ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Послышались приближающиеся грузные шаги, и чей-то, должно быть, того самого Сникерса, густой голос с ленцой поинтересовался:
– Тута, шо ли? Ну дык открывай.
Прозвякали ключи, но тут откуда-то сбоку донесся еще один голос:
– Эй, начальник, не ведись на понт, подстава это.
Звяканье затихло, и наступила нехорошая тишина.
– А это что за голос из параши? – спросил после недолгого молчания первый милиционер.
– Точно тебе говорю, начальник, подстава. Я слышал, как они договаривались дурку сыграть.
– Вот даже как? Слышь, больной, чё люди говорят?
– Ы-ы-ы-ы, – простонал Семен, и столько тоскливой обреченности звучало в этом стоне, что Станиславский аплодировал бы стоя.
– Живот, говоришь, болит? Не-е, мужик, не болит у тебя живот. Но, тля буду, ща заболит. И не только живот. Давай, Сникерс, полечим больного.
Ключи звякнули еще раз, и дверь со скрипом открылась.
Больше Семен с закрытыми глазами лежать уже не мог. Он быстро вскочил и прижался спиной к стене. Открывшаяся взору картина его ничуть не удивила: два милиционера, один среднего роста, зато другой ростом под потолок и весом, пожалуй, за центнер, стояли, поигрывая дубинками, у входа и с одинаково нехорошим выражением на лице следили за Семеном. Тот, который поменьше, усмехнулся:
– Слышь, Сникерс, может, нам в доктора пойти? Ты глянь, мы еще к лечебным процедурам не приступили, а у больного уже значительное улучшение.
– Гы, – сказал Сникерс, – гы-гы. – И оба двинулись на Семена.
«Вот теперь точно попал», – подумал Семен и ошибся. В дело вступил четвертый участник этого действия, про которого все остальные как-то позабыли. Со стороны стражей правопорядка это было непростительной ошибкой. Наручники описали в воздухе сверкающую дугу, завершившуюся у виска первого из них. Милиционер ничком рухнул на пол. На физиономии Сникерса возникло озадаченное выражение.
Воспользовавшись моментом, Семен пронырнул под дубинкой к упавшему милиционеру, точнее к его кобуре. Кобура оказалась застегнутой. Ощущая затылком неотвратимо приближающиеся три четверти метра твердой резины, Семен остервенело рвал из кобуры пистолет. За спиной послышалась возня, сдавленные вздохи, и, так и не получив по голове дубинкой, Семен наконец выдернул пистолет, схватил его как придется и, разворачиваясь, прошипел страшным шепотом: «Не шевелись, убью!» И замер от представшего взору гротескного зрелища. Здоровенный милиционер, тихо подвывая, лежал на боку в той же позе, в которой недавно пребывал Семен. Правда, руки к телу тот прижимал пониже, прикрывая некую более ценную часть тела. А вокруг, как пчела вокруг медведя, крутился Семенов неожиданный соратник, награждая поверженного блюстителя правопорядка размашистыми ударами. Впрочем, продолжалось это недолго – получив пару раз ботинком по затылку, милиционер затих. Паренек перевел дух и улыбнулся Семену:
– Хорошо удар держит, вошь цветная. Ладно, я как чувствовал – гады надел, был бы в кроссовках, было бы туго. Чего там у тебя? Макаров?
– Э, – только и сказал Семен, опуская пистолет.
– Точно, макар. Это нормально, пойдет, – паренек присел возле милиционера, – а то кое-где ментов пэсээмами вооружают, прикинь. Из него ж только застрелиться, если что… Блин, тяжелый – помоги.
Семен, недоумевая, помог перевернуть лежащего, но тут же заметил кобуру и понял. Пистолета, однако, в кобуре не обнаружилось. Обнаружился там сотовый, практически раздавленный, и небольшая пачка купюр, свернутая в трубочку и перетянутая резинкой.
– Вот урод, – произнес паренек и разочарованно выпрямился. – Дай ствол.
– Зачем? – удивился Семен.
– А ты что, с ним обращаться умеешь?
– Уж получше тебя, наверно. – Семен скептически хмыкнул.
– Давай покажу, – раздраженно потребовал паренек. – Не томи, ща нагрянет еще кто-нибудь.
Семен неохотно протянул пистолет. И тут же восхитился: щелчок – вылетает обойма, звук передергиваемого затвора, патрон, мелькнувший в воздухе, тут же ловится и вставляется в обойму, обойма – в рукоятку, еще раз – звук затвора – и пистолет исчезает под надетой навыпуск рубашкой. И все это – за полторы-две секунды. Семен только присвистнул. Паренек удовлетворенно кивнул:
– Хорошо смазан. И вообще – в порядке. – Обернулся к первому милиционеру: – Молодец, хвалю.
Милиционер невнятно застонал.
– А вот за патрон в патроннике – выговор, – паренек с чувством пнул лежащего в голову (Семен аж вздрогнул). – Вам чё положено? Ствол – пустой, пушка – на босоножке. А у тебя чё?
Вопрошаемый с ответом затруднился.
– То-то же. – И паренек с улыбкой повернулся к Семену: – Ну – на свободу с чистой совестью. Кстати, как тебя кличут-то, дядя?
Семен назвался.
– Сема, стало быть. А меня можешь Чики звать. Давай, Сема, двигаем.
Чики вышел из клетушки, прихватив торчащую из замка связку ключей, сделал пару шагов к выходу, повернулся к решетке соседней камеры и начал там что-то пристально выглядывать. Из камеры послышалось невнятное бормотание. Семен встал рядом и взглянул внутрь – в камере располагалось с пяток личностей различной степени потрепанности, все молчали, настороженно посверкивая глазами.
– Ты, слушай сюда, – резко бросил Чики. – Ты, морда, тебе говорю!
– А чё я-то? – вполголоса отозвался один из сидельцев и закашлялся.
– Покашляй мне, сука, – с мрачным обещанием в голосе отозвался Чики. – Мир тесен, еще свидимся, козел. – Кивнул Семену: – Пошли.
И они пошли по короткому коридору, мимо настороженно замерших камер. Чики открыл железную дверь в конце коридора, выглянул:
– Чисто, – и вышел наружу.
Семен последовал за ним. Чики захлопнул дверь, разом отрезав возникшую было в каталажке возню и возгласы.
– Так, – сказал Чики, – напрямую не пойдем, пойдем через второй этаж. Ментовка типовая, я примерно ориентируюсь. Давай за мной, – и устремился по лестнице наверх.
Семен безропотно последовал за ним. Поднялись на второй этаж, беспрепятственно прошли по коридору до другого лестничного пролета и направились вниз. Эта лестница выводила в холл – через проходную. Сидевший у проходной милиционер повернул голову без особого, впрочем, любопытства, но Семен почувствовал в груди холодок. Назревали неприятности. Положение спас, разумеется, Чики. Он вдруг обернулся к Семену, дернул его за рукав и извиняющимся голосом произнес:
– Па, ну чё ты дуешься? Ну поставили на учет, и чё такого? У нас полкласса на учете стоит. Это ж у меня переходный возраст, типа того… Со всеми бывает…
Семен мгновенно все понял и поддержал игру.
– Дома поговорим, – мрачно бросил он (для придания голосу нужных ноток даже напрягаться не пришлось), толкнул заблокированный турникет и раздраженно обернулся к милиционеру. Тот даже головы не поднял, лишь под полом металлически лязгнуло, и турникет слегка дернулся.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91