ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Все, за исключением мужа Сьюзен. Многие успели на похороны, но все до одного собрались на оглашении завещания десять дней спустя после смерти графа Биконсвуда. Новый граф созвал их всех, и они прибыли, потрясенные, скорбящие и рассерженные тем, что их не предупредили заранее и не дали возможности приехать раньше.
Первой примчалась тетя Сара, виконтесса Йорк, мать Дэниела, с дочерью Камиллой. Тетя Сара выглядела очень расстроенной.
– Старый дурак, – пробурчала она о своем скончавшемся девере, и это услышала Джулия, хотя тетя Сара разговаривала со своим сыном. – Он не известил своих ближайших родственников о том, что болен, и тем самым, умирая, лишил себя поддержки родных.
Иногда я удивляюсь, почему я вышла замуж за члена этого странного семейства, когда у меня был такой богатый выбор! И почему ты ничего не сообщил мне, Дэниел? Это невежливо по отношению ко мне – приехать сюда, не сказав мне ни слова!
– Мама, ты и Камилла были в Бате, а я в Лондоне, – утешил ее граф. – Кроме того, тетя Милли просила сохранять секретность.
Тетя Сара издала звук, свидетельствующий о ее презрении к просьбам своей невестки. Джулия лишь утвердилась в своем мнении о тете Саре, которую всегда считала резкой, грубой и неприятной особой.
Камилла улыбнулась, поцеловала брата и обняла Джулию, шепча ей на ухо слова утешения. Камилла все еще скорбела по поводу смерти на поле брани своего жениха-офицера, случившейся два года назад. Теперь ей было двадцать четыре года.
Тетя Юнис и дядя Реймонд, лорд и леди Беллами, приехали за день до похорон, так же как дядя Генри и тетя Роберта, лорд и леди Хемминг, – брат и невестка покойной графини с сыном Малькольмом и дочерью Стеллой Стейси. Джулия обняла Стеллу, которая была на два года ее младше и всегда была ее подругой по играм в детстве. Малькольм поцеловал ей руку, но на лице его не появилось улыбки. Он вообще был неулыбчив, и все привыкли к его ужасной застенчивости.
Тетя Юнис провела весь день в слезах, сетуя на жестокость брата, который, умирая, не послал за собственной сестрой. Дядя Генри обнял Джулию за плечи и выразил свои соболезнования по поводу ее утраты.
Он сказал, что она должна жить с ним и тетей Робертой. Его доброта вызвала у Джулии новый поток слез.
Бедный дедушка. Джулия пролила много слез по нему, большую часть тайком, за все эти дни, предшествующие похоронам, и потом, когда они ждали прибытия остальных членов семьи для оглашения завещания. Она скучала по нему и вновь ощутила себя сиротой, хотя ей уже исполнился двадцать один год. Неожиданно она почувствовала себя так, словно во всем мире у нее не осталось ни одной родной души.
Чувство это было странным и пугающим, и без него лучше было обойтись. Не только дядя Генри, но и тетя Юнис, и дядя Реймонд предлагали ей жить у них, но с их стороны это была простая любезность, которую Джулия не могла принять. Она не хотела стать объектом благотворительности для людей, у которых перед ней не было никаких обязательств. Тем более что она уже совершеннолетняя. Дедушка прекрасно это понимал и именно поэтому так настойчиво пытался выдать ее замуж.
Тяжело было также сознавать, что теперь другой человек носит титул деда и отдает приказания, которые всегда отдавал старый граф, и пользуется уважением и почтением, до этого принадлежавшими дедушке. Дэниел. Все существо Джулии восставало против него. Хотя для этого и не было причин, поскольку виконт, а ныне граф взял на себя все заботы, которые Джулии и тете Милли было бы трудно уладить. Дэниел обладал поистине удивительными организаторскими способностями.
И, тем не менее, она испытывала неприязнь к кузену. Но так было всегда, или почти всегда. Будучи значительно старше ее, он неизменно выказывал свое презрение к ней. Когда она была ребенком, он, мальчишка, совсем не интересовался играми в «дом», «школу» или бегом наперегонки. Она была еще девочкой, а он уже стал юношей и с четырнадцати лет носил титул виконта. Его не занимали кузины с их визгом и хихиканьем или шумные игры, которым предавались его братья и сестры. Он быстро возмужал. Слишком быстро.
Дэниел всегда пренебрежительно относился к своим младшим родственникам, особенно к Джулии. Она невольно ощетинивалась от взглядов, которые он бросал на нее, когда видел ее катающейся верхом, плавающей в озере или играющей в крокет с подоткнутой юбкой, чтобы не споткнуться о подол. Создавалось впечатление, что он испытывал большее уважение к дождевому червю, нежели к ней.
Джулия всегда обижалась на него и при всяком удобном случае старалась ему досадить. Но как ни странно, ей, помимо этого, хотелось произвести на него хорошее впечатление. Потому что прежде всего Дэниел был старшим кузеном и к тому же очень красивым старшим кузеном. В пятнадцать лет она могла часами смотреться в зеркало, меняя одно платье за другим, пока ее не удовлетворял выбор, и так и сяк укладывала волосы, чтобы добиться желаемого результата. Но единственный раз, когда кузен заметил ее в то лето, был момент, когда она с хихиканьем мчалась по террасе вслед за Гасси с раскрасневшимся лицом, в мятом блеклом платье, с развевающимися во все стороны волосами! Дэниел смотрел на нее, как всегда безукоризненно одетый и причесанный.
– Право, Джулия, – процедил он тогда, с отвращением оглядывая ее с головы до ног, – тебе не кажется, что пришло время повзрослеть?
После того как он удалился, она скосила глаза и показала ему язык, что вызвало у Гасси приступ смеха, который он постарался подавить. И она была рада, что Дэниел не приехал на следующее лето и на следующее тоже, и еще на одно. Она была рада, что он не появлялся в имении. Она искренне желала, чтобы он не приехал и на этот раз – высокомерный, холодный, лишенный чувства юмора… граф. Ей ненавистна была мысль, что он стал новым графом Биконсвудом.
Фредерик и Ассли Салливан, сыновья тети Юнис и дяди Рэймонда, прибыли на следующее утро после похорон, и, похоже, ни один из них не скорбел по поводу того, что они не успели попрощаться с дядей. Уж, во всяком случае, не Фредерик. Но он никогда ничего не воспринимал всерьез. Он слыл повесой и распутником. По крайней мере так о нем говорил Гасси, и у Джулии не было причин ему не верить.
– Привет, Джули, – махнул ей рукой Фредерик, когда они с братом вошли в холл, а она как раз направлялась в библиотеку, где надеялась побыть в одиночестве. Он взял ее руки в свои и поцеловал в щеку. – Боже! Ты выглядишь такой симпатичной в черном. Не правда ли, Лес?
Лесли улыбнулся и закивал головой гораздо чаще, чем это было необходимо.
– Да, это так, Фредди, – согласился он. – Ты прекрасно выглядишь, Джули.
– Я в трауре, – подчеркнула она. – По дедушке.
– И мы тоже, – произнес Фредерик, сжимая ее руки и глядя на нее красивыми карими глазами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58