинством сдерживала со вчерашних похорон матери, хлынули у нее из глаз.
Нянюшка обняла Джину.
— Не плачьте, милая, — проговорила она. — Вы ничего не можете с этим поделать.
— К-как мне со всем этим справиться? — спросила Джина. — Они не позволят тебе… остаться… со мной!
Ее речь звучала почти бессвязно, но она почувствовала, как напряглась няня.
— Я… не могу… потерять тебя… не могу! — рыдала Джина. — И все равно… жить в «Башнях» — это то же самое, что… жить в аду!
— Не говорите так! — возмутилась няня. — Не надо говорить такие ужасные вещи, ведь вам больше некуда податься!
Взяв себя в руки, Джина вытерла слезы тыльной стороной ладони и прошла в гостиную.
Они сняли этот дом сравнительно недорого, когда мать Джины, Элизабет Борн, была вынуждена приехать в Лондон на операцию.
Дом на тихой улице в Ислингтоне был весьма уютен и неплохо меблирован.
Семейный врач не был удовлетворён состоянием здоровья миссис Борн и посоветовал ей проконсультироваться у хирурга с Харли-стрит.
Ожидалось, что операция пройдет легко, однако Элизабет Борн умерла на операционном столе.
Для Джины это было не только огромное потрясение. Это означало конец ее счастья.
В детстве она никогда не была несчастной, ей никогда не было страшно или грустно.
Она жила с родителями в милой усадьбе, в небольшой деревушке в десяти милях от Лондона.
Они были бедны, потому что благородный Реджинальд Борн был младшим сыном второго лорда Келборна.
Его брат, который был старше на пятнадцать лет, по традиции унаследовал дом и большую часть состояния их отца.
Однако Реджи наслаждался жизнью с самого дня своего ни кем не ожидаемого рождения.
Он блистал красотой, был великолепным спортсменом, а его друзья оставались верны ему всю жизнь.
К неудовольствию отца и старшего брата, он женился на девушке, в которую был влюблен.
Она происходила из одной из лучших семей графства, но за ней давали очень маленькое приданое.
Все считали, что Реджи женится на богатой наследнице или на дочери знатного вельможи, ведь он был так красив.
Тем не менее он был безумно счастлив со своей избранницей.
Они были весьма привлекательной парой и, по общему мнению, «душой общества», поэтому друзья давали им то, чего сами они не могли себе позволить.
Их приглашали охотиться с лучшими сворами английских гончих.
Реджи был превосходным стрелком. Он также был членом команды по игре в поло. Капитан команды предоставлял ему своих пони, так как Реджи был незаменим.
Джина не могла припомнить ни дня, когда их усадьбу не навещали Вы лондонские друзья родителей.
Часто за супругами Борн присылали экипаж с приглашением прибыть в Лондон на бал, прием или другое мероприятие, на котором они обязательно должны были присутствовать. Год назад на скачках с препятствиями отец Джины упал с лошади. Лошадь рухнула на него сверху, и он погиб.
С этого момента все изменилось. Сначала просто невозможно было поверить, что столь жизнелюбивый человек мертв.
Джина очень быстро поняла, что ей придется заботиться о матери, так как после случившегося та была абсолютно неспособна заботиться о себе сама.
Потеря мужа не только добела Элизабет Борн до полного отчаяния.
Теперь она желала только одного — как можно скорее воссоединиться с ним. У нее не было сил продолжать жить без него.
Поначалу Джина весьма разумно говорила себе, что время — лучший доктор. Она надеялась, что мать справится с потрясением и сноба станет самой собой.
По Элизабет Борн начала медленно угасать.
Она не жаловалась, не смущала тех, кто приходил навестить ее, стонами и жалобами.
Она просто не замечала собеседника, словно была далеко-далеко.
Даже наедине с дочерью Элизабет Борн становилась, казалось, бесплотной и только отчасти воспринимала обращенные к ней слова.
В конце концов Джина обратилась к врачу, старому другу семьи, и тот осмотрел ее мать.
После осмотра он очень серьезно поговорил с Джиной.
— Как вы знаете, — сказал он, — ваша мать никогда не жалуется и думает только о вашем отце. Полагаю, периодически ее мучают сильные боли, и, откровенно говоря, мне это совсем не нравится. Джина встревожилась.
— Что вы предлагаете, доктор Эмерсон? — спросила она.
— Я назначу ей лекарство, — ответил врач, — но если ее состояние не улучшится, необходимо проконсультироваться у одного из моих коллег.
Элизабет Борн, однако, не согласилась с его мнением, и Джина с доктором Эмерсоном смогли настоять на своем лишь некоторое время спустя, когда — как впоследствии думала Джина — было уже поздно.
В конце концов ее мать вынуждена была признать, что боли заметно усилились, и семья переехала в Лондон, сняв дом в Ислингтоне, рекомендованный им друзьями.
Тем не менее Джина не осознавала, насколько серьезным было положение дел.
Па следующий день после проведения операции в частной клинике пришло известие о смерти Элизабет Борн. Получив его, Джина почувствовала, что закончилась не только жизнь ее матери, но и ее собственная.
Она написала дяде и сообщила ему дату похорон. Она понимала, что теперь он стал ее опекуном и непременно продаст усадьбу ее отца.
О том, чтобы жить там одной, не могло быть и речи: дядя никогда Вы не разрешил ей этого, к тому же Джина не могла этого себе позволить. Ее отец тратил все содержание, которое выделял ему старший брат, до последнего пенни и вдобавок наделал немало долгов.
«Что мне делать, о Господи, что мне делать?» — молилась Джина.
Она знала ответ задолго до того, как дядя сообщил ей о своих намерениях относительно ее будущего.
В «Башнях» Джина была всего дважды в жизни, но эти поездки она вспоминала с ужасом, несмотря на то что тогда ее сопровождали родители.
— Боюсь, на Рождество нам придется уехать, дорогая, — сказал однажды за завтраком ее отец, распечатав письмо.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

загрузка...