ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Эффи… Шесть лет назад Цани подобрал ее на тротуаре у дверей своего клуба. Поскольку она наотрез отказалась говорить о своем прошлом, нетрудно было догадаться, что она убежала из дома. Тогда это было маленькое, жалкое создание, умирающее от голода, грязное, с большими зубами, видневшимися из-под заячьей губы. Цани нашел выход, устраивающий обе стороны: ему требовалась кухарка, а так как никто не разыскивал девчонку, он предложил ей остаться у него и теперь нещадно эксплуатировал, как и всех своих служащих.
– Добрый вечер, мистер Корридон, – тихо проговорила девушка.
Цани злорадно усмехнулся, заметив ее смущение. Его смешило, что Эффи по уши влюблена в Корридона.
– Поднимись вместе с ним в свою комнату. Он хочет посмотреть в окно или еще бог знает куда.
Следуя за Эффи, Корридон прошел через бар и попал в плохо освещенный коридор. Едва только за ними закрылась дверь и не стало слышно голосов, он поймал девушку за руку и притянул к себе.
– Ну как, Эффи, ты довольна, что снова видишь меня? – с улыбкой спросил он. – Ты, конечно, будешь возражать, но я держу пари, что за все это время ты и не вспомнила обо мне.
– О, что вы, совсем наоборот! – пылко запротестовала она. – Я никогда вас не забуду! Клянусь! Только… я не надеялась снова увидеть вас.
– И ошиблась! Мне тоже не хватало тебя, Эффи!
Он рассматривал ее, держа за руку, и неожиданно понял, что ему действительно не хватало ее.
– Как ты изменилась! Как в сказке. Честное слово, ты стала настоящей красавицей.
Она закрыла ладошкой верхнюю губу.
– Не надо так говорить… Это неправда.
– Это ничего не значит – то, о чем ты сейчас подумала. Мы все устроим, только подожди. Ты мне веришь?
Неожиданно ему в голову пришла мысль, и, не думая о последствиях, он продолжал:
– Я знаю парня, который может устроить это. Ты будешь довольна! Как только у меня появятся деньги, мы этим займемся. Ждать осталось совсем недолго, месяц или чуть больше.
Но едва только он закончил эту прекрасную речь, как тут же пожалел о своем легкомыслии. Он часто поддавался таким безотчетным порывам. Не далее как на прошлой неделе он вручил пятифунтовый билет старушке, которая торговала белыми цветами: ему хотелось увидеть ее лицо в тот момент, когда она осознает свое незапланированное богатство. В тот же вечер возле театра Стренда он заметил бедно одетую пару, которая тоскливо разглядывала фотографии артисток. Он купил им два билета в ложу и удалился, обнажая в улыбке все свои зубы при виде двух ошеломленных лиц. Но на этот раз ему не следовало поддаваться благородному порыву, и преданность, которую он прочитал в глазах Эффи, лишь увеличила его замешательство.
Она беспредельно верила ему. Во время войны, когда его часть стояла в Лондоне, он почти все свободное время проводил в «Домино-клубе» и, к большому неудовольствию Цани, нередко заходил на кухню поболтать с Эффи и даже помогал ей мыть посуду. Он делал это не только из жалости – ему приятно было собственное великодушие. Но все обернулось не так, как он предполагал. К большому удивлению, он вскоре обнаружил, что и сам нуждается в Эффи, вернее, в ее обожании. Она призналась как-то, что каждый вечер молит за него Бога, и он еще подтрунивал над ней по этому поводу. Но, как ни странно, мысль об этом поддержала его, когда он попал в лапы гестапо. Она была единственным человеком на свете, который так доверял ему, и это доверие будило в нем глубоко затаенные, почти забытые чувства. Он мог подсмеиваться над ее молитвами, недооценивать ее, но рано или поздно должен был ощутить то тепло, которое исходило от нее и согревало его одинокую душу…
Эффи смотрела на него беспокойно, как пес, который видит кость, но не может достать ее.
– О, нет! Это невозможно! Через месяц?!
– Ну, скажем, через шесть недель. Все зависит от того, когда у меня появятся деньги. Самое большее – два месяца.
