ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Кроме треска глушилок, которые все знакомые называли чека-джазом, ничего слышно не было. Забивали все, что можно, даже, кажется, свою собственную дребедень.
Авось соседи не появятся сегодня, и кухня в его распоряжении. Альберт достал с тех же антресолей раскладушку и раздвинул ее между газовой плитой и кухонным столом. Положив на нее рваное одеяло, он, не раздеваясь, забрался под него. Зачем простыни, когда без них проще? Это была его последняя в тот вечер значительная мысль.
3.
Окно кухни выходило на восток. Бок никелированного чайника ослепил, и Альберт открыл глаза. Солнце заливало всю кухню. Вчера была зима, а сегодня появилась уверенность, что дальше всегда будет весна.
Никто его не разбудил. Соседи -- золото, цены им нет -- не приехали. Евгения с Зойкой ушли. Даже если бы уже построили монорельсовую дорогу, на службу Алик все равно опоздал. Он сладко потянулся на скрипучей раскладушке, жмурясь от солнца. Потом поднялся, вынул из холодильника яйцо, ударил по нему ножом и вылил в рот сырым. Положил на язык кусок сахару и стал сосать из чайника холодную вчерашнюю заварку.
Позавтракав таким образом, он остановил первую попавшуюся казенную легковую машину, которая довезла его до работы ("Как же ты можешь? Ведь это почти кило яблок для ребенка!" -- говорит Евгения). А он опять смог.
-- Ой, как же теперь?! -- испугалась Камиля. -- Заходил Шубин, я сказала, что ты у смежников и будешь после обеда. Учти, он мог позвонить туда, проверить.
-- Я плевал на Шубина вместе с его занудством, Милька! -- слегка приподнявшись на носках, произнес Кравчук. -- Я видел в гробу Склерцова в белых тапочках. Подай-ка мне чистый лист.
Она поднесла ему на ладонях лист бумаги, а когда он хотел взять, спрятала за спину.
-- Сперва скажи зачем, тогда получишь.
Невольно он обнял ее, и губы соприкоснулись. Камиля очень любила такие игры.
-- Заявление напишу, -- сказал он. -- Увольняюсь.
В мгновение она стала серьезной и старалась понять, не шутка ли это.
-- Увольняешься? Совсем?! Вот это да!.. Тебе всегда везет. А мне -никогда. Я расплачиваюсь за татаро-монгольское иго.
Присев на край стула, он нарисовал размашистым почерком слово "Заявление" и приписал: "Прошу по собственному желанию". Алик со смаком вывел "собственному" и широко расписался, прочертив элегантный зигзаг, состоящий в основном из двух больших букв -- А и К.
В глазах Камили светилась нежность, страх разлуки и еще нечто -наверное, преклонение перед смелостью Кравчука. Он подмигнул и вышел вразвалочку.
Возле склерцовской секретарши Кравчук потряс листком, давая ей понять, что дело важное. В кабинете возле Склерцова склонились двое из исследовательского сектора. Улыбаясь, Кравчук постучал по локтю коллеги, чтобы тот заткнулся и отодвинулся. Альберт молча и с достоинством протянул руку начальнику. Тот удивился, но привстал и руку пожал.
-- Ну что, Склерцов? -- развязно спросил Альберт. -- Все жуешь те же нормативы? Вот так темп! Смелей! Давно пора утвердить!
Склерцов удивленно поднял брови.
-- Ты это что, Кравчук?
-- Чего трусить? В газетах пишут: руководитель должен быть смелым. А ты?
-- Шутишь или что? По-моему, неуместно. Время-то какое рискованное, сам понимаешь!
Альберт не ответил, положил листок.
-- Подпиши, меня время поджимает.
Начальник нехотя скосил глаза, а прочитав, вскочил и нервно заходил по кабинету, натыкаясь то на телевизор, то на столик с телефонами.
-- То есть как? Нет, товарищи, вы только подумайте, какая неприятность у нас в коллективе: Кравчук собирается уйти...
