ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

и, наконец, верховный головарь начал речь.
Прежде всего он обернулся к статуе Менежора и воздел свой сверкжезл.
– Я взываю к Менежорам, да спустятся они к нам из своего небесного царства, дабы в мудрости своей руководить нашим судом.
Нечего и говорить, что Менежоры не откликнулись на призыв верховного головаря. Геги не особенно удивились – они удивились бы, если бы кто-нибудь откликнулся. Верховный головарь сообщил, что, за неимением Менежоров, руководить судом придется ему, и уселся в кресло, с помощью двух стражников и скамеечки.
Втиснувшись в неудобное кресло, головарь подал знак привести обвиняемого, надеясь в душе, что разбирательство выйдет коротким – уж больно тесно было в этом кресле, да и голова уже начинала побаливать.
Молодой гег кругов двадцати пяти, с толстенными очками на носу и толстенной пачкой бумаги в руках, почтительно приблизился к верховному головарю. Даррал прищурился и уставился на очки – эта вещь была ему незнакома. Он уже собирался спросить, что это еще за хрень такая, но подумал, что верховному головарю полагается знать все. Он рассердился и излил свое раздражение на стражников.
– В чем дело? Где обвиняемый?
– Прошу прощения, но обвиняемый – это я, – сообщил Лимбек, зардевшись от смущения.
– Ты? – нахмурился головарь. – А где твой Голос?
– С вашего разрешения, я сам буду своим Голосом, вашество, – скромно ответствовал Лимбек.
– Но ведь это же против правил! Не так ли? – спросил Даррал у стражников. Те ужасно удивились, что к ним обратились с подобным вопросом, и ничего не ответили – только плечами пожали. От этого вид у них сделался совершенно дурацкий. Головарь фыркнул и обратился к другой стороне:
– А где Голос Обвинения?
– Обвинительный Голос – это я, вашество, – ответила женщина средних лет. Ее пронзительный голос легко перекрывал грохот и гудение Кикси-винси.
– Скажите, разве это… – Головарь не смог подобрать нужного слова и махнул рукой в сторону Лимбека:
– Разве это дозволено?
– Вообще-то это не положено, вашество, – ответила дама, выйдя вперед и с отвращением глядя на Лимбека, – но придется с этим примириться. Честно говоря, вашество, мы просто не могли найти никого, кто согласился бы защищать обвиняемого.
– Ах вот как? – Лицо головаря просветлело. Видимо, разбирательство будет очень коротким. – Ну что ж, тогда продолжим.
Дама поклонилась, вернулась на место и уселась за стол, сделанный из
проржавевшего железного барабана. На ней были длинная юбка и блуза, аккуратно заправленная за пояс. Ее седеющие волосы были связаны в тугой узел на затылке. Прическа была сколота несколькими длинными булавками угрожающего вида. Она была вся какая-то замороженная и, к вящему ужасу Лимбека, напомнила ему его матушку.
Усевшись на свое место за другим железным барабаном, Лимбек почувствовал, что его начинает грызть совесть. Он внезапно заметил, что ужасно наследил на полу.
Голос Обвинения обратила внимание верховного головаря на гега, сидевшего рядом с ней.
– Главный жирец вызвался представлять в этом деле церковь, вашество, – сообщила обвинительница.
Главный жирец носил потрепанную белую рубашку с крахмальным воротничком, с чересчур длинными рукавами, короткие штаны, подвязанные у колен порыжевшими лентами, длинные чулки и легкие туфли. Он поднялся и с достоинством поклонился.
Верховный головарь кивнул и поерзал в своем кресле. Не так уж часто случалось, чтобы церковь присутствовала на суде, а тем более вызывалась поддерживать обвинение. Хотя ему следовало бы знать, что его шурин-святоша ввяжется в это дело: ведь нападение на Кикси-винси – это святотатство! Верховный головарь недолюбливал жирцов вообще, а своего шурина-в особенности. Он прекрасно знал, что его шурин полагает, будто справился бы с должностью верховного головаря куда лучше Даррала. Ну ничего, сегодня-то он, Даррал, не даст им случая убедиться в этом! Верховный головарь бросил ледяной взгляд на Лимбека, потом улыбнулся обвинению:
– Изложите суть дела!
Обвинительница сообщила, что «Служители, Объединившиеся ради Прогресса и Процветания» (она произнесла это название с нескрываемым отвращением) уже несколько лет мутят воду в небольших городах среди северных и восточных списков.
– Их предводитель, Лимбек Болтокрут, – известный смутьян. Он с детства доставлял своим родителям лишь горе и разочарование. Так, например, он научился читать и писать с помощью сбившегося с пути старого жирца.
Головарь не упустил случая бросить укоризненный взгляд в сторону главного жирца.
– Научил читать! Жирец! – возмущенно воскликнул Даррал. Читать и писать учились только жирцы – затем, чтобы нести народу Слово Менежоров, изложенное в Руководстве по Иксплутации. Предполагалось, что прочим гегам некогда заниматься всей этой ерундой. В зале суда послышался возмущенный ропот. Родители указывали детям на злосчастного Лимбека, предостерегая их от того, чтобы следовать по его тернистому пути.
Главный жирец покраснел и изъявил глубокую скорбь по поводу греха, совершенного его коллегой. Даррал улыбнулся, несмотря на то что голова у него трещала, и попытался сесть поудобнее. Это ему не удалось, но тем не менее ему все же стало легче при мысли о том, что он сумел отыграть одно очко в соревновании с шурином.
Лимбек слегка улыбнулся, словно ему доставляло удовольствие вспоминать детство.
– Его следующий поступок разбил сердце его родителей, – сурово продолжала обвинительница. – Он был зачислен в школу подмастерьев Болтокрутов, и в один прекрасный день во время занятия обвиняемый Лимбек. – она указала на него дрожащим пальцем, – встал и объявил, что хочет знать почему!
Левая нога Даррала затекла. Он как раз пытался размять ее, шевеля пальцами, когда громовое «почему!» вернуло его к действительности.
– Что «почему»? – испуганно спросил верховный головарь.
Обвинительница, которая была уверена, что изложила все достаточно ясно, запнулась, не зная, как продолжать. Главный жирец встал. На губах у него играла снисходительная усмешка, которая показывала, что счет между церковью и государством сравнялся.
– Просто «почему», вашество. Слово, подвергающее сомнению все, что мы чтим и во что мы верим. Это опасное слово, коварное слово, слово, которое может привести к падению государства, разрушению общества и, очень возможно, к разрушению всей нашей жизни вообще.
– Ах, это «почему»! – сказал головарь с умным видом и нахмурился в сторону Лимбека, проклиная его за то, что он дал главному жирцу случай отыграться.
– Обвиняемый был изгнан из стен школы. Затем он взбудоражил весь Хет, исчезнув на целый день неизвестно куда. Пришлось отправлять спасательные партии, что повлекло за собой большие расходы!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113