ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Как он ни устал, но сегодня ему больше не уснуть.
Адам выбрался из постели. Не зажигая свечу, он кое-как оделся, завязав галстук с такой небрежностью, при виде которой Фенвик упал бы в обморок. Но в планы Адама не входила встреча с камердинером или с кем-то другим.
Он вышел в темный коридор и спустился вниз. Часы в библиотеке пробили полпервого. Все слуги отправились спать, а мать и Софи удалились на покой еще раньше. Сирил тоже спал, утомленный волнениями за день. Адаму предстояло лишь избежать встречи со сторожем на переднем крыльце.
Крадучись, словно беглец из тюрьмы, Адам вышел через боковую дверь и направился по каменной дорожке через сад. Дойдя до железной решетки, он открыл ключом калитку. Подождав в тени платана, пока проедет карета он быстро зашагал по улице.
Свободен! Он был свободен от ограничений, которые диктовал его титул. Здесь он был обычным путником, спешащим по своим делам. Адам был потрясен, испытав новые ощущения. Почему он никогда раньше не делал этого? И почему считал свое высокое положение помехой?
Ему просто нужно было побыть одному. Нужно было время, чтобы подумать.
Он всей грудью вдохнул ночной воздух, наслаждаясь его свежестью, несмотря на неистребимый запах конского навоза и разлагающихся отбросов. В городе он строго придерживался принятого у семьи правила путешествовать только в карете или верхом. Мать постоянно напоминала, что герцогу Сент-Шелдону не пристало расхаживать по улице, словно простолюдину.
Однако в семейном поместье в Дербишире Адам часто совершал длительные пешие прогулки по вечерам. В это время, в одиночестве, ему лучше всего думалось, его не отвлекала болтовня гостей или бесконечные рауты и званые вечера. Именно в эти часы он мог сосредоточиться на проблемах управления огромным имением, проанализировать виды на урожай или прикинуть целесообразность покупки новой партии молочных коров.
Но сегодняшняя ночная прогулка должна была прояснить голову и охладить чувственный пыл. В последнее время он слишком много думал о Мэри. Особенно с тех пор, как она поставила под сомнение его честь.
Вы мне солгали. Вы заставили меня поверить, что вы – спаситель моей сестры, а на самом деле оказались ее врагом. Вы лишены принципов и, совершенно определенно, всякой морали, а о приличиях вы и не слышали никогда!
Его не должна была волновать такая низкая оценка. Однако она подорвала основы его веры в себя. Мэри заставила его предположить, что он, возможно, и не джентльмен вовсе. Он, кто так гордился своей порядочностью и честью.
– Эй, ты! – послышался грубый мужской голос. – Иди-ка, помоги моим людям.
Адам посмотрел через улицу и увидел карету. Она причудливо накренилась, одно колесо валялось на мостовой. И пока кучер и форейтор пытались ее выровнять, грузный мужчина в котелке нетерпеливо расхаживал рядом.
При виде Адама он повелительным жестом позвал его.
– Не теряй времени, парень. Я заплачу тебе шиллинг за несколько минут работы.
Адам напрягся. Никто и никогда не обращался к нему в таком властном тоне.
Но тут он понял, как, должно быть, выглядит: в скромной одежде, пеший, словно слуга или торговец, которому не по карману карета. Да, видимо, за анонимность тоже приходится платить.
Он подошел к карете и присел, вглядываясь в темноту под ней.
– Сломалась ось? – спросил он у кучера.
– Нет. Проклятый штырь разболтался. Ежели ты и Роуч сумели бы поднять ее, я смог бы надеть колесо.
Адам кивнул. Он и тощий форейтор ухватились за край кареты и приподняли его, но в этот момент пара гнедых нервно дернулась, потянув карету вперед.
– Эй вы там, придержите лошадей! – велел Адам джентльмену.
– Прошу прощения?
– Не стойте, как осел. Займитесь делом, и немедленно.
Пораженный властным тоном Адама, хорошо одетый джентльмен какое-то мгновение таращился на него, а потом поспешил схватить поводья. Вскоре колесо удалось водрузить на место, и кучер укрепил штырь. Адам вытащил платок и вытер грязь с пальцев.
Джентльмен торопливо подошел к нему.
– Прошу прощения, милорд, я сразу не понял, что вы принадлежите к знатному кругу. – Он заискивающе вглядывался в его лицо. – Если позволите познакомиться…
– Не позволю, – отрезал Адам.
Повернувшись, он устремился в темноту. Он был не столько возмущен поведением джентльмена, сколько собой. Неделю назад он и сам, не задумываясь, обратился бы к любому прохожему с подобным высокомерным снисхождением. Как унизительно сознавать, что Мэри была права насчет него.
Слова отца, произнесенные на смертном одре, с тех пор были основополагающими в жизни Адама. Он очень гордился тем, что всегда оставался джентльменом. Но сейчас понял, что обманывался. В глубине его жил человек, вознесший себя на пьедестал, возвышающийся над всеми остальными людьми, человек, настолько высокомерный, что считал себя вправе лгать простолюдину.
Как больно было лишаться иллюзий, больно осознавать, что он заслуживал каждое осуждающее слово, сказанное Мэри. Он, носящий древнее имя Сент-Шелдон, обладал теми же недостатками, что и любой человек, бедный или богатый. Может быть, он не лучше последнего бродяги, прочесывающего набережную Темзы в поисках съедобных объедков.
Какая-то часть его противилась этой неприятной мысли. Простой человек с улицы не обладает достаточным умом, чтобы управлять страной, в то время как знатных людей с детства готовят заседать в парламенте и создавать законы. Если бы знать лишили власти, неминуемо восторжествовала бы анархия, как во Франции во время кровавой революции.
Хотя он и был тогда совсем мал, Адам отчетливо помнил, как гости отца обменивались ужасающими рассказами о зверствах крестьян, которые вздергивали на виселицу целые семьи аристократов. Адам никогда бы не допустил такого насилия на берегах Англии. Он никогда бы не стал просто «гражданином Брентвеллом» и не позволил бы горячим головам вроде преподобного Томаса Шеппарда захватывать его земли и уничтожать то, что он и его предки создавали всю свою жизнь.
Ему хотелось сейчас сказать это Мэри, увидеть, как оживится в споре ее лицо. Она притягивала его как магнит, и он обнаружил, что ноги сами несут его к тихому, уютному району вблизи Стрэнда.
Но она в этот поздний час, конечно, спит. Как раз в этот момент она лежит в постели, нежная, женственная. Она, наверное, обнимает подушку, ей что-то снится в лунном свете, а на губах играет загадочная улыбка…
Жар вспыхнул в нем с новой силой. Как это глупо – позволять фантазиям управлять собой. Лучше уж нанести визит в заведение мадам Антуанетт. Он может заплатить за услуги куртизанки, которая не станет втягивать его в спор по любому поводу и читать нотации. Да, он освободится от физического напряжения – и точка.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82