-- Не собирается, а уже уходит, -- уточнил Альберт.
Склерцов оглядел двоих из исследовательского сектора, словно впервые увидел.
-- Идите, я позже вас вызову.
Он подошел к столику с телефонами.
-- Василий Иваныч, сколько у нас получает Кравчук?
Кравчук вдруг подумал, что бухгалтеров и начальников отделов кадров всегда зовут Василиями Ивановичами. Внуки они все Чапаева что ли?
-- Не помню точно, -- замялся Василий Иваныч, -- сейчас взгляну.
-- Что ты за кадровик, если не помнишь?
-- Вот, пожалуйста, Кравчук. Сто пятьдесят.
-- А вакантное что есть? Ну из придержки...
-- Понял. Э... если по сусекам поскрести, найдем должностенку рублей э... на сто шестьдесят.
-- Больше. Спусти очки со лба-то!
-- Да они у меня и так уже на носу. Вот. Сто восемьдесят. Но это...
-- Сам знаю, что это. Готовь приказ на Кравчука. И собирайся в министерство, попросим утвердить. Коньяк захвати в сейфе, который тебе из Еревана поднесли.
-- Будет сде...
Склерцов отключил его и соединился с секретаршей.
-- Элеонора, где шофер?
-- Пошел в буфет чайку попить.
-- Сбегай, я еду в министерство. Возьми в кадрах приказ на Кравчука, перепечатай и на подпись.
-- Зря вся суета, -- заметил Кравчук, с улыбкой наблюдая за действиями Склерцова.
-- Нет не зря, Альберт Константиныч. Если по большому счету, мы перед тобой виноваты. Я лично самокритично признаю. Сколько лет ты у нас?
-- Одиннадцать.
-- Точно, одиннадцать. Я пришел -- ты уже год работал. Анкета у тебя в порядке, человек ты непьющий, в отрасли нашей разбираешься, а вот упустили рост из виду. Ты уж извини.
-- Да чего там! -- Альберт брыкнул ногой. -- Только я все равно ухожу. Меняю профиль.
-- Профиль? -- заскучал Склерцов. -- В каком же разрезе, если не секрет?
-- Не секрет, но в стадии решения, -- многозначительно произнес Альберт, подняв глаза к потолку.
-- Улавливаю, -- Склерцов посмотрел туда же. -- Так если что, ты нас, Альберт Константиныч, не забывай. Мы ведь жили душа в душу...
Камиля не работала, ждала его.
-- Алик, куда? Я ведь умею быть немей рыбы, знаешь.
-- Учиться...
-- В аспирантуру?
-- Вроде... В студию клоунады.
-- Цирк?! Не, а серьезно?
-- Разве я тебя когда обманывал?
-- Еще обманешь. Кобели все одинаковые. Значит, не хочешь довериться. А я думала...
-- Клянусь, в цирк! Кло-у-ном...
Раскосые глаза Камили округлились и застыли.
-- Значит, гениальность. Способности в любом возрасте просыпаются. Я на это уже двадцать три года надеюсь. С половиной.
-- Считаешь, правильно?
-- Еще бы! Чего тут тратить жизнь, рассчитывая запчасти, которых все равно нету и не будет. Там искусство... С Никулиным будешь пить пиво.
-- Почему -- пиво?
-- Потому что я люблю пиво.
-- Мне пора, -- сказал Альберт.
-- А я?
Миля подошла к нему вплотную, так, что он почувствовал исходящую от нее готовность к контакту.
-- Знаешь, -- поспешно зашептала она, оглядываясь на дверь, -- ты был прав. Ведь это даже удобно, что ты женат. Это я, дура, в обед боюсь: вдруг кто начнет ломиться. А сейчас... Хочешь, поцелую?
-- В другой раз, -- галантно ответил женщине джентльмен Кравчук.
Эту часть жизни он уже прожил. В другой части будет что-нибудь более эффектное.
Камиля вытерла слезы и вытащила кошелек. Перед ней стояла важная общественная задача:
1 2 3 4 5 6 7