ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


OCR Busya
«Георгий Менглет «Амплуа — первый любовник»»: Центрполиграф; Москва; 2001
Аннотация
В этой книге о знаменитом русском актере говорят друзья и партнеры по сцене. В повести о его театральной юности, написанной М. Волиной, рассказано о театральных «скитаниях» учеников знаменитого режиссера А.Д. Дикого, среди которых Менглету было отведено место премьера, главного героя, героя-любовника. Лирические воспоминания самого артиста посвящены замечательным людям, с которыми ему довелось встретиться в Театре сатиры, где он служит уже почти шестьдесят лет. А коллеги Георгия Менглета с благодарностью и теплотой вспоминают их общую «жизнь в искусстве».
Маргарита Волина, Георгий Менглет
Амплуа — первый любовник

Издательство выражает благодарность Театру сатиры за содействие в издании книги
© Художественное оформление, макет
ЗАО «Издательство „Центрполиграф“, 2001
© ЗАО «Издательство „Центрполиграф“, 2001
ПРЕДИСЛОВИЕ. Первый любовник — амплуа.
От первого любовника требовалось: уметь любить на сцене — и влюблять в себя всех зрительниц (зрителей-мужчин не обязательно).
Предисловия утомительны не только для читателей, но, бывает, и для автора. Книга уже написана, а ему все неймется, все кажется, что без каких-то предварительных замечаний он будет недопонят читателем в своих лучших намерениях. Но в данном случае без предисловия никак не обойтись, ибо вам предстоит прочитать книгу не совсем обычную. Она состоит из нескольких частей.
Первая ее часть, написанная Маргаритой Волиной, рассказывает о той поре жизни Георгия Менглета, когда он играл па сцене (да и в жизни) главным образом роли первых любовников.
Во второй же части сам Георгий Павлович вспоминает о своих учителях и о юном Чацком, пленявшем своих сверстниц, о двух главных страстях своей жизни — театре и футболе, о своих коллегах, замечательных актерах, без которых невозможна история российского театра, и о своих любимых женщинах. Во второй части книги конечно же будет и рассказ о главном театре Менглета — Театре сатиры, на сцену которого он с триумфом выходит вот уже более полувека.
У Георгия Павловича удивительная память. Светлая, трезвая, с только ему присущим отбором, нежностью и благодарностью. Он иногда одной фразой формулирует то, о чем принято сегодня говорить, долго смакуя подробности, вспоминая фамилии и факты.
В третьей части книги о Менглете рассказывают его соратники и друзья, те, кому он по-человечески дорог.
В этом повествовании будет и рассказ о любви Георгия Павловича и Нины Николаевны Архиповой, с которой они вместе более сорока лет.
Говоря о Менглете даже до архиповского периода, нельзя хотя бы совсем кратко не объяснить, что же это за явление такое — Нина Архипова… Озорная девчонка Замоскворечья, с малых лет певунья и плясунья, бегает на коньках наперегонки с мальчишками, плавает, лазает по деревьям… Выпускница Щукинского училища почти без репетиций играет в Театре имени Евг. Вахтангова мадемуазель Нитуш в оперетте с одноименным названием (обе исполнительницы Нитуш — Галина Пашкова и Людмила Целиковская — неожиданно заболели, и Архипова выручила театр). Ну а если уж быть совсем честными, то надо признать, что Нина загодя все танцевальные номера спектакля отработала дома и терпеливо ждала случая, чтобы показать, на что она способна. Красота и обаяние ее Денизы в «Мадемуазель Нитуш» покорили сразу.
В кино, тоненькая, хрупкая, с огромными серыми глазами, Нина очаровательна и как-то документально правдива, будто ее скрытой камерой снимают. На сцене та же правда в соединении с вахтанговской смелостью решений и выразительностью. К тридцати годам у нее по-прежнему милый девичий облик, и, хотя позади немало горя, все ее образы пропитаны добротой, женственностью, обаянием и влюбленностью в жизнь. В Театре сатиры ей нравится. Есть интересная работа — чего же еще желать!
«Знающий многих женщин познает женщин, знающий одну — познает Любовь». До того как Менглет не нашел Ее — Единственную, — он познавал женщин. С ней он познает Любовь, но об этом он расскажет сам.
А теперь… как сказал Юрий Гагарин:
«Поехали!»
