ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Категорически не согласен: перечисление достижений нашего или какого другого хозяйства – это скорее всего финал лекции, беседы, но только не начало… Советские люди многого достигли, успехи велики, перечисление их занимает столько разговорного времени, что у тебя не остается нужных минут для анализа недостатков… Начнем с критики, а?! Смотрю недавно телевизор, выступает мой однокашник, говорит: «Были трудности, но мы закатали рукава, мобилизовались. Рабочая злость – она помогла…» Мне стало грустно, очень грустно.
Терминология . Не обговорим терминологию – истину не отыщем, ей-ей. Товарищ сказал: «Рабочая злость!»
Слово «злость» – имя существительное, играть с ним и Зевсу не положено… Дайте прикурить. Спасибо! Итак, злость – это злость, имя существительное, обозначающее одно из негативнейших состояний человека, его психики! Предвижу возражение: «Дело не в терминологии!» Вам кажется, что выражение «Обозлился на самого себя, перестроился, изобрел полутораколесный велосипед!» – правомерно. Не могу согласиться. Велосипеды обычно, то есть в типичной ситуации, изобретают не от «злости на самого себя», а в состоянии вдохновения, воодушевления, творческого подъема. Будь оно неладно, творчество, если начинается со злости. Нет, слова «рабочая злость» – такие привычные по годам первых пятилеток – теперь, мягко говоря, звучат странно, и, когда мой однокашник их употребил, мне подумалось: «Ох, какое же отсталое производство у тебя на предприятии, дружище!»
Труд . Здесь у нас с вами разногласий быть не может: святое, возвышающее, поэтическое дело – труд. Сладостное, воодушевляющее, поэтическое дело – труд. Сладостное, воодушевляющее, если человек не ошибся в выборе профессии или он – не лентяй… Три года назад меня начал «возить» молодой шофер Павел, в июле ему полагается отпуск – парень грустнеет, ходит точно в воду опущенный. «Что такое, шеф?» Отвечает: «Не хочу в отпуск! Скучно без машины…» И только после этого я, бесчувственный человек, замечаю, как меняется Павел, едва включит первую скорость. Короче, три дня назад, услышав товарища по телевидению, разговариваю с шофером: «Павлик, только откровенно… Испытываешь иногда вот такое: рабочую злость? Для того, чтобы добиться высших производственных показателей?» Понял мгновенно и… обиделся. «Какая рабочая злость, если машина у меня всего семьдесят тысяч километров прошла? Обижаете! И знаю, за что!» – «За что?» – «А за то, что у меня всю дорогу „Маяк“ поет. Вот вы и морщитесь!» И пришло мне в голову, что у моего «телевизионного» товарища, употребившего слова «рабочая злость», машина прошла миллион километров или до сих пор не тронулась с места? А?! Павел меня тогда же спросил: «А вот про интеллигенцию не говорят „интеллигентная злость“ – почему?» Я отвечаю: «Не обгоняй этот самосвал, жидкий бетон плещется…» Он отвечает: «По вдохновению гоню – будет порядок!» Вдохновение! А не рабочая злость…
Еще о труде . Не будем мелочными, не станем фетишизировать терминологию. «Рабочая злость» находит и еще будет находить сторонников, но все-таки категорически утверждаю: «рабочая злость» вещь в годы НТР вредная. Рабочая злость. К чему? К кому? К бездарному начальнику цеха или директору завода? Но ведь такие ныне редкость. Помните, в телефильме «Обретешь в бою» героя заставляют пускать домну, когда нет для металла изложниц? Знаете, на кого должна была бы направиться рабочая злость героя? На Госплан, министра отрасли, директора завода – не много ли для одного молодого инженера! Но главное не в том, что он – один, а их – много, главное в существенном: никакой пользы «рабочая злость» дать литейному производству не может – нет же изложниц! О другом, видимо, тут речь. Критика снизу, спокойная от уверенности в полной победе борьбы с бюрократизмом, право апеллировать, наконец, возможность призвать на помощь партийный аппарат – имеет ли это отношение к «рабочей злости»? Злость, по литературе, кровавой пеленой застилает глаза, мешает хорошего работника отличить от плохого, истину от кажущейся правдушки… Нет, товарищи, злость делу не помощник, особенно в таком радостном деле, как труд, творчество. Они на разных полюсах, труд и злость!
Зло и добро . Ей-ей, ломимся в открытые двери? Кто лучше и быстрее валит лес: злой отчего-то машинист бензопилы или счастливый от молодой любви? По фронтовому прошлому отца знаю, что злость, как он рассказывал, и на фронте до добра не доводила: разозлился, высунулся из окопа – лоб пробит! На фронте любовь побеждала вернее, чем ненависть. Любовь к Родине, свободе, братству, равенству… Однако вернемся к нашей теме. Эстетика труда стала предметом изучения, обучения. Эстетическое удовольствие, получаемое от труда, – вещь безусловная, и не говорите мне, что может получать от работы удовлетворение человек, который пришел на делянку, переполненный «рабочей злостью»!
Сущность . Вы правильно меня останавливаете и насмешливо улыбаетесь… Какого черта, дескать, Худяков привязался к такому условному термину, как «рабочая злость»? Говорили же так, когда строили Магнитку? Во-во! Магнитку строила отсталая страна в окружении зубастых Чемберленов, с Магниткой – дело ясное. Но почему, спрашивается, в эпоху НТР, в годы, когда мы первыми вывели спутник и человека в космос, продолжаем по-прежнему взывать к рабочей злости? На кого, спрашивается, может злиться рабочий – ведущая сила страны развитого социализма? На самого себя – единственный ответ! Странно, а?!
Рабочая злость на конвейере . «ВАЗ – это качество»! Под таким заголовком печатала серию очерков о заводе одна газета. Но ВАЗ – конвейер, система контроля, подбор кадров, исключающие ошибки устройства и так далее. Создан он для получения высококачественной продукции. Понятно, что убеждать рабочих вазовских конвейеров, а потом читателя, что ВАЗ – это качество, так же наивно, как утверждать, что самолет должен летать… Если на конвейер ВАЗа придет сборщик, переполненный «рабочей злостью», мастер, присмотревшись, должен отправить его домой; кучу дров наломает злой человек на конвейере.
Неторопливо, монотонно, на вид скучновато работают ребята на главном конвейере ВАЗа, одетые в чистенькие спецовки с ладьей на груди, но монотонность – бич конвейера – редко «берет» молодых вазовцев: они почти все хохмачи, шутники и подначники. Работа – это работа, но на двух километрах главного конвейера улыбок в сто раз больше, чем непроспавшихся лиц. Злых почти нет – злые не вышли на работу, решая вопрос, увольняться или не увольняться с завода, где его – злого – черты характера не монтируются с веселым и общительным народом. Эх, похвалюсь! На лесосеках нашего леспромхоза в бодрящий морозец или солнечным днем угрюмого лица не увидишь…
Понимаете, отчего воюю с «рабочей злостью»?
1 2 3 4 5 6 7