ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



Александр Яковлевич Винник
Тайна доктора Хента


ГЛАВА ПЕРВАЯ
Сообщение о самоубийстве доктора Хента заняло всего пять строк и было напечатано на задворках последней страницы газеты «Вечерние слухи». А материалы, посвященные панике на бирже, заняли всю первую полосу и были снабжены пятиэтажным заголовком. Ни одному читателю не могло прийти в голову, что между этими газетными сообщениями имеется какая-нибудь связь.
Знали обо всем лишь главные акционеры Общества покровительства талантам да несколько самых доверенных лиц из числа их сотрудников. Но они хорошо усвоили первую заповедь хозяев: «Молчание!» Пренебрежение этой заповедью могло означать не только потерю должности, но и принести самые неожиданные неприятности. Всем памятна печальная история Реди Фурса, жизненный путь которого так хорошо начался и так внезапно оборвался.
Реди Фурса рекомендовала Обществу сама госпожа Чёрч. А слово супруги одного из держателей контрольного пакета акций – достаточное основание для того, чтобы молодой человек – русоволосый атлет с хорошими манерами – мог быстро продвигаться по служебной лестнице. Начав с билетного кассира, Реди Фурс спустя всего два года стал главным администратором театральной конторы. И кто знает, как далеко шагнул бы молодой человек, пользовавшийся расположением госпожи Чёрч, если бы не нарушил упомянутую заповедь.
Как-то, хлебнув в ресторане лишнего, Реди Фурс позволил себе ироническое замечание о названии фирмы, в которой служил.
– Я думаю, точнее было бы «Оптовое производство талантов», – сказал Реди своему собеседнику, администратору другой театральной конторы.
– Почему?
– У меня есть основание так думать. Я узнал нечто такое, что вам и не снилось…
То ли его остановило удивленное лицо собеседника, то ли он вспомнил о первой заповеди – во всяком случае, Реди Фурс осекся, произнес что-то извиняющимся тоном, быстро расплатился и ушел.
Под утро его труп выловили из сточной канавы на сто семнадцатой улице.
Кто докажет, что Реди Фурса погубила болтливость? Даже тот, кто догадывался, помнил о первой заповеди и молчал.
После этого не покажется удивительным, что два репортера одной газеты писали об одном событии по-разному. Читатели не могли заподозрить, что причину самоубийства Улисса Хента надо искать в делах Общества покровительства талантам и что смерть доктора имеет прямое отношение к панике на фондовой бирже. И, повторяем, ни король репортажа Фить Трехсон, автор сенсационного сообщения на первой странице газеты, ни Тау Пратт, чья пятистрочная заметка пряталась среди красочных объявлений на последней странице, об этом не знали. Каждый сделал свое дело и в соответствии с заработанным гонораром завтракал в ресторанчике «Утиное перо», где обычно собирались сотрудники «Вечерних слухов».
Тау Пратт заказал скромный завтрак, быстро проглотил его, но продолжал сидеть за кружкой пива, исподволь поглядывая на Трехсона, кутившего в кругу друзей.
Какой начинающий журналист не мечтает о славе? Когда чувствуешь, что читатель тебя знает, ждет твоего слова, – и писать легче. И редактор находится уже во власти всеобщего поклонения перед тобой, и поручает самые интересные дела. Но как создать себе громкое имя? Не пятистрочными же заметками на последней странице!
Тау Пратт не завидовал, однако, Трехсону – звезде «Вечерних слухов». Он не любил Трехсона.
А Трехсон был весел. Его продолговатое, невыразительное лицо раскраснелось. Он по привычке размахивал руками, подбрасывая костлявые кисти вверх. Долговязый, худой, он был похож на ветряную мельницу. Костюм спортивного покроя висел на нем мешком и еще больше подчеркивал несовершенство фигуры ведущего репортера «Вечерних слухов».
– Я уже считал день пропащим, – рассказывал Трехсон о событиях вчерашнего дня. – Пять часов бегал по городу, и ничего. Когда захожу на биржу и узнаю, что кто-то бросил в продажу акции Общества талантов. И тут пошло… Налей еще, Майкл. Еще, еще, не жалей, я плачу за все… Вчера я встретил старика Джонса, его снова взяли в «Голос нации».
