ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

 – Северов опустился на деревянную скамью, стараясь разглядеть через мутное стекло сидящего в кабине пожилого лодочника. – Как жизнь воровская?
– Майор, у меня мало времени. Сегодня у одной телки день рождения, так что я спешу. Мне еще в Купчино переться! Приступай к главному! – состроил недовольную гримасу Короед, вжав свою курчавую голову в поднятый воротник плаща. – Дубак, бля, достал…
– Да, прохладно. Хоть и май на носу, – согласился Сергей, невольно залюбовавшись проплывающим по левому борту Эрмитажем, ярко освещенным сотнями ярких прожекторов. – А дело у меня к тебе, Толик, такое… – Северов обернулся и пристально посмотрел на вора, жмурившегося от встречного свежего ветра. – Нужно по внешнему описанию найти двух братанов. Рожи у них колоритные, так что ошибки здесь быть не может, главное, «пробить поляну», а в этом деле ты мастер! Наверняка больше половины питерских отморозков в лицо знаешь. Разве не так?
Короед покачал шишковидной головой.
– Видать, крупно понадобились тебе эти парни, раз ты ради них готов оставить меня в покое… – Вор задумался, потом исподлобья недоверчиво посмотрел на Северова: – А что, начальник, действительно, готов?!
– Ты, Толик, мое слово знаешь – отсек Сергей, прикуривая. – Сам сказал – ближе к теме.
– Ладно, попытка не пытка, – пожал плечами Короед. – Вдруг я действительно знаю этих «быков», чем черт не шутит… Нарисуй-ка их портреты, майор!
– Обоим примерно лет по двадцать восемь—тридцать. Один крупный, накачанный, – вполне вероятно – бывший борец или боксер. Нос свернут вправо, уши поломаны. Рожа красная, прыщавая, челюсть квадратная, голос грубый. – Северов стряхнул сигаретный пепел в шумящую за бортом катера черную воду. – Второй – маленький, коренастый, ноги кривые. Верхняя губа рваная… И, главное, слегка заикается. Вот такие приметы. Ну что, есть предположения?
– Трудно сказать, – после долгой паузы ответил Короед, отвернувшись в противоположную от Северова сторону. Он изо всех сил старался, чтобы командир спецназа не уловил изменений в его дрогнувшем голосе.
По подробному описанию майора вор сразу же узнал во втором Винта, одного из «быков», ходящих под петродворцовым авторитетом по кличке Пегас. Когда-то, когда еще гулял на свободе старший брат Короеда, они однажды на троих с Винтом «раскатали» подцепленную на Невском шлюху, после чего отвезли ее за город и ради разнообразия оставили голой в лесу, хотя на календаре был ноябрь. Винт был настоящим корешом, совершенно лишенным страха и «отвязанным» напрочь. Сдавать его на съедение мусорам Короеду не хотелось, но еще больше ему не хотелось продолжать встречаться с этим ментом, уже почти год держащим его в стальных клещах и способном при желании упрятать в «торбу» минимум лет на восемь. Ситуация, что и говорить, складывалась шкурная, и здесь стоило все серьезно обдумать.
– …Насчет второго, – заговорил Короед после паузы, – надо будет поднапрячь память в спокойной обстановке. Фейс у него действительно запоминающийся, может, где и встречались… Что касается краснорожего, – вор усмехнулся, – то здесь я тебе не помощник! Под такие приметы, какие ты нарисовал, подходит каждый пятый братэлла. Сам посуди! В любой, самой сраной бригаде обязательно найдется высокий амбал с красной пропитой рожей, пудовыми кулачищами и квадратной челюстью. На таких вот бывших боксерах несколько лет весь наш отечественный рэкет держался! Это уже потом их столько всяких повылазило… Нет, майор, с громилой дело дохлое, сразу говорю. Если и сыщешь его, то только по чистой случайности, а так – забудь!
– Питер – город маленький, – многозначительно заметил Северов. – Поищи-поищи. А сейчас давай, поворачивай своего извозчика обратно. Через пару дней позвоню. И не забывай, Короед, – поможешь мне найти хотя бы одного из них, считай, что свободу свою ты отработал.