Он сказал это с нетерпением, но был доволен собой. Сколько может стоить подобная операция? Сто фунтов? Двести? Может, триста? Он не имел об этом ни малейшего понятия. Надо быть сумасшедшим, чтобы давать подобные обещания! Однако он знал, что никогда не откажется от своего обещания.
Она заметила нотку нетерпения в его голосе.
– Но вы сами нуждаетесь в деньгах! Ведь мне не к спеху, уверяю вас! Но я так рада, что вы предложили мне это!..
– Ладно, ладно, увидим, Эффи. – И неожиданно Корридон почувствовал себя счастливым. Он действительно мог кое-что сделать для нее. И он был ее должником – хотя бы за ее молитвы.
– Пошли. Проводи меня наверх. Об этом поговорим в следующий раз.
Обрадованная, что Корридон улыбнулся ей, она легко взбежала по лестнице. Он медленно поднимался вслед за ней.
Я разобьюсь в лепешку, думал он. У меня давно не было крупного дела, но я сдержу свое обещание. Она того стоит… Забавная девчонка!
Он догнал ее у двери.
– Это здесь, – сказала она.
Корридон вошел. Комнатка была маленькая и темная, и он сразу же споткнулся о кровать.
– Не зажигай свет! – попросил он. – Там снаружи кое-кто караулит меня.
– Кто это? – с беспокойством спросила она, тоже подходя к окну.
– Вот это я и хочу узнать.
Через окно просматривался вход в переулок и часть Фрич-стрит. Одинокий фонарь освещал улицу, но никого не было видно. Некоторое время Корридон стоял не шевелясь, напряженно всматриваясь в ночной мрак.
– Вне всякого сомнения, они должны быть где-то здесь, – проворчал он, открывая окно и высовываясь наружу. Волосы тут же стали мокрыми от дождя. Под окном была пологая крыша.
– Что вы собираетесь делать? – нервно спросила Эффи, видя, что он перекинул ногу через подоконник.
– Хочу попытаться увидеть улицу полностью.
– Вы же упадете! – Она схватила его за руку. – Не делайте этого! Я вам говорю, упадете!
– Ничего страшного! – он нетерпеливо высвободился из ее рук. – Не беспокойся. Я привык к подобной гимнастике.
– Нет, нет! Умоляю вас!
– Не делай глупостей, – сухо сказал он и одной ногой стал нащупывать крышу, пока не обнаружил водосточную трубу. Эффи показалось, что он сейчас соскользнет с крыши, и, не в силах выносить это зрелище, она отвернулась и закрыла лицо руками. Корридона поразило, до чего близко к сердцу она принимает его участь. Черепицы были мокрые и скользкие. Если он поскользнется или труба не выдержит, верная смерть ждет внизу. Но мысль об опасности не остановила его, он просто не думал о таком исходе.
Корридону надо было добраться до кирпичной стены, отделяющей «Домино-клуб» от соседнего дома.
Холодные капли дождя стекали с крыши в виде маленьких ручейков. Одно короткое мгновение водосточная труба прогнулась под тяжестью его тела, но все же выдержала. Он быстро преодолел последнее препятствие и глянул вниз. Все правильно: с этого неустойчивого наблюдательного пункта можно было обозревать всю улицу.
И он принялся методично осматривать каждую дверь, каждую щель или нишу в стене, надеясь обнаружить какое-нибудь движение или огонек сигареты, которые указали бы ему место, где прячутся его преследователи. Несколько долгих минут он оставался неподвижным, забыв про дождь и холод, но ничего не обнаружил. И все же решил еще раз внимательно осмотреть пустынную улицу. Наконец его терпение было вознаграждено: Корридон уловил едва заметное движение в проеме одной из дверей, метрах в пятидесяти от перекрестка. Его глаза уже привыкли к темноте, и теперь он, мучительно напрягая зрение, пытался рассмотреть, как выглядит его преследователь. И тут ему снова повезло: по улице проехало такси. Его фары осветили проем, в который напряженно вглядывался Корридон, и он увидел небольшого роста человека, одетого в плащ защитного цвета, застегнутый до самого подбородка. На голове его был черный берет солдатского образца. Затем такси свернуло, и снова все поглотила тьма.
