ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


OCR Angel books
«Как две капли воды»: Вагриус; Москва; 1996
ISBN 0-446-35395-7,5-7027-0248-4
Оригинал: Sandra Brown, “Mirror image”
Перевод: С. Володин, Е. Туева
Аннотация
Трагедия, связанная с авиакатастрофой, в которую попала тележурналистка Эйвери Дэниелз, обернулась для нее подарком судьбы. Она оказалась в центре драмы страстей и необузданных эмоций. После аварии тяжело раненную Эйвери по ошибке приняли за некую Кэрол Ратледж. Вскоре и сама журналистка поняла, что после пластической операции она обрела внешность жены Тейта Ратледжа – влиятельного техасского политика. Лежа в больнице, журналистка случайно узнает, что кто-то в окружении Тейта готовит на него покушение. Для того, чтобы спасти ему жизнь, Эйвери придется выдать себя за Кэрол, поставить под удар собственную карьеру, пережить множество опасных перевоплощений, окунуться в жаркие любовные объятия.
Сандра Браун
Как две капли воды
Пролог
Самое обидное заключалось в том, что лучшего дня для полета и быть не могло. Январское небо было совершенно безоблачным и таким синим, что на него было больно смотреть. Видимость – превосходная. С севера дул холодный, но несильный ветер.
В это время дня загруженность аэропорта была от умеренной до сильной, но наземные службы работали четко, строго выдерживая график. Самолетам не приходилось кружить в ожидании посадки, а на полосе стояли в ожидании разрешения на взлет не больше двух лайнеров одновременно.
Пятница. Обычное утро в международном аэропорту Сан-Антонио. Единственное, с чем возникли некоторые проблемы у пассажиров рейса номер 398 компании «Эйр-Америка», так это дорога в сам аэропорт. На шоссе номер 410 велись дорожные работы, из-за чего образовалась пробка длиной в целую милю.
Тем не менее девяносто семь пассажиров успели на регистрацию и, распихав ручную кладь по полкам над креслами, теперь устраивались на своих местах, пристегивали ремни, а кое-кто уже листал книги, газеты и журналы. Экипаж занимался последними рутинными приготовлениями. Бортпроводницы обменивались шутками, загружая напитками тележки и заваривая кофе, выпить который никому не было суждено. После того как пассажиров пересчитали, разрешили дополнительную посадку из резервного списка. Убрали трап, и самолет начал выруливать к взлетной полосе.
В динамиках раздался дружелюбный голос командира корабля, сообщившего пассажирам, что их самолет взлетает следующим. Объявив, что погодные условия в аэропорту назначения в Далласе превосходные, он отдал экипажу команду приготовиться к взлету.
Ни один человек на борту, включая командира, не подозревал, что самолет, выполняющий рейс 398, продержится в воздухе меньше тридцати секунд.
– Айриш!
– Угу?
– В аэропорту только что взорвался самолет.
Айриш Маккейб мгновенно встрепенулся:
– Что? Катастрофа?
– Пожар. Пламя до небес. В самом конце взлетной полосы.
Заведующий отделом информации Айриш Маккейб торопливо сунул данные последних зрительских опросов в стол. С удивительным для его возраста и комплекции проворством он обогнул стол и выскочил из своего застекленного кабинета, едва не сбив с ног корреспондента, который принес текст очередного информационного выпуска.
– На взлете или на посадке?
– Пока неизвестно.
– Кто-нибудь уцелел?
– Неизвестно.
– Рейсовый самолет или частный?
– Неизвестно.
– Черт побери, да была ли катастрофа? Что вам вообще известно?
Корреспонденты, фотографы, секретари и посыльные уже сгрудились с мрачными лицами вокруг радиоприемника, настроенного на полицейскую волну. Айриш потянулся к регулятору громкости.
«…взлетной полосы. Пока не видно ни одного уцелевшего пассажира или члена экипажа. Пожарные машины мчатся к месту аварии. Видны дым и пламя. Вертолеты подняты в воздух. Машины „скорой помощи“…»
Айриш принялся громко отдавать приказания, перекрывая треск радиоприемников.
– Ты, – ткнул он пальцем в того, кто несколько секунд назад принес сенсационную новость, – бери выездную бригаду и туда. (Репортер с оператором устремились к выходу.) Кто позвонил первым? – Айришу надо было это знать.