– Я помню, не волнуйся, – огрызнулся Ковров, сплюнув за борт. Он поднялся со скамейки, подошел к кабине и постучал по оргстеклу. Дождавшись в ответ понимающего кивка лодочника, вернулся назад. – Предложение, конечно, выгодное, да только выше жопы не прыгнешь.
– Надо прыгнуть, Толян, надо, – тоном, не терпящим возражения, ответил Северов. – Иначе тебе, голубок сизокрылый, как говорят у вас, блатных, век воли не видать.
– Да ты че, майор?! – взорвался вор, подпрыгнув, словно его в задницу ужалила ядовитая змея. – Ты че, в натуре?!. Да я же на тебя столько времени, а ты!!!
– Свобода, Короед, дорогого стоит, – поучительно сказал Северов. – Если максимум через три дня я не получу нужную мне информацию хотя бы про одного из двух «быков», можешь считать, что мы с тобой не договорились. Только дело я тебе шить не стану, слишком много возни. Просто на следующее утро после окончания данного мной срока вся питерская уголовка узнает, что Толян Ковров – поганая ссучившаяся крыса, в течение долгого времени стучавшая командиру СОБРа. И что благодаря ему менты «замочили» Стрелочника и пересажали еще с десяток «нормальных пацанов». Усек?.. Так что выбор у тебя только один: рыть носом землю, перевернуть вверх дном весь город, но достать мне любого из двух «быков». Иначе мне тебя будет очень не хватать, Короед.
Катер подплыл к гранитным ступенькам, спускавшимся к набережной. Северов спрыгнул с борта и покинул катер под злобным взглядом вора. Он прошел мимо стоящей неподалеку от причала темно-синей «БМВ», в салоне которой за темными светонепроницаемыми снаружи стеклами в клубах сигаретного дыма находились четверо случайно оказавшихся здесь людей, сел в свою «шестерку», завел двигатель и поехал в сторону Троицкого моста.
– Очень интересно… – пробормотал сидящий рядом с водителем «БМВ» мужчина, внимательно вглядываясь в удаляющиеся в темноте красные огни «Жигулей». Когда они пропали из виду, он повернулся к сидящим сзади и вопросительно посмотрел на них сквозь солнцезащитные очки, с которыми не расставался даже ночью.
– Или мне показалось…
– Этот Ковров-младший брат того Коврова, которому не так давно дали вышак за разбой и пятерых жмуриков, – утвердительно кивнул лысый толстяк в черном кашемировом пальто, заталкивая окурок в переполненную пепельницу на двери. Нажав на кнопку, он на треть опустил стекло. – А кто этот, с забинтованной рукой?
– Представь себе, не кто иной, как мент, майор Северов.
– Что… тот самый?! – Брови толстяка удивленно полезли на лоб.
– Да, как видишь – снова объявился, – хищно прищурившись, прошипел человек в черных очках. – Вернулся с того света. Черт, надо было за ним ехать! В квартире своей он уже не появляется, скрывается где-то…
– Думаешь, опасен? – зевая, поинтересовался лысый. – Вряд ли. Он сам боится, поэтому и прячется. Забудь о нем. Подумай лучше о стволах, которые тебе следует переправить сюда из Эстонии. Пять тысяч единиц – это серьезно.
– Знаю. Но меня сейчас больше другое волнует – о чем таком интересном могли разговаривать наедине вор-домушник, родной брат смертника, и мент, командир «бешеных мусоров»?
– Если интересно – возьми да спроси, – фыркнул толстяк. – Делов-то на три копейки!
Он взглянул на наручные часы в золотом корпусе и похлопал по плечу сидящего за рулем телохранителя:
– Тимур, давай в «Прибалтийскую». Нас ждут.
– Спросить, говоришь? – пробормотал, нахмурившись, человек в черных очках. – Что ж, спрошу…

Глава 9

Сергей оставил машину в квартале от своего дома, вышел и посмотрел на часы. Без десяти четыре утра. В это время спят практически все – от уже успевших угомониться алкашей и полуночников до досматривающих последние сны «жаворонков» – любителей просыпаться на рассвете. Подтверждением этому служило лишь одно светящееся окно шести жилых домов, мимо которых прошел Северов.
