ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– У меня есть еще чем тебя удивить. Подожди до завтра.
– А зачем ждать?
– Мне же выходить на работу через пару часов! Я и так буду ползать как сонная муха. Но ты можешь спать сколько душе угодно. Я доберусь до города на попутной машине, а пикап оставлю тебе. Когда проснешься, приезжай в ресторанчик. Я накормлю тебя завтраком.
Он лег лицом к лицу с ней и положил ладонь ей на щеку. От прикосновения на Вайду накатила волна сонливости – Форма даровала ей покой.
– Вайда, – сказал он.
– М-м-м… Что?
– Ничего.
Джек обнял ее, и она прильнула к нему всем телом, погружаясь в сон, больше не боясь кошмаров. Поначалу она провалилась в черную бездну подсознания, а вынырнув на поверхность, увидела сон, светлый и мирный. Обнаженная, она шла по фруктовому саду, в котором росли деревья с золотыми листьями и стеклянными плодами. Трава была золотой, и тигр со сверкающими глазами, похожими на драгоценные камни, мягко ступал рядом. Листья нижних ветвей скользили по коже, оставляя на ней теплые сияющие следы, медленно остывающие, словно следы поцелуев. Крылатые изумруды, как июньские жуки, чертили стремительные зигзаги в воздухе. Потом на лужайке впереди она увидела стеклянного рыцаря в латах, стоящего над убитым зверем. В брюхе зверя зияла глубокая рана, из которой хлестала кровь; и латные рукавицы рыцаря были все в крови, словно он рылся в ране, пытаясь извлечь оттуда клад. Ужасное зрелище не гармонировало с безмятежной атмосферой сада. Вайда не узнала в рыцаре Марша, но поняла, что это он, а зверь с выпотрошенными внутренностями – она. Она отступила назад, испугавшись, что Марш заметит ее. Но тигр прыгнул вперед и одним ударом лапы разбил стеклянного рыцаря на тысячу мелких осколков, а потом принялся слизывать с них кровь, и вскоре от ее врага не осталось ничего, кроме стекла в траве, которое казалось не страшнее яркой цветочной пыльцы или кристаллического осадка времени.
8
Завтрак
С утра пораньше в ресторанчике «Лунный свет» обычно завтракали пять постоянных клиентов: четыре старика, которые сидели в конце стойки, жуя овсянку и заглядывая Вайде в вырез платья, когда она их обслуживала, и толстый, лысый, краснолицый Джон Гино, главный редактор «Граальского Следопыта», который каждое утро приходил в пятнадцать минут восьмого, садился в ближайшую к двери кабинку – хотя еле туда протискивался, наваливаясь брюхом на покрытый скатертью столик, – и читал свою собственную газету, рискуя получить разрыв сердца от переедания, ибо уминал четыре сосиски с большой порцией картофеля-фри и выпивал три чашки кофе с цикорием. Все они знали Вайду еще с тех пор, как она находилась в материнской утробе, но редко заговаривали с ней. Это Вайду вполне устраивало. Она любила утреннюю тишину. Любила косые солнечные лучи, пробивающиеся сквозь жалюзи и падающие на пластиковую стойку, запах жарящегося бекона и блеск масла на плите. Раньше она бы никогда не подумала, что ей понравится держать ресторанчик, но в конце концов научилась находить удовольствие в однообразной работе и беспрерывном мелькании лиц, одних и тех же, если не считать случайных туристов и дальнобойщиков. Ресторанчик стал неотъемлемой частью ее жизни, местом, где она чувствовала себя наиболее защищенной от Марша. Но сегодня утром, собираясь отнести Гино завтрак и протянув руку за картофелем-фри, вместо жареной картошки она увидела шевелящуюся кучу крохотных мужчин и женщин, голых, с золотисто-коричневой кожей, которые трахались вповалку на белой тарелке. Она зажала ладонью рот, чтобы заглушить невольный вскрик, но не могла отвести глаз от миниатюрной оргии, что наверняка происходила сейчас в доме Марша; и он приглашал Вайду вновь занять свое законное центральное место в групповухе. Она услышала недовольный голос Гино, изъявлявшего желание получить свой завтрак, осторожно взяла тарелку, стараясь не дотрагиваться до содержимого, и отнесла к кабинке. – Ты сегодня еле шевелишься, девочка. – Гино взял двумя пальцами крохотную пышнотелую женщину с распущенными золотыми волосами, судорожно дрыгающую ногами, и отправил в рот.
Прожевал.
Вайда в ужасе смотрела, как он полил груду шевелящихся тел кетчупом, потом подцепил вилкой сплетенную в объятиях пару и перекусил пополам. Она попятилась, наткнулась на стойку.
– Что с тобой, Вайда? – Гино насадил на вилку двух худощавых смуглых мужчин и стянул их губами с металлических зубьев.
– Просто жара выбила меня из колеи.
– Сегодня нежарко. – Гино макнул молоденькую девушку головой в баночку с кетчупом, повертел там достаточно долго, чтобы она захлебнулась, и откусил половину безжизненно обмякшего тела, с которого стекали красные капли. – Для туристов, может, и жарко, но уж никак не для уроженцев Луизианы. Может, у тебя лихорадка?
Вайда ушла на кухню, прислонилась к холодильнику и стояла неподвижно, пока сердцебиение не прекратилось. Возившийся у плиты повар по имени Ансон широко улыбнулся; его круглое черное лицо лоснилось от пота. Он указал на холодильник.
– Женщина, тебе нужно залезть в этот ящик, чтобы охладиться, – сказал он.
Вайда вяло махнула рукой:
– Просто не могла смотреть, как Джон Гино жрет.
– Понятное дело. В один прекрасный день нам понадобится лебедка, чтобы вытащить его жирную задницу из кабинки.
Вайда овладела собой, глубоко вздохнула и вернулась в зал, стараясь даже краем глаза не смотреть на Гино. Она налила четырем старикам еще кофе; они глядели на нее с благодарностью и бессильной похотью. Самый старый, Тоби Эбиджин, заляпал овсянкой стойку, и Вайда, охваченная жалостью, вытерла грязь тряпкой, наклоняясь пониже, чтобы доставить старичкам удовольствие. Они пялились на нее слезящимися глазами, чавкали и хлюпали, а закончив завтрак, вновь принялись переговариваться, тяжело, с присвистом дыша.
Гино доел свой картофель-фри. Он с трудом выбрался из кабинки, стряхнул салфеткой крошки с брюха и направился к кассе, высыпал на поднос мелочь без сдачи, положил сверху два доллара чаевых и сказал:
– Картофель-фри сегодня удался на славу, Вайда. Ты сделала с ним что-то особенное.
– Нет, – сказала она дрожащим голосом.
– Во всяком случае, он удался. Если ты ничего особенного с ним не делала, не делай этого и в следующий раз.
Гино хихикнул, довольный своей шуткой, и похлопал Вайду по руке. Через несколько секунд колокольчик над дверью звякнул, возвещая о его уходе. Вайда не стала убирать со стола, где он сидел. Она проверила, не нужно ли чего еще старикам, а потом пошла в кладовую и открыла литровую банку с консервированными персиками. Срывая крышку с банки, она обвела взглядом полки – казалось, она вдруг очутилась в игрушечном небоскребе и смотрела на сечение трех этажей пентхауса, где жил Клиффорд Марш со своими прихвостнями.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34