ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Теперь же, спустя такое короткое время, она ощутила странную и совсем несвойственную ей легкость.
Она определенно стала другой. Надежда на то, что Акоре ничего не грозит, оказалась несостоятельной. Время быстротечно, и, может быть, совсем скоро им придется пережить новый катаклизм. Но в настоящий момент она словно плыла вне времени и пространства, находясь в каком-то фантастическом мире, где нет ничего реального.
И ничего запретного.
Персефона смотрела на человека, который нарушил ее уединение. В нем она видела не только красивого мужчину, но силу и симметрию его черт, не только грацию и изящество его мускулистой фигуры, но и то, что таилось внутри.
Она зачерпнула в горсть пузырящуюся воду и протянула ему. Он нагнулся и выпил, коснувшись губами ее ладони.
– Персефона, – проговорил он низким, чуть хрипловатым голосом и притянул ее к себе.
В следующее мгновение она оказалась под ним. Надо сопротивляться!
– Отпусти меня, дурачок! – пробормотала Персефона.
Он засмеялся и прижал ее к холодной сырой земле.
– Ты говоришь «дурачок» с большей нежностью, чем «принц Атрейдис». В твоих устах мое имя звучит как ругательство.
Ее руки уперлись в его плечи… потом заключили их в объятия.
– Но ты же и есть…
– Кто? Дурачок или принц?
– Мужчина… Ты мужчина, а я… я женщина. Но не такая, как акоранки. Ты говорил, что если бы я получила такое же образование, как они, я знала бы некоторые вещи. Но я не получила такого образования.
– Ничего страшного, – ласково проговорил он и припал губами к ее губам.
Поцелуй показался таким же сладким, как вода и воздух.
Персефона выгнулась от удовольствия и задрала кверху его тунику. Их языки играли друг с другом, но ее тело жаждало большего.
Гейвин слегка отстранился. Она возмущенно вскрикнула, но в следующую секунду блаженно вздохнула: он снова лег на нее, но уже без одежды.
Его кожа, туго обтягивающая мышцы и жилы, такая восхитительно-теплая, такая притягательная… Она крепче прижалась к нему и почувствовала у себя между ног что-то твердое.
– Не бойся, – шепнул он, сгреб своими большими руками подол ее туники и медленно обнажил ее бедра и грудь.
Прохладный воздух приятно освежал ее разгоряченное тело. Персефона содрогнулась, но не от холода, а от внезапной робости, смешанной с яростной страстью.
Она столько лет провела в одиночестве, мучимая чувством вины, стыдом, гневом и страхом… По щекам ее побежали слезы. Она ощутила их соленый вкус, когда Гейвин прервал поцелуй и нащупал губами пульс на ее шее.
Персефону охватило неведомое доселе желание. Она не могла лежать неподвижно. Ей хотелось трогать его, исследовать, узнавать…
– Не торопись, – прохрипел он, обхватив ладонями ее груди.
Его большие пальцы принялись описывать круги вокруг затвердевших сосков. Вскоре на смену им пришел язык. Все тело ее напряглось, как натянутая тетива.
– Я не выдержу! – всхлипнула она.
Он поднял голову и, с трудом сдерживая свое желание, успокоил ее: – Выдержишь.
Губы Гейвина двинулись ниже, оставляя за собой дорожку огня. Его руки скользнули под ее ягодицы и приподняли их над землей.
Ошеломленная его ласками, Персефона почувствовала, как по ней прокатываются горячие волны удовольствия.
Между тем он медленно вошел в нее. Почувствовав боль, Персефона испугалась, но уже в следующее мгновение забыла о ней, отдавшись во власть упоительных ощущений.
Взлетев на вершину блаженства, она невольно выкрикнула его имя и воспарила в волшебном мире грез.
Гейвин лежал на боку, держа Персефону в своих объятиях, и не отрываясь смотрел на поросший мхом каменный лик. Ему казалось, будто дух Акоры улыбается.
Несомненно, он видел игру света и затуманенного сознания. Но сознание быстро прояснялось, и в нем билась только одна мысль: «Черт возьми, что я наделал?»
Он возжелал Персефону с первого взгляда, как только увидел ее, дерзкую и решительную, в мужской тунике и с луком наизготовку. Ему уже тогда захотелось уложить ее на песок и овладеть ею.
Но мужчина не должен давать волю своим низменным инстинктам, если у него есть хоть капля порядочности и здравого смысла, а Гейвин всегда считал себя порядочным человеком. Неужели он ошибался?
Она спала в его объятиях, такая теплая и мягкая, поразившая его своей страстностью. Несмотря на терзания совести, он испытывал странное умиротворение, как будто то, что между ними произошло, – в порядке вещей.
Но чувства его обманывали. Она была девственницей, а он опытным мужчиной. Он знал, что надо держаться от нее на расстоянии, и теперь обязан принять ответственность на себя.
И что же делать, ведь его будущее связано с Англией, тогда как Персефона родилась и выросла на Акоре. Он не мог представить ее в какой-то другой стране.
Осторожно отодвинувшись от нее, он встал на мягкую землю и сладко потянулся. По всему его телу разливалось приятное чувство удовлетворенности.
Однако к нему примешивалось и чувство вины.
Персефона спала на боку, спиной к нему. Он невольно залюбовался ее изящными изгибами, тонкой талией и высокой округлостью груди, и где-то в глубине его существа вновь зашевелилось желание.
Сдержанно застонав, Гейвин нашел тунику Персе-фоны и накрыл спящую, потом взял собственную тунику и вышел из храма. В гроте он случайно взглянул вниз, увидел на себе кровь Персефоны. Тихо выругавшись, он вспомнил о своем бесчестном поступке.
Зайдя в воду, он проплавал несколько минут, пытаясь решить, что делать дальше.
Начать следовало с самого неотложного. Выйдя из озера, он поднял с земли свою тунику, оторвал от нее лоскут, а то, что осталось, надел на себя, подпоясав ремнем стройную талию. Когда он вернулся в храм, Персефона еще спала. Бегло взглянув на каменный лик, который по-прежнему улыбался, Гейвин смочил оторванный лоскут водой и осторожно, чтобы не разбудить, повернул Персефону на спину. Она что-то пробормотала, но не проснулась. Он раздвинул ее ноги и аккуратно провел мокрой тряпочкой по нежной коже.
В следующее мгновение он почувствовал на себе ее взгляд.
– Что ты делаешь? – спросила она, не меняя позы. Ее голос прозвучал тихо, слова она выговаривала не совсем внятно.
– Ухаживаю за тобой.
– Я могу…
– Я знаю, ты можешь все сделать сама.
– Дай мне встать.
Она потянулась к своей тунике.
Гейвин отошел в сторону и отвернулся, чтобы не смущать Персефону. Она довольно быстро оделась и прошла мимо него.
Он схватил ее за руку:
– Куда ты?
Она посмотрела на него. Английский джентльмен, которого в нем воспитывали с детства, отпустил бы ее. Но акоранский принц не видел такой необходимости.
– Обратно во дворец, – ответила Персефона.
– Ты хочешь уйти отсюда, как будто ничего не случилось?
– Ничего и не случилось, во всяком случае, ничего важного.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62