– Мартинес. Он ехал на работу и застрял в пробке.
– Он на связи?
– Да, звонит из машины.
– Пусть подъедет к месту аварии так близко, как сумеет, и заснимет на видео как можно больше, пока не приедет бригада. И вертолет надо поднять. Кто-нибудь, сядьте на телефон и выловите мне пилота! Надо встретить его. – Он обвел взглядом присутствующих, явно выискивая кого-то. – Айк еще здесь? – Ему понадобился ведущий утренней программы новостей.
– Пошел в туалет.
– Давай его сюда. Пусть идет в студию. Выйдем с экстренным сообщением. Мне нужно заявление от кого-нибудь с диспетчерской вышки, от руководства аэропорта, от авиакомпании, от полиции – что угодно, с чем мы можем выйти в эфир раньше, чем ребята из Управления безопасности на транспорте заткнут всем рот. Давай, Хэл, действуй. И кто-нибудь позвоните Эйвери домой. Скажите, чтобы…
– Не получится. Она сегодня улетает в Даллас, забыл?
– А, черт. Забыл. Нет, погодите, – сказал Айриш, прищелкнув пальцами, и лицо его озарилось надеждой. – Может, она еще в аэропорту. Тогда она будет на месте раньше всех. Если ей удастся пробиться к терминалу «Эйр-Америки», она сможет сделать репортаж с точки зрения простого пассажира. Если вдруг позвонит, зовите меня немедленно.
Он снова с нетерпением прильнул к радиоприемнику. В крови бушевал адреналин. Все это означает, что о выходных надо забыть, вместо них будет сумасшедшая работа, головная боль, холодная еда и безнадежно остывший кофе, но, несмотря на это, именно сейчас Айриш чувствовал себя в своей стихии. Ничто, как авиакатастрофа, не могло быть лучшим завершением информационной недели, а значит, и самым верным способом поднять рейтинг программы.
Тейт Ратледж затормозил перед самым домом. Он помахал рабочему фермы, который выруливал на своем пикапе. С радостным лаем к хозяину кинулся колли-полукровок.
– Привет, Шеп!
Нагнувшись, Тейт потрепал пса по лохматой голове. Тот смотрел на него с откровенным обожанием.
С такой же благоговейной преданностью относились к Тейту Ратледжу десятки тысяч людей. Причин для восхищения хватало. Начиная с взъерошенной шевелюры и до кончиков потертых ботинок, он выглядел своим в доску для любого мужчины и предметом вожделения для любой женщины. Но на каждого горячего поклонника у него приходился такой же заклятый враг.
Велев собаке оставаться снаружи, он вошел в просторную прихожую, снял темные очки и двинулся в кухню, откуда доносился запах свежезаваренного кофе. Желудок заурчал, напоминая, что Тейт не позавтракал, отправляясь рано утром в Сан-Антонио. Он представил себе подрумяненный бифштекс, пышный омлет и хрустящие ломтики поджаренного хлеба. В животе заурчало еще громче.
Родители сидели на кухне за круглым дубовым стоном, который стоял там, сколько Тейт себя помнил. Когда он вошел, мать обернулась. Лицо у нее было ошеломленное и бледное, как мел. Отец, Нельсон Ратледж, поднялся и, протянув вперед руки, шагнул ему навстречу.
– Тейт…
– В чем дело? – произнес он, недоумевая. – На вас посмотреть – подумаешь, будто кто-то умер.
Лицо Нельсона исказилось:
– Ты что, не слушал по дороге радио?
– Нет. У меня работал магнитофон. А что? – Его внезапно охватила паника. – Что случилось, черт возьми?
Он перевел взгляд на маленький телевизор в углу на полке. Именно туда смотрели мать с отцом, когда он вошел.
– Тейт, – сказал Нельсон, и голос его от волнения дрогнул. – Второй канал только что прервал выпуск «Колеса фортуны» экстренным сообщением. Несколько минут назад в аэропорту при взлете потерпел крушение самолет.
Тейт судорожно вобрал в себя воздух и так же резко выдохнул.
– Пока нет подтверждения, какой именно это был рейс, но полагают, что…
Нельсон замолчал, горестно качая головой. Зи потянулась к бумажной салфетке и прижала ее ко рту.
– Самолет Кэрол? – прохрипел Тейт. Нельсон кивнул.
