ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Так вот, я ненавижу тебя, норманн! Ненавижу, как никогда никого прежде! Я буду молиться, чтобы мне больше никогда не видеть тебя! Слышишь? Я не хочу тебя видеть!
Его губы сжались. Он схватил Алану за плечи. Она попыталась убежать от него, но, не сумев, снова закричала, отбиваясь изо всех сил.
— Алана, успокойся, милая…
— Дай мне пройти! — кричала саксонка. — Пусти меня! — ей удалось высвободиться.
Она подхватила юбки и пустилась бежать, Меррик выругался и собрался было погнаться следом, но Женевьева уцепилась за его локоть.
— Нет, Меррик! Сейчас оставь ее!
Он обернулся, побледневший, встревоженный.
— Оставить? Да ты с ума сошла!
— Меррик, я знаю, она вернется!
— Не вернется! Разве ты не слышишь? Она меня презирает и ненавидит! Уж тебе-то это известно лучше, чем кому бы то ни было!
— Мне известно лучше, чем кому бы-то ни было, что нет у нее ненависти к тебе.
Меррик сощурил глаза.
— Откуда ты знаешь? Она сказала?
— Нет, — Женевьева покачала головой. — Она мне не говорила, — дама глубоко вздохнула и выложила брату все, что было на уме, моля при этом Бога, чтобы ее догадки оказались справедливыми. — Алана в растерянности и смятении, Меррик. Она мечется между своими чувствами к тебе и любовью к своему народу.
Меррик недоверчиво хмыкнул.
— Чувства! Нет у нее ко мне никаких чувств, кроме одной только ненависти!
Женевьева успокаивающе погладила его по руке, и рука рыцаря напряглась под ее ладонью.
— Прошу тебя, Меррик. Дай Алане сейчас побыть одной. Поверь ей, — умоляла Женевьева. — Да, она на тебя сердится. Но это у нее пройдет. Я уверена, пройдет!
Лицо Меррика оставалось мрачным.
— Алана больше никогда ко мне не вернется, — сказал он сдавленным голосом. — Теперь, после смерти старика, она навсегда отвернется от меня.
Женевьева, как никогда раньше, переживала за своего брата.
— Я знаю, Меррик, это трудно, но ты должен верить, что Алана к тебе вернется.
Меррик поднял глаза, его взгляд устремился на лес, в котором скрылась Алана, убежав от него.
— Хорошо, я прислушаюсь к твоему совету, Женевьева, — отрывисто проговорил он, — но лишь потому, что ты об этом просишь. Однако если Алана не вернется в замок до сумерек, я пойду за ней.
И Меррик ждал… ждал… — пока были силы ждать.
Когда розовый закат окрасил верхушки деревьев, он приказал седлать своего скакуна. Рыцарь искал Алану повсюду, в лесах, на полях, но нигде ее не было.
Гнев жег ему сердце при мысли, что саксонка сбежала и никогда не вернется.
Меррик был неподалеку от недавно выстроенных деревянных укреплений замка, когда вдруг увидел кота. Седрик! Кот сидел посередине проложенной дороги. Подергивая хвостом, он поднял голову, как бы смело и гордо бросая вызов лорду — совсем как его хозяйка! Меррик остановил коня, поглядывая на Седрика. Кот встал.
На мгновение между ними возникло странное напряжение. Однако кот не зашипел и не убежал, как того ожидал Меррик. Седрик остался на месте, помахивая хвостом.
Челюсти рыцаря сжались. Во имя всех святых, лорд готов был поверить, что это чертово создание ожидало, когда он появится.
Меррик послал коня вперед. Когда рыцарь приблизился, кот преспокойно развернулся и неторопливо сошел с дороги. Меррик последовал за ним, влекомый неведомой силой и не имея желания ей противиться. Он отпустил поводья, но конь продолжал идти за Седриком. Кот по узкой извилистой тропинке направлялся вниз, к скалам на берегу моря.
Сначала Меррику показалось, что широкая полоса берега пустынна. Ветер доносил острый солоноватый запах водорослей. На вершине утеса в гордом величии высился Бринвальд.
Вдруг Меррик увидел Алану. Она стояла у подножия огромной скалы, неподвижная, как статуя, только ветер развевал шелковистую массу роскошных волос, словно золотистое знамя. Ее взгляд был устремлен в просторы бурного моря. Кипящей пеной волны разбивались об утес, высоко вздымаясь и рассыпаясь на множество брызг. Алана не двигалась. Воздух был холодным и влажным. Меррик помедлил. Его охватили противоречивые чувства.
Предостережение Женевьевы еще звучало в ушах. Должен ли он уехать и оставить саксонку одну? Умом он понимал, что Женевьева права. Алана сейчас не нуждалась в нем и не хотела с ним быть. Однако потребность держать ее в своих объятиях и чувствовать нежность и теплоту хрупкого тела стала вдруг непреодолимой.
Он снова послал коня вперед. Расстояние сокращалось, и сердце рыцаря странно сжималось. Профиль Аланы гордо вырисовывался на фоне скалы. Она казалась одинокой, как ветер.
Он остановился. Узкие плечи Аланы приподнялись. Она уже знала, что он рядом, и ей это явно не нравилось. Губы Меррика угрюмо сжались. Рыцарь остался сидеть в седле, сохраняя молчание.
Не глядя на него, она заговорила:
— Как ты нашел меня?
Уголки его рта приподнялись в слабой улыбке.
— Седрик привел меня к тебе.
Алана повернулась, не в силах сдержать удивление. Затем ее ресницы снова опустились, быстро прикрыв глаза, чтобы спрятать мысли. Меррику показалось, жизнь покинула ее, и в тот момент, когда она собиралась снова устремить взор на море, все чувства и мысли саксонки вдруг открылись ему, и Меррик проникся ее болью. Никогда прежде не ощущал он такой опустошенности.
Рыцарь сжал поводья в кулаках, едва сдерживаясь, чтобы не спрыгнуть с коня и не заключить ее в объятия, бросившись к ней. Он спокойно позвал:
— Саксонка. Молчание.
Меррик спешился и, подойдя, положил руки ей на плечи. Она сжалась под его ладонями. Он подавил раздражение.
Рыцарь заговорил:
— Становится холодно, саксонка, к тому же ветер… Ты должна позаботиться о себе… и о ребенке, — он коснулся губами спутанной массы ее волос. — Вернись со мной в замок.
Она низко склонила голову, ничего не ответив, но Меррик не ощущал ее сопротивления, когда вел к своему скакуну и усаживал в седло перед собой.
Оказавшись снова в Бринвальде, Алана едва прикоснулась к принесенной в спальню еде. Позднее она стояла у окна, глядя на лунный диск в ночном небе. Ее молчаливость беспокоила Меррика, это было ей вовсе несвойственно прежде. С мрачным выражением лица лорд подошел к Алане, остановился за ее спиной, взял за локоть и повернул к себе. Косточками пальцев провел он по щеке молодой саксонки.
— Женевьева сказала, что я должен на время оставить тебя в покое, — тихо произнес он, — и я держался в стороне, Я оставил тебя одну, Алана, потому что считал, Женевьева лучше знает, как в таких случаях следует поступать, но… — голос рыцаря стал еще тише, — если ты горюешь об Обри, почему не плачешь?
Алана задержала дыхание. Она не ожидала от Меррика такой прямоты. К ее ужасу, слезы мгновенно навернулись ей на глаза — слезы, которые до сих пор она не осмеливалась пролить. Алана зажала рот рукой и зубами впилась в кисть, молясь, чтобы боль придала силы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79