ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

ведрами вычерпывать на поверхность жижу, следить, чтобы стенки не просели. А на голову его шлепаются комья грязи, того и гляди обрушится и сама бадья.
Немного спустя оба работничка успевают по уши вывозиться в грязи, словно поросята, а вскоре уже трудно отличить, который из них Улис, а который Вилимас, до того они похожи…
В то погожее утро, когда Шяудкулис вежливенько выставил копателей и те в поисках воды принялись петлять-колдовать со своей веточкой по дворам, загонам да огородам, зевак собралось как на престольный праздник. Один боязливо крестились, другие ехидно посмеивались над их выкрутасами с обыкновенным прутом и поддразнивали:
– Эй, вы! Козу не сшибите!
– За угол, за угол сворачивайте! Там уж точно найдется мокрое место…
А третьи тащились по пятам и все канючили, чтобы мастера пошуровали и у них во дворе, – уж так они намучались, поэтому-то и вода для них дороже золота.
Улис пытался вразумить их и добром, и руганью: отцепитесь, мол, дайте спокойно работать, – но деревенские народ настырный, уперлись – и ни с места. Выстругал тогда Вилимас из своего прутика свистульку, дунул разок-другой и говорит:
– Ну вот, горку мы, можно сказать, прощупали, а сейчас сделайте милость, подойдите поближе. Я вам поиграю, вы же попляшите, землю всколыхните… Улис потом пусть приложится к ней ухом да послушает, не булькает ли там.
Люди ошеломленно замолчали, но вот один мужик, сплюнув, отправился восвояси, за ним потянулись и остальные. Этому приспичило картошку окучивать, тому огород пропалывать, а те, кто остался, удрученно разводили руками: да как же ее всколыхнуть-то, коли мужиков тут раз-два – и обчелся…
Улис и Вилимас, словно святые, с благоговейным выражением продолжали свой крестный ход, покуда их занятие не было прервано звонким девичьим смехом. Не успели они оторвать взгляд от земли, как хохотунья выплеснула им под ноги целое ведро воды.
Это была Каролина Григайте. Поднимаясь в гору с полными ведрами, она приметила парней, долго наблюдала за ними и решила подшутить.
Мастера хотели было завернуть словцо покрепче, но увидели проказницу, да так и застыли, разинув рты. Им еще не доводилось встречать на своем веку такой красивой, ладной и бойкой девицы.
– Бог в помощь! – прыснула со смеху Каролина.
– Во веки веков! – ни к селу ни к городу брякнул Вилимас. Но тут, спохватившись, обнажил в улыбке свои зубы-фасолины и весело воскликнул: – Вот это да! Ну и хороша! Очнись же ты, Улис! Скажи что-нибудь!
Но Улис продолжал зачарованно смотреть на плутовку своими серыми глазами, словно перед ним был цветущий сад или, того лучше, пресвятая богородица… И как некстати влез Вилимас со своими восторгами! Все равно как если бы курица раскудахталась в соловьиной роще или осклизлая лягушка в незамутненный лесной родник прыгнула…
– Уж коли не жалко тебе было для нас одного ведерка, – все больше входил в раж Вилимас, – можешь плеснуть этому другу-приятелю на голову еще одно. А очухается он, выкопаем тогда колодец под самым твоим домом, прямо посреди палисадника. Только скажи без утайки: кто ты такая и кто твой суженый? А если нет его еще, выбирай любого из нас. Ну, а коли мы опоздали, так покажи скорей тот омут, откуда ты воду брала, чтобы уж сразу головой туда…
– Нашли дурочку! – ответила Каролина. – Так я вам и скажу! Сначала колодец выкопайте, а уж потом топитесь на здоровье. Хотя такие чертяки, как вы, поди, и в воде не тонут.
– И то верно, – поддакнул Вилимас. – Нас только огонь и берет. Кабы не ты со своей водой, мы бы уж давно дымиться начали.
– Ну и остер ты на язык! За двоих… да нет, куда там, за девятерых чесать можешь, – поддела девушка и приветливо глянула на молчуна Улиса, который из-за своей немногословности казался ей таким красивым и таким притягательно несчастным…
А тот, увидя, что красавица снова надевает на плечи коромысло, подхватил полное до краев ведро и предложил:
– Может, я донесу?..
Когда же он стал подниматься с девушкой в гору, Вилимас опять вспомнил о своей злосчастной судьбе и вполголоса пробормотал:
– Пусть уж Улис попытает счастья, а я и сватом могу побыть. Она сама сказала, что на язык остер. Правда, не очень-то верится, чтобы у такой красотки не было никого на примете. Эх, была не была! Бог не выдаст, свинья не съест!..
Спустя немного времени Улис вернулся. Его трудно было узнать: из-под трехдневной небритой щетины пробивался яркий румянец, серые глаза лучились, в голосе появились серебристые нотки, как обещание больших и радостных перемен.
Оказывается, пока этот сероглазый черт тащил ведро до Каролининой калитки, девушка успела назвать ему свое имя и, кроме того, рассказала кое-что о себе. Единственная сестра трех женатых братьев, живет с матушкой, а та ждет не дождется зятя, чтобы помог он всем трем братьям-примакам выплатить свою долю – ни много ни мало по двести рублей. Вот почему красавица Каролина в девках и сидит до сих пор.
– Всего и делов?! – обрадованно воскликнул Вилимас. – Так ведь пара сотенных у тебя припасена, две у меня одолжишь, ну, а сто рублей я, когда сватом стану, выманю. Остановка только за сотней…
– Легко сказать, – засомневался приятель. – Ну, уж коли ты сватом будешь, от свадьбы добра не жди, как с этой водой, все наоборот получится…
– И то верно! Ведь вода здесь – на вес золота! Отыщем во дворе у Грегене добрую жилу и скажем соседям: так, мол, и так, наскребете всем миром сотенную на свадьбу – будет вам колодец! А нет – только нас здесь и видели.
– Говоришь-то ты как брат родной, – сказал Улис, – да только в жизни у тебя частенько все наоборот выходит.
– Ну, раз наоборот, хочешь, я вместо тебя женихом буду?
– Ловко загнул! Вот чертяка!
– Так чего ж ты тогда хочешь?
– Пошли лучше сначала Григене воду отыщем, – предложил Улис.
И оба зашагали в гору, туда, где меж высоких тополей жались друг к дружке замшелыми соломенными крышами избенка, крохотный хлев с сеновалом да рига. Покосившаяся изгородь, сваленный в кучу хворост, полусгнившие двери сарая – по всему было видно, что тут и впрямь позарез нужна мужская рука. Зато расстеленные на зеленой травке для беления длиннющие холсты и рядна позволяли догадаться и о том, что мать с дочкой зимой дармовой хлеб не ели.
«Как знать, – подумали и Улис, и Вилимас, – может, одному из нас посчастливится в рубашке из этого полотна щеголять, а то и спать на льняных простынях». И такая сладкая истома охватила парней, что они испуганно вздрогнули, когда вдруг услышали за спиной крик.
– Чтоб вам пусто было! Заразы окаянные, господи прости! – затараторила выскочившая из дому пухлая бабенка. – Носит вас, ироды! Кыш отсюда! Вот я вас сейчас!.. В другой раз будете знать!
Но тут она заметила двух незнакомых парней, ойкнула и залилась краской.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14