1
Она с трудом выбиралась из серого тумана. Она убеждала себя: за туманом обязательно будет просвет, пусть даже пока он еще не виден. На какой-то миг она засомневалась, стоит ли так рваться к этому просвету, но то, что осталось позади, было настолько ужасно, что поневоле толкало ее вперед.
Боль окружала ее со всех сторон. Она все чаще возвращалась из благословенного забытья в мучительное бодрствование, сопровождавшееся такой невыносимой и всепоглощающей болью, что она даже не могла понять, что именно болит. Болело все – внутри и снаружи. Боль заполняла ее целиком. Когда ей начинало казаться, что больше она не в силах этого выносить, она снова погружалась в теплое бесчувствие и по жилам растекался волшебный эликсир. Она проваливалась в спасительное забытье.
Однако проблески сознания раз от раза становились все длиннее. Сквозь пелену до нее доносились глухие звуки. Изо всех сил сосредоточившись, она смогла их понемногу различить: вот непрестанное посвистывание аппарата искусственной вентиляции легких, вот непрекращающийся писк электронной аппаратуры, а это – повизгивание резиновых подошв на кафельном полу, а вот телефонные звонки.
В очередной раз придя в сознание, она услышала обрывки разговора.
– Невероятное везение… При том, что на нее вылилось столько горючего… Ожоги главным образом поверхностные.
– Сколько понадобится времени… реагировать?
– Терпение… Такого рода травмы сильнее отражаются… чем на теле…
– Как она будет выглядеть, когда… позади?
– Завтра… с хирургом. Он вам… всю процедуру.
– Когда?
– … не будет опасности инфицирования.
– Это… отразится на плоде?
– Плоде? Но ваша жена не беременна.
Смысл слов не доходил до нее. Они обрушивались из черной пустоты подобно метеоритному дождю. Она хотела спрятаться от них, потому что они вторгались в блаженное небытие. Она хотела только одного – ничего не знать и ничего не чувствовать. Отключившись от этих голосов, она снова погрузилась в мягкое, обволакивающее безмолвие.
– Миссис Ратледж? Вы меня слышите?
Она машинально среагировала, издав из ноющей груди тяжелый стон. Попыталась поднять веки – безуспешно. Один глаз все же приоткрылся, и яркий луч света, казалось, ударил прямо в мозг. Наконец этот ненавистный свет убрали.
– Она приходит в себя. Немедленно дайте знать мужу, – произнес бесплотный голос.
Она попробовала повернуть голову в ту сторону, откуда он доносился, но и это не удалось.
– У вас есть телефон отеля?
– Да, доктор. Мистер Ратледж его оставил на случай, если она придет в себя, когда его здесь не будет.
Завитки серого тумана понемногу рассеивались. Слова, смысл которых прежде до нее не доходил, начинали рождать в мозгу логические ассоциации. Теперь она понимала слова, но по-прежнему не могла уразуметь, о чем идет речь.
– Я знаю, что вам очень больно, миссис Ратледж. Мы делаем все, что в наших силах, чтобы облегчить ваши страдания. Вам пока нельзя разговаривать. Просто расслабьтесь. Скоро здесь будут ваши родные.
В голове отдавались быстрые удары сердца. Она хотела дышать – и не могла. Вместо нее дышала машина. Воздух шел в легкие через трубку, вставленную в рот.
Она снова попыталась открыть глаза. Опять открылся лишь один, и то наполовину. Сквозь щелку она различала неясный свет. При попытке сфокусироваться она почувствовала боль, но зато смутные очертания начали принимать определенную форму.
Да, она в госпитале. Это уже ясно.
Но почему? Каким образом? Это было как-то связано с кошмаром, который остался позади, в том тумане. Ей не хотелось ничего вспоминать, поэтому она предпочла сосредоточиться на настоящем.
Она лежала без движения. Как она ни старалась, руки и ноги не слушались. Голова тоже. У нее было такое чувство, будто ее уложили в одеревеневший кокон. Эта неподвижность пугала. Неужели это навсегда?!
Сердце забилось сильнее. Немедленно рядом возникла фигура.
– Миссис Ратледж, не стоит волноваться. Все будет в порядке.
– Пульс участился, – раздался еще чей-то голос по другую сторону кровати.
– Наверное, она просто испугалась, – произнес первый голос.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

загрузка...