ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



Дэвид Фишер, Ральф Альбертацци
Заложник № 1
От автора
Президента Соединенных Штатов может убить любой. Нет ничего сложного в том, чтобы подобраться к нему незамеченным на расстояние винтовочного или даже пистолетного выстрела. Шансов остаться в живых после покушения мало, однако нет недостатка в людях, для которых это не имеет большого значения. Так почему же тогда было так мало попыток убить президента? Это происходило по той же причине, по которой эти немногочисленные попытки осуществлялись просто сумасшедшими людьми, а не политическими группировками, – смерть президента не принесет никаких преимуществ.
Как раз напротив, в результате этой смерти можно многое потерять. Политика, проводимая президентами, уже не является результатом их единоличного курса, как это было во времена правления Вильсона или Теодора Рузвельта. Теперь это результат долгих дискуссий и споров советников, который зачастую не совпадает с желаниями президентов. Поэтому смерть президента почти не повлияет на политическую линию, которую кто-то попытается изменить подобным образом. Убийство президента может даже иметь положительный результат, и мы были свидетелями того, как Великое общество расцвело после убийства Кеннеди под руководством Джонсона, которому удалось протащить те же самые программы через упрямый Конгресс.
В плане международных отношений существует еще большая опасность. Ничто так не приводит в ярость людей, как убийство их лидера, и если бы, например, Организация освобождения Палестины (ООП) убила президента США в знак протеста против поддержки Америкой Израиля, то эта поддержка не только не прекратилась бы, но стала бы еще масштабнее.
С другой стороны, захват американских заложников показал, что это эффективный способ добиться уступок, получить оружие и деньги.
I. ПОДГОТОВКА
1
Дэвид Мельник покинул свой гостиничный номер и спустился в холл. Через левое плечо у него было перекинуто утепленное пальто, а в руках он крутил шляпу. Холл гостиницы был полутемным, но он все равно остался в темных очках. Возле открытой двери номера 1418 стояла тележка, нагруженная полотенцами и простынями. Он шагнул в номер и улыбнулся горничной.
– Вы уже заканчиваете? – спросил он по-французски.
– Да, месье. Я только положу полотенца в ванную и больше не буду вас беспокоить.
– Можете не торопиться.
Он скинул с плеча пальто, небрежно бросил его вместе с шляпой на кресло, подошел к окну и стал смотреть в него, дожидаясь ухода горничной. Потом он повернулся, снял очки и внимательно осмотрел комнату. Высокий и стройный, он стоял неподвижно, сначала двигались только его глаза – холодные голубые глаза, грозный вид которых подчеркивало полное отсутствие бровей. После того как глаза изучили все перед собой, справа налево потихоньку начала двигаться голова. Немигающие глаза и крючковатый орлиный нос делали его похожим на хищную птицу. И только после того как он увидел, действительно увидел все в комнате, в движение пришло тело.
Подойдя к телефону, он некоторое время разглядывал его, потом поднял трубку, открутил наушник, достал из кармана пластмассовую коробочку, а из нее небольшой кусочек белесой глинистой массы. Затем прилепил кусочек этой массы к проводам в трубке, вставил в нее маленький, едва ли больше булавочной головки, электрод, завернул наушник и положил трубку на место.
Он уже сделал все, что хотел, но, вместо того чтобы уйти из номера, продолжал стоять на месте, оглядывая все вокруг. Он следил за Эль-Куширом уже пять дней, и, хотя распорядок ливийца не был таким строгим, как этого можно было ожидать, он вряд ли мог вернуться в номер прямо сейчас. Мельник обошел комнату, ступая на следы горничной и ни к чему не притрагиваясь. В углу одиноко стоял чемодан. Он нагнулся над ним и стал осматривать, отведя руки за спину. И сразу обнаружил коротенький волосок, спускавшийся от ручки, но не мог поверить, что это все. Он оказался прав, но это отняло еще пять минут, прежде чем он обнаружил нитку, уложенную вдоль нижней застежки-молнии. Не найдя больше ничего, Мельник решил рискнуть и открыл чемодан.
