ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

«Так одевается и Мэран», – подумала Лесли.
Но глаза – вот что приковало к незнакомцу ее взгляд. Не их удивительный блеск, а, скорее, огонь, который, казалось, вспыхивал в их глубине, в такт доносившимся до Лесли звукам арфы.
– Вы пришли… спасти меня? – задала ему Лесли второй вопрос, прежде чем он успел ответить на первый.
– По-моему, при такой смелости, как у тебя, ты и без спасателей обойдешься.
Лесли покачала головой:
– Да нет, я вовсе не такая смелая.
– Ты смелее, чем думаешь, раз смогла играть на флейте в грозу и в такую темень. Меня зовут Сирин Келледи, я муж Мэран, и я пришел, чтобы забрать тебя домой.
Он подождал, пока Лесли складывала и убирала флейту, потом подал ей руку и помог подняться с пола. Когда она встала, он взял рюкзак, повесил его себе на плечо и повел ее к дверям. И Лесли заметила, что арфа теперь звучала совсем тихо.
Проходя через холл, Лесли остановилась в дверях, ведущих в гостиную, и увидела двоих мужчин, прижавшихся к дальней стене. В их глазах застыл дикий ужас. Один из них был Каттер, а другой – какой-то бизнесмен в костюме и дождевом плаще, его она прежде не видела. Лесли помедлила, крепче сжала руку Сирина и оглянулась, чтобы понять, что их так напутало, но там, куда были обращены перепуганные взгляды сидящих в комнате, ничего не было.
– Что… что это с ними? – спросила она своего спутника. – Что они так рассматривают?
– Ночные кошмары, – ответил Сирин. – Каким-то образом тьма, заполонившая их сердца, придала этим страхам реальность.
То, как Сирин произнес это «каким-то образом», подсказало Лесли, что в страхах, обуявших тех двоих у стены, повинен он сам.
– Они умрут? – спросила она.
Лесли понимала, что она – не первая девушка, ставшая жертвой Каттера, поэтому ей было их не очень-то жаль.
Сирин покачал головой:
– Нет, но то, что они видят сейчас, останется у них перед глазами навсегда. Если они не исправятся, им будет открыта только темная сторона волшебства.
Лесли содрогнулась.
– Счастливых концов не бывает, – продолжал Сирин. – Никаких концов вообще не бывает – ни хороших, ни плохих. У каждого из нас своя история, а все вместе они составляют ту, которая, связывает наш мир с миром фей. Иногда мы попадаем в чью-то чужую историю – может быть, всего на несколько минут, а может быть, и на годы, а потом снова выходим из нее. Но общая история все равно идет своим чередом.
В тот день это объяснение только сбило Лесли с толку.
Запись из дневника Лесли от 24 ноября:
Все получилось совсем не так, как я думала.
Что-то произошло с мамой. Все говорят, что мне винить себя не в чем, однако это случилось, когда я убежала из дома, и поэтому я невольно думаю, что во всем виновата я. Папа говорит, что у нее был нервный срыв, вот она и попала в больницу. Такое бывало с ней и раньше, и уже давно чувствовалось, что это может повториться. Но мама объясняет все иначе.
Я захожу проведать ее каждый день после школы. Иногда она где-то витает, если ее напичкали лекарствами, чтобы успокоить. Но когда ей стало получше, она рассказала мне про бабушку Нелл, про Келледи и про фей. Она говорит, что мир точь-в-точь такой, как я написала о нем в том сочинении. Феи действительно существуют, и они никуда не исчезли. Они просто освободились от связанных с ними человеческих предрассудков и теперь живут, как им хочется.
И это ее пугает.
Она считает также, что Келледи – какие-то духи, обитающие на земле.
– На этот раз я не могу ничего забыть, – пожаловалась она мне.
– Но если ты все это знаешь, – спросила я, – если ты в это веришь, тогда почему ты в больнице? Может, и мое место тоже здесь?
И знаешь, что она мне ответила?
– Я не хочу верить в это! Меня от фей просто тошнит! Но в то же время я не могу забыть, что все они существуют на самом деле, все эти неземные создания и ночные кошмары. Все это есть, и никуда от этого не деться.
Я вспомнила про Каттера и того, второго парня в его квартире, вспомнила о том, что сказал про них Сирин. Значит ли то, что он говорил тогда, будто и моя мама – плохой человек? В это я никак не могу поверить.
– Но ведь принято думать, что их на самом деле нет, – продолжала мама. – Вот от этого-то я и схожу с ума. В разумном мире, в том, в котором я выросла, подобные вещи никогда не могли стать реальными. Келледи могли бы устроить так, чтобы я снова про все это забыла, но тогда опять начнется – мне будет вечно казаться, что я не могу вспомнить что-то очень важное. А это тоже сумасшествие, только другого рода. Словно что-то болит, но что именно – непонятно. И от этой боли никак не избавиться. Нет, уж лучше мне лежать здесь, по крайней мере, лекарства не дают мне окончательно свихнуться.
Мама отвернулась к окну палаты, а я проследила за ее взглядом и увидела маленького человечка-обезьянку, пересекающего лужайку, он тащил за собой свинью, на спине у которой была поклажа, как у вьючной лошади.
– Лесли, ты не могла бы… не могла бы попросить сестру, пусть принесет мне лекарство, – прерывающимся голосом попросила мама.
Я попыталась убедить ее, что надо смириться с тем, что она видит, но она даже слушать не желала. И продолжала просить, чтобы я сходила за сестрой, так что в конце концов я пошла и привела сестру.
И все-таки я думаю, что во всем виновата я.
Теперь я живу у Келледи. Папа собирался отправить меня в интернат, потому что часто отсутствует и не может уделять мне внимание. Раньше я не задумывалась об этом, а когда он так сказал, я поняла, что он совсем меня не знает.
Мэран предложила мне пожить у них. И в день своего рождения я переехала.
У них в библиотеке есть одна книга – да что я говорю «одна»! По-моему, у них там десять миллионов книг! Но та, которую я имею в виду, написана одним здешним писателем, его зовут Кристи Риделл.
В ней он пишет о феях и о том, что все считают их духами ветра и тени.
«Музыка фей – это ветер, – объясняет он, – а их передвижение – игра теней в лунном или звездном свете, а то и вообще без света. Феи всегда живут рядом с нами, словно духи, но помнят о них только городские улицы. Впрочем, улицы никогда ни о чем не забывают».
Я не знаю, может, и Келледи как-то связаны с духами. Знаю только одно: видя, как они живут друг для друга, как преданно друг о друге заботятся, я стала с большей надеждой смотреть в будущее. Ведь дело не в том, что мои родители не ссорились, мы просто не проявляли друг к другу интереса. И я стала думать, что так живут все, ведь другого я никогда не видела.
Поэтому теперь я так стараюсь помочь маме. Я не говорю с ней о том, чего она не хочет слышать, но сама продолжаю верить в фей. Как сказал Сирин, мы – просто две ниточки одной Истории. Иногда мы сходимся на какое-то время, а иногда расходимся. И как бы ни хотела каждая из нас это изменить, обе наши истории правдивы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88