ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Два раза в неделю мы делаем рейсы от острова до острова, и каждый раз, вот уже скоро год, как капитан Бритль… ты умееешь держать язык за зубами? Не надо клятв, поберегиих для той красотки, которая назовет тебя своим женихом! Так вот, капитан Бритль отдает приказания на все случаи – и плохие и хорошие, а сам уединяется в каюте с шахматным платьем,
– Как ее зовут? – перебил Лу.
– Никто не знает, – ответил патрос. – Мы называем ее шахматной доской.
Лу подпрыгнул:
– С бородавкой на щеке?
– И двумя на подбородке. Так вот, мальчик…
– Прямо по носу маяк! – крикнул вахтенный.
Над кромкой горизонта показалась едва заметная верхушка маячной башни.
Глава вторая
Лу на маяке «Скерри-Вор»
Скала была похожа на гигантского кита, чуть скрытого водой, и в том месте, где воображение рисовало его голову, стояла башня маяка высотою в сорок два метра. Шлюпка, в которой сидели сэр Томас, Лу и матрос, работавший веслами, царапая килем скалу, пристала к основанию башни. Входная дверь находилась на высоте не менее пяти метров; для того чтобы попасть внутрь маяка, нужно было подняться по трапу – своеобразной металлической стремянке, состоявшей из бронзовых скоб, вделанных в кладку.
– Первым полезу я! – сказал Лу, когда металлическая дверь наверху приоткрылась и на пороге показалась высокая, тощая фигура смотрителя маяка.
Он кивком головы поздоровался с гостями, затем присел на корточки и, обращаясь к Лу, произнес:
– Ну-с, мистер Стивенсон-младший, милости прошу!
– Я сейчас! – крикнул Лу и весело заработал руками и ногами. «Начинается настоящая тайна», – подумал он, попадая в объятия смотрителя маяка. – Здравствуйте! Пустите меня, я хочу посмотреть, как будет подниматься папа!
Сэр Томас поднимался на маяк не одну сотню раз, он с ловкостью и быстротой обезьяны буквально взбежал по скобам и задержался у самого входа, протягивая руку смотрителю:
– Добрый вечер, мистер Диксон!
– Папа, поднимайся скорей! – крикнул Лу.
– Отойди в сторону, сынок, – сказал сэр Томас. – Раз, два. Гоп-ля! – И он легко коснулся ногами гранитного пола возле поручней металлической винтовой лестницы.
Лу всегда и всюду ожидал тайн, острых и эффектных неожиданностей, событий наперекор логике. На языке взрослых всё это можно было бы назвать одним словом: сюрприз. Этих сюрпризов, неожиданных подарков, раздаваемых судьбой всем и каждому, очень много было на маяке. Смотритель его, мистер Диксон, осведомленный о любознательности единственного сына инженера Томаса Стивенсона, заготовил маленькую лекцию и немедленно приступил к ней, как только Лу положил правую руку свою на поручни лестницы. Дверь закрыли, и в полумраке необычного помещения так странно и таинственно прозвучали слова мистера Диксона:
– Мой дорогой гость, – на плечо Лу легла тяжелая, с широкой ладонью рука, – ты, наверное, не догадываешься о том, что под нашими ногами, в сплошном каменном фундаменте, находится цистерна с пресной водой и кладовая, где хранится сурепное масло.
Лу вздохнул. «Начинается», – подумал он.
– В нашей цистерне сейчас не меньше тысячи ведер воды, а в кладовой девятьсот ведер масла. Этого запаса хватает на девять месяцев работы маяка.
– А воды? – спросил Лу, чувствуя себя, как в склепе.
– Тысячи ведер воды достаточно на один месяц. Слышишь, как шумит океан?
Странно, шум океана проникал сквозь стены толщиной в три метра и, концентрируясь внутри башни, создавал впечатление ровного, слитного стона на самом нижнем «до»; этот стон порою смолкал, и тогда одну-две секунды длилась такая давящая, страшная в своем предельном безмолвии тишина, что Лу инстинктивно шагнул к отцу, прижался к его боку и столь же инстинктивно произнес то, о чем думал:
– Здесь хорошо, есть тайны…
– О, тут столько тайн! – серьезно отозвался смотритель. – Ну-с, будем подниматься. Сэр Томас, милости прошу!
За отцом, каждый шаг которого будил короткое, острое эхо, поднимался Лу, и на расстоянии пяти-шести ступенек от него тяжело ступал мистер Диксон.
– Жилые помещения для прислуги, – сказал он, когда слева и справа от Лу показались площадки и в глубине их металлические двери. – Кухню мы уже прошли.
– Становится светлее, – заметил Лу, задерживаясь на ступеньке. – Еще долго подниматься, сэр?
– Всего без малого сорок два метра. Мы прошли одну треть. Слышишь, как шумит океан? Фонарь уже зажжен.
– А вокруг маяка, сэр, есть тайны?
– Очень много, дружок, и одну я намерен подарить тебе.
– Спасибо, сэр! А какая тайна?
– А вот я намекну, а ты постарайся догадаться!
– Шахматное платье, сэр?
Над головой Лу громко рассмеялся сэр Томас. Шестью ступеньками ниже фыркнул смотритель.
– Ты что-нибудь слыхал о перелете птиц? – спросил он.
– Знаю, сэр!
– Хорошо. Сейчас налево от нас мастерская для мелкого ремонта. Еще двадцать ступенек – и мы достигнем склада маячных принадлежностей. Сразу же под фонарем находится дежурная комната вахтенного.
– Спасибо, сэр, всё это очень интересно, – сказал Лу, раздумывая над тем, какое отношение к тайнам может иметь осенний перелет птиц. – Позвольте спросить, сэр, а где же вы тут гуляете? Папа говорил, что вас сменяют раз в месяц. Надо же где-нибудь гулять, пройтись, размять ноги! Вы ходите по лестнице – вниз и вверх?
– Прогулка на маяке – наружная галерея фонаря, – ответил смотритель. – Уф!.. Еще тридцать ступенек – и мы пришли. Сэр Томас! – крикнул он, поднимая голову. – Вы уже достигли?
– Я уже достиг! – донесся сверху рокочущий, веселый голос. – Мне не терпится заняться моим фонарем.
– Присядем здесь, Лу, – устало произнес смотритель, опускаясь на каменную скамью в нише подле площадки, на которую вступил и Лу. Однако он не захотел садиться, его неудержимо тянуло наверх, к фонарю, к наружной галерее, по которой можно пройтись, если правда, что сам смотритель гуляет по ней…
– Устал, – тяжело вздохнул мистер Диксон. – Еще год – и я кандидат на пенсию. Тридцать лет служу я на маяках. Возле самого моего носа корабли превращались в щепки, я и мои подчиненные спасли за эти годы семь тысяч человек. На наших глазах утонуло столько же. Тяжелая работа, препротивная служба, мальчик!..
– Вы говорили о перелетных птицах, сэр, – напомнил Лу, облокачиваясь о поручни и чувствуя себя пленником некоей башни в тюрьме, о котором он читал в романе Дюма. – У вас больное сердце, сэр? Печально, – протянул он, подражая интонации Камми. – А у меня что-то с легкими, сэр. Вот и сейчас, – они хрипят, как кузнечные мехи.
– Плохо сказано. – Смотритель махнул рукой и опустил седую голову. – Про сердце говорят, что оно бьется, как птица. Какое глупое сравнение, мальчик!
– Я написал пятнадцать стихотворений, сзр, – кстати заметил Лу, вовсе не желая хвастать.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88