ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– сказала Коралайн. – У нее мои родители. И я пришла их вернуть.
– Ах, но она будет держать тебя здесь, пока дни не обратятся в прах, листья опадут, а годы пролетят с быстротой тиканья часов!
– Нет, не будет! – возразила Коралайн.
В зазеркальной комнате наступила тишина.
– Может статься, – сказал наконец голос в темноте, – если ты в силах отвоевать у карги своих папу и маму, то сумела бы вернуть и наши души.
– Она отняла их у вас?! – спросила шокированная Коралайн.
– Да. И спрятала.
– Вот почему мы не смогли уйти отсюда, когда умерли. Она держала нас и высасывала, пока от нас ничего не осталось, кроме пустых как змеиная кожа оболочек. Найди, где спрятаны наши сердца, юная леди.
– А что с вами будет, когда я их отыщу? – спросила Коралайн.
Голоса не ответили.
– И что она собирается сделать со мной? – добавила она.
Бледные фигуры слабо мерцали; можно было подумать, что они всего лишь остаточные образы, как сияние, которое остается в глазах от яркого света, когда его выключить.
– Она не сделает больно, – прошептал один из призрачных голосов.
– Она заберет у тебя жизнь и всё, что тебе дороже всего, и оставит от тебя лишь дымку, туман… Она заберет твою радость. И однажды ты проснешься, и поймешь, что твои душа и сердце исчезли. И ты станешь пустой шелухой, тихим шепотом, не сильней отснившегося сна или воспоминания о чем-то забытом.
– Пустотой, – зашептал третий голос, – Пустотой, пустотой, пустотой…
– Ты должна бежать, – едва слышно вздохнул призрак – Вот уж не думаю! – возразила Коралайн. – Я уже пыталась – не сработало. Она только забрала моих родителей. Вы можете рассказать, как отсюда выбраться?
– Если бы мы знали, мы бы уже рассказали тебе.
«Несчастные!» – подумала Коралайн. Она села, сняла свитер, и, свернув, положила вместо подушки. Потом сказала:
– Она не станет держать меня здесь вечно. Я ведь нужна ей, чтобы играть в игры. «Игры и развлечения», как сказал кот. Она всего лишь испытывает меня этой темнотой. – И Коралайн попыталась устроиться поудобнее, ворочаясь и сгибаясь в теснотище каморки за зеркалом. В желудке заурчало. Коралайн маленькими кусочками, растягивая как можно дольше, съела последнее яблоко. Голод не утих. И тут в голову ей пришла идея, и Коралайн зашептала:
– Почему бы вам троим не уйти отсюда вместе со мной, когда она придет выпускать меня?
– Если бы мы могли! – вздохнули призрачные голоса. – Но наши сердца в ее руках. И мы теперь обитатели тьмы и пустоты. Свет иссушит и сожжет нас.
– О! – только и сказала Коралайн. Она закрыла глаза, отчего темнота стала еще темней, положила голову на свернутый свитер и задремала. Ей показалось, что засыпая, она почувствовала поцелуй привидения на щеке и услышала призрачный детский голос, настолько слабый, что, может, его и не было вовсе, – мягкий бесплотный отголосок настоящего голоса, такой тихий, что, Коралайн почти решила, что просто придумала его себе.
– Смотри сквозь камень, – прошелестел призрак.
Другая мама выглядела здоровее, чем раньше: бледные щеки ее слегка зарумянились, а волосы извивались теперь, как ленивые змеи в жаркий день. Черные пуговицы-глаза казались заново отполированными.
Она шагнула сквозь зеркало с такой легкостью, словно оно было не тверже воды и посмотрела вниз, на Коралайн. Потом открыла дверь маленьким серебряным ключом и взяла Коралайн на руки, – совсем как брала настоящая мама, когда дочь была гораздо младше, – качая полусонного ребенка, словно младенца.
Другая мать отнесла Коралайн на кухню и очень нежно опустила на тумбочку.
Коралайн все никак не хотела просыпаться, продлевая момент теплых объятий любящих рук и желая, чтобы он длился как можно дольше; но пришлось вспомнить, где она и – с кем.
– Вот видишь, дорогая моя Коралайн, – сказала другая мама, – я пришла и забрала тебя из этого чулана. Тебе нужно было преподать урок, но у нас справедливость уравновешивается милосердием: грешника мы любим, а грех – ненавидим. А теперь, если ты будешь хорошей девочкой, которая любит свою маму, если будешь вежливой и уступчивой, – мы прекрасно поладим и не менее прекрасно будем друг друга любить.
Коралайн протерла заспанные глаза.
– Там были и другие дети, – сказала она. – Старые, еще с давних времен.
– Неужели? – спросила другая мама, суетясь между сковородками и холодильником, доставая яйца, сыр, масло, нарезая тонкими ломтиками розовый бекон.
– Да, – подтвердила Коралайн. – Они там были. Думаю, ты собираешься и меня превратить в одного из них. В безжизненную оболочку.
Другая мама ласково ей улыбнулась. Одной рукой она разбивала в тарелку яйца, другой – взбивала и перемешивала их. Затем положила на сковородку ломтик масла; оно растаяло и зашипело когда к нему был добавлен нарезанный тонкими ломтиками сыр. Другая мама вылила расплавленное масло с сыром в яйца и снова перемешала.
– Знаешь, дорогая, я думаю, все это глупо, – высказалась она. – Я люблю тебя. И всегда буду любить. Тем более, никто в здравом уме не верит в привидения. И всё потому, что они ужасные обманщики. Ты только вдохни запах завтрака, который я тебе готовлю! – и другая мама вылила желтую смесь на сковородку. – Сырный омлет. Твой любимый!
У Коралайн потекли слюнки. Но она не сдавалась:
– Мне сказали, ты любишь игры.
Черные глаза другой матери блеснули, и она ответила:
– Все любят игры.
– Да, – согласилась Коралайн, слезла с тумбочки и уселась за кухонный стол.
Бекон в гриле шипел и потрескивал. Аромат от него шел восхитительный.
– Ты бы обрадовалась, если бы ты заполучила меня в честной игре? – спросила Коралайн.
– Возможно, – уклончиво заметила другая мама. Она казалась невозмутимой, но пальцы ее начали дергаться и что-то выстукивать, а красный язычок быстро облизнул губы. – Что именно ты предлагаешь?
– Себя, – сказала Коралайн, сжав под столом коленки, чтоб унять дрожь. – Если проиграю, я навсегда останусь здесь, с тобой, и позволю тебе себя любить. Я буду самой покорной дочерью. Буду есть твою еду и играть в «дочки-матери». И дам тебе вшить мне пуговицы вместо глаз.
Другая мать немигающе уставилась на нее своими черными пуговицами.
– Звучит заманчиво, – признала она. – А что будет, если ты не проиграешь?
– Тогда ты меня отпустишь. Вообще всех отпустишь – моих настоящих маму с папой, умерших детей – всех, кого ты сюда заманила.
Другая мама достала бекон из гриля и положила на тарелку, на которую вывернула еще сырный омлет, переворачивая сковородку так, чтобы омлет сложился в идеальную омлетную форму.
Она поставила завтрак перед Коралайн, добавив стакан свежевыжатого апельсинового сока и чашку горячего шоколада с пенкой, а потом сказала:
– Да, думаю, мне понравится эта игра. Так какой она будет?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25