Осторожно сняв волосок и нитку, он аккуратно положил их на бюро и поднял крышку. Он снова стоял неподвижно, не трогая ничего внутри и внимательно исследуя все взглядом своих холодных глаз, пока не обнаружил еще одну маленькую нитку, выглядывавшую из-под пары носков. Он вынул и аккуратно положил ее рядом с двумя другими и начал перебирать одежду. Под рубашками лежал иракский паспорт и авиационный билет. Раскрыв паспорт, он увидел, что тот принадлежал другому лицу и был на другое имя. Авиационный билет также заинтересовал его. Он был выписан на имя, указанное в паспорте, на рейс Париж–Нью-Йорк.
Мельник был доволен, что воспользовался этим шансом, хотя, пожалуй, в этом и не было необходимости. Иногда человек должен подчиняться своим инстинктам. Он положил на место нитку, которая была в чемодане, потом документы, рубашки, закрыл чемодан, приладив еще одну нитку и волосок точно в тех местах, где они лежали. Затем он надел очки, взял пальто и шляпу и вышел из номера 1418.
В свой собственный номер Мельник не вернулся, а прошел в дальний конец холла, завернул за угол и стал ждать. Каждый раз, когда раздавался шум открываемой двери лифта, он быстрым шагом выходил из-за угла и проходил мимо двери номера Эль-Кушира. Иногда выходившие из лифта пассажиры шли в другую от него сторону, тогда он просто поворачивался и возвращался на место. Если пассажиры шли ему навстречу, он проходил мимо них, заворачивал за другой угол в холле, а услышав стук запираемой за ними двери, возвращался на свой пост.
Наконец из лифта вышел Эль-Кушир, но он был не один. Когда Дэвид проходил мимо них, он узнал во втором человеке того, чью фотографию видел в паспорте. Они дошли до номера как раз в тот момент, когда Дэвид отпер ключом свой собственный номер и вошел в него, не заперев дверь и оставив ее слегка приоткрытой. Ему хотелось бы оставить в номере Эль-Кушира микрофон, но у него не было с собой ни одного. Возможно, что Эль-Кушир все равно нашел бы его, но Мельник не думал, что тот обратит внимание на небольшое пятнышко, которое выглядит просто как кусочек клея, которым соединяют телефонные провода.
Ожидание ставило под угрозу выполнение его задачи, но шестым чувством он понимал, что происходит что-то важное. Они не ездят в Соединенные Штаты, они просто не делают этого. Они слишком хорошо понимают психологию американцев. Но что же тогда означает этот билет?
Он бросил шляпу и пальто на кровать, снял очки, поднял руки к голове и снял парик. Сидя на кровати, он массировал длинными пальцами совершенно лысую голову и ждал.
Казалось, что прошли часы, но прошло всего несколько минут, и Мельник услышал звук открывающейся двери в номере Эль-Кушира. Он моментально закрыл свою дверь и затаил дыхание, переведя его только тогда, когда услышал, что по коридору идет только один человек. Он подождал, когда откроются и закроются двери лифта, и решил подождать еще немного. Было всего девять часов вечера, и он подумал, что может позволить себе это. Эль-Кушир никогда не выходил вечером из номера, и сейчас ему, наверное, надо было позвонить своим хозяевам и сообщить, что билет он приобрел без проблем. Если он не позвонит, то они поймут, что что-то не так.
Мельник ждал почти до одиннадцати, он не был уверен, что Эль-Кушир уже завершил все свои дела. И все-таки он решился. Достав небольшую коробочку, похожую на портативную радиостанцию, он вытащил антенну и осторожно поставил ее на ночной столик. Вместо шкалы настройки у этой радиостанции была одна-единственная кнопка. Мельник поднял трубку телефона и набрал номер комнаты Эль-Кушира. В трубке прозвучало четыре гудка, пятый… Неужели Эль-Кушир мог выйти из номера, а он не заметил этого? Наконец трубку сняли.
– Да? – спросил Эль-Кушир заспанным голосом. Наверное, телефонный звонок разбудил его.
– Месье Эль-Кушир?
– Да. А в чем дело?
Мельник убрал телефонную трубку от уха и нажал на кнопку радиостанции. Телефон замолчал, и он положил трубку на аппарат.