– При чем здесь Джонс? Ты о бирже начал.
– О бирже?.. Да, о бирже… – Утеряв нить разговора, Трехсон никак не мог ее снова уловить, и его понесло, как невзнузданного мустанга. – Биржа все там же стоит… Да, стоит… среди бушующего финансового мира…
Вряд ли из сбивчивого рассказа полупьяного Трехсона удастся составить ясное представление о событиях минувшего дня. Тем более, что Трехсон часто сбивается на окольные дорожки, а отступления, которые он делает, никакого отношения к нашему повествованию не имеют. Лучше, пожалуй, перескажем то, что писал Трехсон в «Вечерних слухах», будучи в более трезвом состоянии.
Слово «более» приходится употреблять не случайно. Король репортажа сам говорил, что даже действуй в Бизнесонии «сухой закон», это не остановило бы его перед риском навлечь гнев земных властей и немилость богов за пристрастие к выпивке. А так как «сухой закон» давно отменили, то Трехсон не отказывал себе в удовольствии пользоваться спиртным по случаю и без случая. Но это к слову. А теперь о том, что сообщалось на первой странице «Вечерних слухов».
Прежде всего уместно сказать несколько слов об истории Общества покровительства талантам и его целях. Надеемся, что читатель не осудит нас за это отступление, ибо оно очень важно для понимания событий как злополучного дня, так и последующих. Для того чтобы не нарушать стройности повествования, мы расскажем сейчас о деятельности Общества в пределах того, что знает рядовой читатель бизнесонских газет.
Года четыре тому назад газеты сообщили, что группа учредителей основала Общество покровительства талантам. Вначале никто не проявил особого интереса к Обществу, рассматривая его, как затею честолюбцев, решивших прославиться благотворительностью. В числе учредителей назывался известный театральный администратор господин Чёрч. Ну что же, и это особого удивления не вызвало. Благотворительностью не запрещено заниматься и театральным администраторам. У подавляющего большинства публики не вызвал интереса и тот факт, что правление согласился возглавить господин Нульгенер, наживший миллионы на торговле ваксой. Основываясь на рассказах, что он был когда-то чистильщиком обуви, его называли иногда попросту Блеком. По секрету скажем, что чистильщиком обуви Блек никогда не был, а нажил миллионы, умудрившись сбыть вагоны краденого военного обмундирования. Но во избежание недоразумений приходится считаться с официальной версией… Он так богат, что может позволить себе роскошь заниматься благотворительностью, – думали читатели, встретив эту фамилию в числе учредителей нового Общества.
Но тех, кто знал господина Нульгенера лично, а не понаслышке и газетным сообщениям, это известие заинтересовало. Не таков пройдоха Блек, чтобы выбрасывать деньги на предприятие, не дающее дохода.
И проницательные люди не ошиблись.
Некоторое время о новой организации почти ничего не было слышно. Но вот в газетах появилось сообщение, что Общество приняло на себя заботы о музыкальном воспитании двухлетнего сына буфетчицы, госпожи Ричар. У мальчика Люо оказался беспримерный даже среди самых известных вундеркиндов абсолютный слух. Впервые прослушав довольно сложную музыкальную пьесу, он тут же без единой ошибки повторил ее. Газета сообщала, что обучение Люо Ричара поручено лучшим преподавателям музыки.
Вскоре состоялось первое выступление мальчика в самом большом концертном зале столицы Бизнесонии. А затем об удивительном ребенке заговорил весь мир. Естественно, что газеты отдавали должное Обществу покровительства талантам, разыскавшему вундеркинда и бескорыстно принявшему на себя заботы о его воспитании.
Бескорыстие, как и догадывались многие, знавшие Чёрча и Блека, было весьма относительным. Доходы от концертов Люо Ричара с каждым днем возрастали и шли, разумеется, в карманы учредителей Общества, преобразованного к тому времени в акционерное.
Люо Ричар оказался не единственным вундеркиндом в стране. Через некоторое время был разыскан второй ребенок, наделенный исключительными музыкальными способностями. После недолгого обучения Марсин (так звали второго мальчика) стал выдающимся пианистом, а Куинси Кемб, третья питомица Общества, – скрипачом.
