ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– волнуясь, спросила она.
Единственное, что он мог, – это заложить руки за спину. Его трясло, и он знал, что Пейдж достаточно близко, чтобы уловить его реакцию.
– Нет.
Ему с трудом удалось протолкнуть через пересохшие губы этот односложный ответ.
– Я думаю о том, что никем не интересовалась и ни с кем не водилась, потому что ждала тебя. Каким-то образом я знала, что ты где-то есть и что я узнаю тебя, как только увижу. – Она закинула руки ему на шею, придвинулась ближе. – Я так рада, что ждала.
Выдержка покинула Хока, и его руки сами обвились вокруг нее, а губы припали к ее губам в мучительном поцелуе, высвобождая все, с чем он боролся все эти дни.
– Боже, как я люблю тебя, Пейдж, – пробормотал он, переводя дыхание. Она тоже едва дышала.
– И я люблю тебя, Хок. Я чувствую, что любила тебя всю жизнь!
Птица лениво засвистала в прибрежном дереве, ветерок мягко зашелестел листьями. Хок еще раз властно нашел ее губы, зная, что настал час отказаться от борьбы, что это нужно ему, нужно им обоим. Нужно и желанно. Весь мир ушел куда-то в сторону на много световых лет. Они очутились в собственном раю, пара влюбленных, один на один друг с другом.
Он чувствовал под рукой биение жилки у нее на шее, и его сердце тоже так и надсаживалось в груди. Больше он не мог крепиться – после стольких ночей, когда он держал ее в руках, сгорая от желания и не смея дать ему волю. Все преграды рухнули.
Пейдж почувствовала, как легко скользят его руки вдоль ее спины и бедер. Таких прикосновений она не знала и понятия не имела, как к ним относиться. Но прикосновения исходили от него и потому давали ей уверенность, что она любима и желанна.
Хок вдруг сообразил, что они все еще стоят в воде. Не отрывая своих губ от ее, он подхватил Пейдж на руки и медленно понес на берег. Там он встал на колени и бережно положил ее на прибрежную траву.
Руки Хока прошлись по ее ребрышкам, медленно огладили живот и спустились ниже. Он замер. Она была такая хрупкая, такая красивая.
Хок вытянулся рядом с ней, не желая пугать ее стремительным натиском. Склонился над ней, коснувшись волосами ее плеча, и губами повторил мягкие очертания ее грудей. Ненадолго остановился сначала на одном их темном кончике, потом нежно приласкал губами другой.
Что-то творилось с Пейдж: все ее мысли уплыли, как клочки облаков в небе. Остались одни ощущения: губ, припадающих к ее телу, гладящих рук, его горячей, влажной, головокружительно пахнущей кожи.
Ее несмелые пальцы пытались повторять за ним. Всю неделю он был ее учителем. Теперь пришел черед для нового урока – он обучал ее искусству любви.
Она провела рукой по его груди, потом по животу, потом… от ее прикосновения он вздрогнул всем телом.
– Прости, – прошептала она.
– Ну что ты. Меня просто подводит самоконтроль, когда я имею дело с тобой. Боюсь, что ты довела меня до точки.
Она заглянула ему в глаза – там были любовь и желание. Дрогнувшим голосом она сказала:
– Не надо никакого самоконтроля, Хок. Просто люби меня.
– Люблю. Еще как люблю!
За словом последовало дело, и Пейдж отвечала на физическое выражение его любви, как расцветающий бутон. Сколько лет она "ждала этого человека – и у нее мороз пробегал по коже при мысли, что она могла не узнать его при встрече. Но она узнала. И перешагнула через то, что они такие разные – по стилю жизни, по социальному рангу. Не поддалась условностям.
Теперь он мой!
Хок осторожно накрыл ее своим телом. Она была такая миниатюрная, и он не хотел причинить ей боль. Его губы снова позвали ее, потом он откинулся назад, чтобы видеть ее лицо, видеть, что она почувствует, когда будет с ним первый раз – но не последний, как он горячо надеялся.
Она подняла дремлющие ресницы – и как будто чья-то исполинская рука сжала сердце Хока. Он не мог сделать этого, пока она не знает правды и думает, что они женаты. Не мог сыграть на ее чувствах к нему.
Все еще держась на локтях, он взял ее голову в ладони.
– Пейдж, родная, послушай… От ее улыбки у него захватило дух.
– Неужели я сейчас услышу, что ты девственник?
Его чуть не задушил приступ смеха.
– О нет, боюсь, что нет.
– Так я и думала. У большинства тридцатишестилетних авантюристов, которых я знала, были те же проблемы.
Как она может шутить, если все так серьезно? Ну да, ведь она понятия не имеет, о чем речь.
– И скольких же тридцатишестилетних авантюристов ты знала? – пробормотал он, не в силах устоять перед соблазном еще одного поцелуя. Он пытался не думать о том, как замечательно соразмерны их тела. Какой-то миллиметр отделял их от последней, от самой последней черты.
Отвечая на его поцелуй, она умудрилась прошептать:
– Несколько дюжин, это уж точно. Сейчас даже не припомню имен.
– Вот как… Боже, какая ты сладкая, и я так хочу тебя…
– Но боишься, что мне будет больно, да? Не бойся. Раз я решилась, все в порядке.
– Пейдж, я должен тебе кое-что сказать. Пока ты не узнаешь, я не могу…
От его тона она наконец-то насторожилась. Заметила, что он собран и напряжен. Всю ее ленивую истому как рукой сняло.
– Ты о чем?
– О нашем знакомстве, Пейдж. Мы познакомились в день катастрофы. Ты наняла мой самолет до Флагстафа, потому что получила известие, что твой отец… болен. Но мы, к сожалению, не долетели.
Он ощутил, как напряглись все мышцы ее тела, и перекатился на бок, неотрывно глядя на нее. Мириады чувств проносились по ее лицу. Как бы он хотел защитить ее от них! Но было слишком поздно.
Пейдж одолевала зарождающаяся в голове боль. Со всех сторон вперебивку наваливались мысли, обрывки воспоминаний. Хок сказал, что они вообще не были знакомы. Он сказал, что она просто наняла его самолет, чтобы лететь к отцу. Он сказал, что…
Пейдж вскочила и бросилась за своей одеждой. Судорожно напяливая ее, она не смотрела на мужчину, который по-прежнему лежал там, где она его оставила, словно бы не сознавая своей наготы.
Одевшись, она заговорила, все еще не глядя на него.
– Значит, все это жалкий фарс. Мы не только не женаты, но даже и не знакомы.
– Это не так, Пейдж. Мы не были знакомы, когда ты заказывала самолет, но ты видишь – нам хватило нескольких дней, чтобы узнать друг друга. Я никому не рассказывал о себе столько, сколько тебе.
Она наконец с усилием подняла на него глаза, и ее передернуло. Он и не собирался прикрывать себя – живое напоминание о том, что чуть было не случилось.
– Ты не соизволишь одеться?
Тон был ледяной, и у него упало сердце. Она отреагировала, как и следовало ожидать, самым худшим образом.
– Пейдж, по-моему, нам надо поговорить.
– О чем? О том, какого дурака я сваляла? Вот уж избавь. Я все прекрасно понимаю. Полоумная старая дева встречает мужчину своей мечты и воображает, что она за ним замужем. Это оправдывает весь ее бред, не так ли?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34