ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Меня возмущают твои издевательские намеки на мое благородное происхождение, – мрачно заявила она. – Да, у меня были в подчинении слуги, но я никогда не была с ними груба. И не считай меня белоручкой.
Он рассмеялся.
– Конечно, ты берегла их, как берегла бы породистую кобылу. Они же для тебя все равно что животные, верно?
Щеки ее вспыхнули.
– Вы несправедливы ко мне, сударь. Вам ничего обо мне не известно, зачем же вы меня оскорбляете?
Ее гнев передался и ему, но он только стиснул зубы. Хватит на сегодня ссор – он слишком устал. Тяжело вздохнув, он убрал из очага поленья, положил туда растопку, высек огонь, поджег лучину, затем подложил щепочек и только потом – поленья. Комната вскоре нагрелась, и пленница протянула к огню озябшие руки.
На лице ее застыло упрямое выражение, и Ник подумал, что и сам, наверное, выглядит не лучше. Он резко поднялся, пока ее запах вновь не вскружил ему голову.
– Я принес тебе тушеное мясо и хлеб. К сожалению, более утонченных блюд предложить не могу. Так что придется тебе довольствоваться этим.
– Меня бесит твой сарказм, – разозлилась она, вскакивая на ноги. – Если ты намерен сделать меня своей пленницей, изволь обращаться со мной почтительно. Твои язвительные замечания неуместны.
Он бросил на нее взгляд через плечо и двинулся к двери.
– Мы с тобой поразному понимаем слово «уважение». – С этими словами он вышел из комнаты. Ной прибивал к двери толстую доску.
– Не нравится мне все это, – угрюмо пробурчал старик, спустившись в кухню. – Зачем держать девчонку взаперти? Начнут ее искать, найдут, и придется тебе отвечать, почему ты с ней так обращался.
– У меня нет другого способа себя обезопасить. Прежде чем ее отпустить, я должен удостовериться, что она не донесет на меня властям. – На душе у него было смутно, но тем не менее он неуверенно добавил: – Ей надо испробовать на себе, что такое унижение. Только тогда она станет покладистой.
Ной чтото буркнул себе под нос, но Ник не стал его слушать. Мисс Ева не заслуживает снисхождения.
Глава 4
– Ну что, очередная ночная вакханалия, братец? – спросил Ник, входя на следующее утро в спальню Итана в особняке Левертонов на Берклисквер. Слово «братец» призвано было взбесить Итана, которому было неприятно состоять в родстве с человеком, появившимся на свет» лондонских трущобах. Да и кровными братьями они не были: Итан приходился ему двоюродным братом, от чего старался откреститься при каждом удобном случае.
Сэр Итан Левертон выглядел так, словно страдал неизлечимой болезнью: одутловатое бледное узкое лицо, покрасневшие глаза. Устал от жизни и преждевременно постарел, пронеслось в голове у Ника. Итан был моложе его на три года, ему исполнилось двадцать пять, но на вид ему можно было дать больше – разгульная жизнь, притоны и игорные дома наложили на его черты свой отпечаток. Если Итан и дальше будет вести подобный образ жизни, то не дотянет и до тридцати.
– Не кричи на меня, – проворчал Итан, слабо отмахнувшись от Ника, и прижал пальцы к вискам. – У меня голова раскалывается.
– Я говорю совершенно спокойно, но после выпитых бутылок портвейна – сколько их было… пять, шесть? – тебе и шепот покажется криком.
Ник прошел по великолепному персидскому ковру к кровати, на которой сидел Итан, одетый в панталоны до колен и сорочку, испачканную блевотиной. Комната была пропитана зловонием, и Ник невольно зажал нос рукой.
– Ты испачкал резную кровать твоего отца, Итан, а он так гордился ею – ведь она сделана из вишневого дерева. Говорил даже, что однажды на ней довелось спать Карлу Первому во время одного из его путешествий.
– Фи! Отец верил всяким глупым россказням, – пренебрежительно фыркнул Итан и, опершись ладонями о колени, громко зевнул.
– Лучше уж так, чем самому стать притчей во языцех. Твои дебоши войдут в историю. Мне стыдно за тебя, Итан.
Ник отдернул тяжелые портьеры и распахнул окна. Выглянув на улицу, он увидел в сквере слугу, прогуливавшего толстого пса, и торговку молоком.
Он отошел от окна и чуть не споткнулся об одежду, разбросанную по полу. Подняв дорогой, расшитый золотом камзол, он заметил, что на нем не хватает нескольких серебряных пуговиц – должно быть, их украли, – а шитье коегде порвано. Он швырнул камзол брату.
– Если ты будешь тратить состояние Левертонов на азартные игры и каждый день заказывать новые наряды, то не пройдет и года, как ты пойдешь по миру.
– Не твое дело, – огрызнулся Итан, с трудом повернув голову и бросив на Ника злобный взгляд.
Ника разозлила и одновременно опечалила его враждебность. Итан не имеет права порочить доброе имя семьи Левертон.
– Мне наплевать, как ты распоряжаешься своей жизнью, Итан, но если ты осмелишься посягнуть на ту часть наследства, что принадлежит Делиции, тебе придется иметь дело со мной. Мне известно, что по закону ты являешься наследником всею состояния сэра Джеймса и опекуном сестры. Так что постарайся вести более достойную жизнь. От твоих выходок страдает ни в чем не повинная Делиция.
– Черт возьми, Ник, ты поучаешь меня прямо как отец! Можно подумать, твоя репутация девственно чиста. За тобой тоже много чего числится.
– Пусть так, но я хотя бы не веду себя как свинья. И не сорю деньгами. – Ник скрестил руки на груди и оглядел комнату. Вокруг царил беспорядок: грязные хрустальные бокалы, пустой графин, засаленные мятые шейные платки, булавки, кружевные оборки, туфли на высоких каблуках с болтающимися серебряными пряжками, сапоги, чулки, часы с треснувшим стеклышком, парики, щетки для волос, пудра – все это валялось на ковре.
Элегантная спальня, в которой некогда родился сам Итан, теперь походила скорее на будуар куртизанки, чем на комнату молодого баронета. На обитых зеленым шелком стенах там и сям виднелись пятна, пейзажи в золоченых рамах висели криво. На портьере над кроватью красовалась огромная прореха, бахрома была местами оборвана.
В комнату вошел слуга Итана, и Ник напустился на него:
– Сейчас же убери это безобразие, Шепли! Почему ты допускаешь, чтобы вещи сэра Итана находились в таком беспорядке?
Итан метнул на Ника сердитый взгляд.
– Не ори на моего слугу, Ник. Я сам его отчитаю, если будет нужно. И нечего распоряжаться в моем доме.
– Твой дом с недавних пор напоминает свинарник. Сэр Джеймс перевернулся бы в могиле, если бы об этом узнал.
– Отец умер. Он больше никогда не будет читать мне нотаций. И слава Богу, – добавил Итан, воздев руки к небу.
Ник едва удержался, чтобы не залепить пощечину двоюродному брату и не оттаскать его за соломенные космы. Но насилие ни к чему не приведет – это Ник понял много лет назад, но до сих пор Итан не распускался до такой степени.
– Ты так и не узнал, как сильно любил тебя отец.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79