Сегодня он в предпоследний раз зайдет в квартиру, где были убиты жена и дочь, заберет из нее спрятанный в тайнике автомат «узи» с комплектом патронов, баллончик с нервно-паралитическим газом, электрошокер и кое-что еще. Потом он вернется туда еще лишь единожды, чтобы оставить там мертвого подонка Стацевича, которому посмертно предстоит сыграть свою роль – убитого и сожженного бандитами майора Северова.
Сергей зашел в освещенный тусклой лампочкой подъезд, на лифте поднялся на седьмой этаж и открыл дверь квартиры. И застыл, ощущая, как в висках с жуткой силой начинает стучать ускоряющийся пульс. Тот страшный вечер, разделивший его жизнь на две половины, все еще стоял перед глазами…
Дважды глубоко вздохнув, Северов взял себя в руки и направился в гостиную. Там, к задней стенке гардероба, был приклеен скотчем компактный израильский автомат. Оторвав его от фанеры, Сергей снял с холодного металла полоски скотча и положил «узи» в приготовленную заранее спортивную сумку. Потом прошел в спальню и принес оттуда спрятанную под кроватью коробку с патронами. Распахнул стеклянные створки среднего отделения мебельной стенки, достал оттуда деревянную шкатулку с орденами и маленьким брезентовым мешочком, в котором хранились извлеченные военными хирургами из его тела семь пуль, и тоже положил их в сумку. Из плотного ряда выстроившихся в верхнем отделении книг вытащил толстый альбом с фотографиями. Из кладовки принес спрятанные на антресолях наручники, электрошокер и газовый баллон «ви-икс». Кажется, это было все…
И вдруг в абсолютной тишине квартиры оглушительным трезвоном напомнил о себе находящийся в прихожей, на подвесной полочке, телефон. Сергей обернулся, подошел к надрывающемуся аппарату и протянул руку, в последний момент задержав пальцы в сантиметре от трубки. Кто бы это мог быть? Он еще раз взглянул на часы, которые показывали уже двадцать минут пятого, наконец, решившись, медленным движением поднял трубку и молча приложил ее к уху.
– Алло?!. Алло?! Сергей Николаевич, это Юрий Фергер!.. Вы меня слышите, алло?!
С председателем правления «Северного торгового банка», Юрием Фергером Сергей виделся лишь однажды. Это было примерно полгода назад, когда возглавляемый Фергером банк неожиданно объявил о своем решении выплачивать ежемесячные пособия семьям погибших при исполнении служебных обязанностей сотрудников питерских спецподразделений милиции. Странный жест финансовых воротил, вдруг заговоривших о необходимости посильной помощи правоохранительным органам, вызвал тогда у Северова противоречивые чувства. Он, как и абсолютное большинство его товарищей, считал, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Следовательно, широкий жест «новых русских» был какой-то хитрой акцией, цель которой пока оставалась в тени. Но, как бы там ни было, все понимали, что предлагаемые банком ежемесячные сто пятьдесят долларов каждой семье погибшего милиционера отнюдь не были лишними. Поэтому полковник Кирилленко и банкир Фергер, с улыбкой и взаимными благодарностями пожав друг другу руки, подписали совместный документ. Так или иначе, обещанные банком деньги до сих пор выплачивались регулярно…
Сказать, что позвонивший Северову банкир был взволнован, – значило не сказать ничего. Он был просто в панике. Северов сразу же ощутил это по дрожащему голосу и прерывистому, свистящему дыханию.
– Да, я вас слушаю, – ответил Сергей. – Что-то случилось, Юрий Германович?
– Извините, ради бога извините, что беспокою вас среди ночи, но произошло страшное, немыслимое!.. Помогите, умоляю!..
– Прежде чем вы продолжите, – суховато сказал Северов, – ответьте мне на один вопрос: вы уже в курсе, что я больше не являюсь командиром СОБРа?
– Естественно! Поэтому я звоню именно вам, а не дежурному на Литейный проспект!.. – Фергер просто захлебывался словами. – Прошу вас, умоляю, встретиться со мной немедленно, сейчас!.. Вы – моя последняя надежда! – Казалось, доведенный каким-то ужасным событием до крайнего нервного перенапряжения мужчина сейчас разрыдается. – Я пришлю за вами машину… Ради бога!..
– Так! – жестко оборвал его Сергей. – В общих чертах, без подробностей: что стряслось?
– Постараюсь!.. – прерывающимся от волнения голосом прохрипел Фергер.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

загрузка...