Время шло, и на попечении Общества покровительства талантам оказалось несколько одаренных детей, имена которых прогремели на весь мир. Многих искусствоведов удивляло то, что за всю историю Бизнесонии не рождалось одновременно столько вундеркиндов. Как бы угадывая сомнения, «Вечерние слухи» разъясняли: «Тем более следует приветствовать деятельность Общества, сумевшего обнаружить в народе таланты и бескорыстно воспитать их».
К этому времени слово «бескорыстно» звучало уже иронически даже для непосвященных, ибо все знали, что владельцы основной массы акций Общества – Нульгенер, Чёрч и другие – получают от концертов вундеркиндов неслыханные в театральной истории доходы.
Надеемся, что теперь понятно, почему так высоко котировались акции Общества и почему вызвало сенсацию сообщение Трехсона о панике на фондовой бирже. Утром того памятного дня, когда открылась фондовая биржа, кто-то выбросил в продажу крупную партию акций Общества. Их вначале охотно покупали. Однако поток акций не убывал, и это насторожило: в чем дело? Не пошатнулись ли дела Общества?
Желающих купить акции становилось все меньше, и курс их начал падать. Сначала на пять, десять мезо, потом на целый бульген.
Следует напомнить, что описываемые события происходили до известной в истории Большой инфляции, следствием которой была девальвация ценностей в Бизнесонии. Молодые читатели, не бывшие свидетелями этого события, могут не знать системы денежного обращения тех времен, и потому мы считаем своим долгом напомнить, что основной денежной единицей в Бизнесонии был бульген – полоска искусственного шелка, на которой золотистой краской тиснены портрет бога торговли Меркурия и знаки, удостоверяющие цену этого куска материи. В правом верхнем углу помещены были начальные строки государственного гимна Бизнесонии:
«Бульген – владыка нашей жизни,
Ему покорны стар и млад…»
Бульген разменивался на сто мезо – кругляшки, вырезанные из особой породы дерева.
Итак, на бирже поднялась паника. Люди бросились к телефонам, пытаясь выяснить в чем дело. Но никто ничего не знал.
В течение какого-нибудь часа десятки богачей потерпели убыток, а тысячи людей стали нищими. Пронесся слух, что акции выбросил в продажу Нульгенер. Это еще более усилило панику. Если сам Блек не хочет держать капитал в этих акциях, значит дело плохо и нужно немедленно бежать с гибнущего корабля…
Трудно сказать, чем все это кончилось бы, но в решающий момент, когда казалось уже, что акции Общества покровительства талантам превращаются в ничего не стоящие бумажки, агенты Чёрча пошли вспять течению – начали скупать акции по номиналу. Они брали все, что предлагалось, и положение было восстановлено.
Именно в этот момент состоялся визит репортера «Вечерних слухов» Трехсона к Нульгенеру. Но послушаем, что рассказывает о визите сам Трехсон, тем более, что в газете этого нет.
Мы оставили Трехсона в тот момент, когда он принимал очередную дозу спиртного. За это время он принял еще две дозы и находился в «обычном своем виде», как он сам о себе в таких случаях го­ворит.
Трехсон никогда не считался поклонником строгой истины. Алкоголь усилил его красноречие, но при этом нетрудно распознать, где действительность и где домыслы Трехсона, и, таким образом, узнать правду о том, что произошло в особняке Нульгенера, а затем у Чёрча…
– Блек приказал гнать репортеров в шею. Но я раздобыл у знакомого полицейского форму и под видом блюстителя порядка заявляюсь к нему в дом. Звоню. Прохожу мимо служанки прямо в кабинет.
«В чем дело, кто вы?» – спрашивает меня Блек. – «Трехсон, – отвечаю, – Фить Трехсон». «Какой Трехсон? Что вам угодно? Говорите быстро и убирайтесь. Я занят».
Я сел в кресло, взял из ящика сигару, закурил и как ни в чем не бывало представляюсь: «Фить Трех­сон, репортер «Вечерних слухов». Посмотрели бы вы на старика!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

загрузка...