Корридон ни секунды не сомневался, что перед ним один из преследователей. Он никогда не встречал этого типа и никак не мог понять, что заставляет его часами выстаивать под холодным дождем. Корридон был уверен, что человек в берете – не единственный его преследователь. И вполне вероятно, что девушка-иностранка, которую Крей приводил в «Домино-клуб», из той же банды. Карабкаясь обратно в комнату Эффи, Корридон решил больше не заниматься типом в берете. В этом деле замешан Крей, а его всегда можно найти через Цани.
Вот пусть Крей и объяснит эту тайну.

Глава 2

На следующее утро, часов в десять, Корридон уже стоял у дверей квартиры Крея. Он провел ночь в «Домино-клубе», устроившись в кресле, ноги на столе, несмотря на уговоры Цани пойти домой. На заре он снова влез на ту же крышу, но не обнаружил человека в черном берете. Из предосторожности он покинул клуб не обычным путем, а перемахнув через кирпичную стену, которая выходила на соседнюю улочку. Там он взял такси и поехал на Чаринг-кросс-роуд, где зашел в парикмахерскую побриться.
В ближайшем маленьком кафе Корридон позавтракал, а потом просидел еще около часа, попивая кофе и перелистывая газеты. Он устроился таким образом, чтобы видеть всех, кто проходит мимо, но человек в черном берете все не появлялся.
Покинув кафе, Корридон не меньше часа прохаживался по улицам, чтобы убедиться, что за ним никто не следит, а потом направился к дому Крея.
Крей жил на маленькой грязной улочке в квартире из четырех комнат, расположенной над табачной лавкой. Чтобы попасть к нему, надо было пройти мимо вонючих мусорных баков, которые загораживали вход, и подняться по лестнице без ковра до слабо освещенной площадки. Дверь в квартиру находилась в дальнем конце площадки.
По тому, как вел себя Крей в обществе, как одевался, его можно было принять за дипломата или крупного специалиста с Харлей-стрит. У него был весьма респектабельный, светский вид, говорил он всегда уверенно, многозначительно, и его считали состоятельным, деловым человеком. Это обязывало его жить в соответствующем квартале, и поэтому он снимал квартиру в Вест-энде, но в то же время у него не было средств оплачивать дорогое жилье. Его финансов хватало лишь на то, чтобы хорошо одеваться, и не более. Своей настоящей профессии он стыдился, и поэтому никто из окружающих и не догадывался, что профессия эта – карманные кражи. Даже Корридон, который знал Вест-энд как свои пять пальцев, был в неведении относительно истинного лица этого человека.
В течение многих лет Крей успешно опорожнял карманы публики. Он безумно боялся полиции, поэтому выбирал свои жертвы очень осмотрительно, со знанием психологии, и приступал к делу только тогда, когда убеждался, что риск стоит того. Его пальцы были невероятно искусны. Снять колье или брошку, открыть женскую сумочку и вытащить оттуда деньги было для него детской игрой. Никто никогда его не заподозрил – даже полиция, хотя полицейским не давали покоя сообщения о том, что какой-то ловкий карманный вор давно промышляет в этом районе и, несмотря на все их усилия, до сих пор не пойман.
Когда Корридон подошел к квартире Крея, дождь прекратился, и бледные лучи солнца высветили грязь и запустение этой улицы.
Корридона поразило, что Крей, элегантный, гладко выбритый, даже несколько надменный мужчина, живет в таком месте. Он приостановился, проверяя, правильный ли адрес ему дали. Цани предупредил, что квартира Крея находится над табачной лавкой, а это была единственная табачная лавка на улице. Вдоль тротуара выстроилась длинная вереница легковых и грузовых автомобилей. Рабочие торопились как можно быстрее нагрузить очередную машину и равнодушно пробегали мимо. Увернувшись от грузчика, который с мешком картофеля на плече шел прямо на него, Корридон вошел в подъезд и поднялся по грязным ступенькам. Его резиновые подошвы не производили никакого шума. На верхнем этаже он остановился и прислушался. Грохот улицы заглушал любые звуки за дверью. Корридон резко постучал и приложил ухо к двери. Тишина. Через некоторое время послышался щелчок замка. Дверь немного приоткрылась, и он увидел лицо Крея.
Корридон не видел его четыре года, но сразу узнал. Время мало изменило его – правда, он немного похудел, высокий лоб украсили залысины, в углах рта появились небольшие морщины.
1 2 3 4 5

загрузка...