Мельник ничего не услышал. Он подошел к двери номера, открыл ее и выглянул в холл, чтобы убедиться в отсутствии посторонних. Тишина, никого. Тихонько закрыв дверь, он подошел к кровати и лег, даже не подумав раздеться, так как понимал, что не уснет. Он лежал на спине, заложив руки за голову, прислушиваясь к малейшим звукам в холле и глядя в потолок. Так он пролежал до рассвета.
Поднявшись с кровати, Мельник надел парик, слегка затемненные очки, взял шляпу, пальто, чемодан и вышел из номера. Было тихо, в дверь номера Эль-Кушира никто не стучал, а это означало, что никто не пытался вечером дозвониться до него, и никого не беспокоило, что его телефон не работал. Его найдет горничная. Мельник на мгновение почувствовал жалость к женщине, входящей в номер и обнаруживающей человека, у которого снесено полголовы, но тут уж ничего не поделаешь. Потом об этой смерти узнают все, но человек с паспортом доложит своим хозяевам, что во время его пребывания в отеле ничего подозрительного не произошло, и они, возможно, решат, что человек, подложивший взрывчатку в телефон, не обнаружил авиационный билет и паспорт. Дэвид подумал, что они, вероятно, посчитают надежными принятые меры предосторожности и не отложат поездку в Нью-Йорк, хотя могут для большей безопасности поменять время вылета и рейс. Будет интересно, если кто-то сможет выяснить, зачем этот человек летит в Нью-Йорк.
Мельник выписался из отеля в половине восьмого утра и присоединился к утренней очереди туристов, стремящихся успеть на свои рейсы на Лондон, Брюссель, Рим или Тель-Авив.
2
Коридор был длинным, хорошо освещенным и пустым. Двери кабинетов располагались вдоль стен через равные промежутки в двенадцать футов. Освещался коридор неоновыми лампами, установленными на потолке, и через единственное окно в конце холла. В это раннее утро солнечные лучи отражались от белых облицовочных плит здания, и яркие блики от окна резали глаза Джулиану Мазору, который стоял возле двери своего кабинета, разглядывая коридор и куря свою последнюю на сегодняшний день сигарету. Было девять часов двенадцать минут утра, и он думал, как ему удастся остаток дня прожить без еще одной сигареты. Нет, он не сможет. Черт побери, он понимал, что прикончит пачку до ланча, и все же продолжал задавать себе этот вопрос.
Щурясь от ярких лучей солнца, он бросил еще один взгляд на коридор и с сожалением вздохнул, как делал всегда, когда возникала сложная проблема. В такие моменты он говорил себе, что если бы работал в Скотленд-ярде, то все было бы иначе. Он был уверен, что в Скотленд-ярде коридоры темные и извилистые, в кабинетах камины, на полу лежат тяжелые ковры, на стенах висят старинные картины, а мебель громоздкая и полированная.
Он знал, конечно, что это совсем не так, потому что спрашивал у многих сотрудников Скотленд-ярда об их рабочих местах, но он любил старые детективные романы, и ему нравилось представлять, что где-то подобная обстановка существует в реальности. А здесь, в штаб-квартире Моссад в Израиле, все было бесцветным, функциональным, эффективным и угнетающим. Он мечтал о викторианской обстановке, о скрытых намеках вместо прямых указаний, о загримированных фигурах, молча проходящих затемненными коридорами. Он снова вздохнул, зашел в кабинет, закрыл за собой дверь и, подойдя к столу, достал последнюю сигарету. Докурив ее большими затяжками почти до фильтра, он затушил окурок, сел за стол и снова прочитал отчет.
Мазор обхватил голову руками и помотал ею. Где это написано, – подумал он про себя, – что агент должен иметь «интуицию»? Где эти идиоты нахватались таких понятий? Он старался, Бог свидетель, что он старался вдолбить им, что лучший способ точно выполнять приказы – это выполнять приказы. Интуиция – прерогатива высших чиновников штабов, где люди могут позволить себе это, потому что не умеют делать ничего лучшего. В штабе человек может сидеть откинувшись в кресле и, подперев рукой голову, думать о чьей-то судьбе и фантазировать о том, что может произойти в этом самом невероятном из миров.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75

загрузка...