ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ведь раньше ты не могла бы полюбить меня, Йенни, не правда ли?
Она нежно провела рукой по его щеке:
– Ах, Хельге, оба мы изменились только в том отношении, что мы полюбили друг друга, и если мы будем еще продолжать изменяться, то только потому, что наша любовь будет все расти. Чего же тут бояться? Мы превратились в счастливых людей – вот и вся перемена.
Он поцеловал ее в шею и сказал:
– Завтра ты уезжаешь…
– Да. А через шесть недель ты приезжаешь ко мне.
– Но нас уже здесь не будет. Самое ужасное то, что мы должны уехать от этой дивной весны.
– Но у нас на родине тоже весна, Хельге. Потом жаворонки… да и облака там такие же, как и здесь, не правда ли? Мы будем гулять по нашим голубым фьордам. Может быть, нам удастся еще сделать с тобой прогулку на лыжах. О, это было бы таким наслаждением для меня, гулять с тобою по всем моим любимым местам, с тобой вместе… по тем местам, где я когда-то весною гуляла одинокая и печальная.
* * *
Рука об руку шли они по зеленой Кампаньи. Наступил уже вечер, и даль подернулась дымкой.
Йенни нежно прощалась с каждой тропинкой, с каждым цветочком. О, все было ей так знакомо, так дорого ее сердцу, все напоминало ей о незабвенных днях, которые она провела с ним здесь.
Где-то высоко над ними пел жаворонок, издали доносились звуки шарманки – это в какой-нибудь остерии плясали крестьяне.
Сердце Йенни сжалось от тоски. Она не могла примириться с мыслью, что должна покинуть все это, уехать от него.
Она шла рядом с ним и чувствовала, как все ее тело обвевает свежим ветерком, у нее вдруг появилось такое ощущение, будто ее тело – здоровый, сочный лист… и ей захотелось отдать его ему…
Они долго прощались друг с другом в темных воротах ее дома. Казалось, у них никогда не хватит духу расстаться.
– О, Йенни… если бы я мог остаться у тебя сегодня ночью!
– Хельге… – она прильнула к нему всем телом, – ты можешь!
Он страстно прижал ее к себе. Но ей стало страшно в то самое мгновение, как она произнесла эти слова. Она сама не сознавала, почему она испугалась, она не хотела бояться. И она сейчас же раскаялась в том, что сделала движение, как будто хотела вырваться из его страстных объятий. Но он сам выпустил ее.
– Нет, нет, я знаю, что невозможно, – проговорил он.
– Но я хочу этого, – прошептала она виновато.
– Да, я верю, – сказал он, целуя ее. – Я знаю, что ты… Но я знаю, что я не должен…О, Йенни, благодарю тебя за все, за все! Спасибо за то, что ты любишь меня! Спи спокойно… Спасибо, спасибо!
Долго по лицу Йенни текли холодные слезы, когда она лежала в постели. Она старалась успокоить себя и говорила себе, что глупо плакать так горько… словно случилось нечто непоправимое.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
I
Прошло уже двенадцать дней с тех пор, как Йенни приехала в Христианию, а она все еще не могла заставить себя пойти к родителям Хельге.
По желанию матери она поселилась у нее, но наняла себе ателье, в котором усердно работала над картинами для предстоящей выставки. Она не думала, что так болезненно будет тосковать по Хельге, по временам ей неудержимо хотелось его видеть, чувствовать его прикосновение, знать, что он принадлежит ей. Она писала ему очень часто и так же часто получала от него письма, которые всегда носила при себе.
В последнем письме он уже в третий раз спрашивал, была ли она у его родителей. Тогда она приняла наконец твердое решение завтра сделать этот визит, который был ей очень не по душе.
На другой день погода резко изменилась к худшему, дул северный ветер и выпал даже град. Однако Йенни не откладывала больше своего посещения и отправилась после полудня на улицу Вельхавена, где жили родители Хельге.
Дойдя до четырехэтажного дома, на дверях которого была прибита медная дощечка с надписью: «Г. Грам», Йенни на минуту остановилась. Она знала, что Грамы живут на четвертом этаже, но она медлила и не входила в подъезд. Сердце ее сильно билось, ее волновал этот визит к совершенно незнакомым людям, которые так или иначе должны были играть в ее жизни известную роль. Она старалась успокоить себя, но неприятное чувство не проходило. Господи, не может же для нее иметь такое значение эта простая формальность! Ведь ее будущие родственники, во всяком случае, не съедят ее. Она взяла себя в руки, поднялась по лестнице и позвонила.
Ей отворила мать Хельге, она узнала ее по фотографии.
– Вы фру Грам?… Я фрекен Винге…
– Очень приятно… Войдите, пожалуйста… – Фру Грам повела Йенни через длинную переднюю, заставленную шкафами и сундуками, и растворила дверь в гостиную, предлагая ей войти.
Гостиная была заставлена тяжелой плюшевой мебелью, на всех дверях висели портьеры, повсюду пестрели безвкусные вазочки и всякие безделушки. Вообще обстановка этой комнаты не отличалась вкусом, но зато в ней было много претензии на роскошь.
– Ах, здесь такой беспорядок… я уже несколько дней не вытирала пыль, – болтала фру Грам. – Мы редко бываем в этой комнате, а я теперь без прислуги. Последнюю я должна была выгнать, до того она была груба и неряшлива. Ну, а новую найти трудно, да и дороги они очень… и помощи от них мало… Да, тяжело быть хозяйкой дома… Хельге предупредил нас о вашем визите, но вы не спешили, и мы решили, что вы не желаете удостоить нас чести…
Когда она говорила или улыбалась, то обнажала две черные дыры в верхней челюсти, где не хватало зубов.
Йенни сидела и молча смотрела на эту женщину… мать Хельге. Она представляла ее себе совсем другой. На тех фотографиях, которые она видела у Хельге, у его матери было красивое лицо и оно напоминало Хельге. И это лицо нравилось Йенни, ей хотелось любить мать Хельге. Но когда она увидала ее, то почувствовала антипатию к ней, и это приводило ее в смущение и глубоко огорчало.
Правда, черты лица этой женщины должны были быть когда-то очень красивы, но теперь уголки рта опустились и в них было горькое выражение. Прекрасные большие глаза темнее, чем у Хельге, но в них застыло выражение недовольства.
Йенни видела, что эта женщина должна была быть когда-то необыкновенной красавицей, но вместе с тем она понимала, что Герт Грам не мог быть счастлив с ней.
– Кандидат Грам просил меня кланяться вам, – сказала Йенни. Она вдруг почувствовала, что не в состоянии говорить в присутствии этой женщины о Хельге как о близком ей человеке и называть его по имени.
– Да, он в последнее время часто бывал с вами, по крайней мере, в своих письмах он всегда упоминал только о вас. Впрочем, вначале он, кажется, ухаживал за какой-то фрекен Ярманн, не правда ли?
– Да, это моя подруга, которая вначале всегда бывала; в нашем обществе. Но в последнее время фрекен Ярманн усердно была занята одной большой работой.
– Она, кажется, дочь полковника Ярманна? Она, должно быть, довольно богата?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57