МАРГАРИТА ВОЛИНА. «Первый любовник»
Глава 1. Первый любовник
У ревнивого старика томится взаперти молодая жена. Боясь измены, старик не приглашает в дом гостей и никуда жену не выпускает А юной жене — необходим любовник! Но где его взять? Соседка Ортигосса — торговка и сводня — прорывается в дом старика, предлагая ему купить за сходную цену ковер. Старик богат, но скуп, он гонит торговку, она умоляет его хотя бы взглянуть, как хорош ковер! Старик нехотя соглашается. Ортигосса с помощью девочки, племянницы жены старика, разворачивает ковер, растягивает его на поднятых руках перед его носом и… красавец идальго (отгороженный от старика ковром, как ширмой) проходит в комнату его жены. Трюк с ковром, придуманный Ортигоссой, молодой жене известен: любовника встречают жаркие объятия Торговка сворачивает ковер, а из комнаты жены (теперь запертой изнутри) доносятся восторженные крики" «Ах, как хорош молодой любовник, как сладки его поцелуи!» И т. д. и т. п.
Старик, думая, что жена просто издевается над ним, требует прекратить дурацкие шутки и отереть
дверь! Дверь ему не отпирают, охи и ахи продолжаются, вплоть до заключительного и сладострастного «А-а-ах!».
Старик разъярен!
Ортигосса вновь предлагает ему взглянуть на ковер. Старик плюется, брыкается, негодует…
Ортигосса и племянница жены старика снова растягивают на поднятых руках ковер, и… любовник (сделавший свое дело) снова проходит перед ковром, только теперь уже в обратную сторону.
«Ревнивый старик» — одна из трех интермедий Сервантеса (в переводе А.Н. Островского), поставленных А.Д. Диким в своих «Театрально-литературных мастерских».
На бессловесный проход любовника Алексей Денисович пробовал многих своих учеников. Раздувая ноздри, проходил мимо ковра бешено темпераментный Игорь Малеев, и ницшеанец, чудак-философ Александр Лифшиц, и знаменитый впоследствии киноактер Сергей Столяров — но никого из них Дикий не утвердил.
Сладострастно охала и ахала за сценой Любовь Горячих (молоденькая жена); Ольга Якунина (соседка Ортигосса) осаживала свое контральто почти до баса, курила трубку и в конце концов научилась «плеваться вожжой» (требование Дикого); Лидия Бергер (малютка — племянница жены старика) была озорна, наивна и лукава; восемнадцатилетний Лазарь Петрейков («ревнивый старик») был невероятно дряхл; а вот бессловесный любовник — все был тот, да не тот.
Но 30 июня 1934 года в «Мастерские» был принят некий Жорик Менглет. Голубоглазый, тощий, бледный, короткие темно-русые волосы гладко причесаны, уголки губ чуть загнуты вверх, и потому на лице всегда полуулыбка. Жорик ничем особенно среди диковцев не выделялся. Почему Алексей Денисович решил попробовать его на роль бессловесного любовника — тайна мастера. Но Дикий рискнул! Объяснил Менглету, что от него требуется. Жорик молча, с полуулыбкой, выслушал, понял, выполнил — и был утвержден!
19 декабря 1935 года в концертном зале Дома ученых состоялся общественный просмотр «Интермедий». Зрителей набилось — масса. Стояли в проходах, сидели по двое на одном стуле. Спектакль прошел на ура!
Такого же, если не большего успеха удостоились «Интермедии» на просмотре в Центральном доме работников искусств. Критики называли спектакль «созвездием молодых талантов» — персонально, чтобы не зазнавались, никого не отмечая. И… напрасно! Ибо проход любовника — Жорика — был поистине шедевральным.
Ковер растянут перед носом старика. Из правой кулисы, в шляпе и плаще, выходит смуглый (Испания — грим морилка) ослепительно красивый идальго. Слегка набычившись, деловой походкой, ни от кого не прячась, он пересекает сцену и скрывается в левой кулисе. Аплодисменты! Еще не переходящие в овацию — но достаточно бурные. Отзвучали охи и ахи жены, ковер снова поднят и растянут, из левой кулисы выходит любовник — голова откинута, и на лице уже не полуулыбка, а победная улыбка. Он хорошо сделал свое дело, черт возьми! это ему не впервой! он своего дела мастер! и — легкий жест правой рукой от лица в сторону, словно говорящий: «By а-ля! Ну разве кто в этом сомневался?» Гром аплодисментов, переходящих в овацию.
— Ты у нас сегодня лавропожинатель! — сказал Алексей Денисович Дикий Менглету.
Всеобщий успех, как у настоящих артистов заведено, отмечали банкетом.
Успех был действительно всеобщим, и аплодисменты срывали многие исполнители — но ролей заглавных и главных! Менглет отличился в бессловесном эпизоде — вот в чем штука!
На довольно пышном застолье Жорик с аппетитом кушал — но пил… только воду!
У него, видите ли, идиосинкразия к спиртному. Он ни водки, ни вина не пьет!
Это многим не понравилось. Несколько примирило с новичком (ребят, девочки пока об этом не узнали), что тихий, вежливый Менглет любит крепкие слова и может выдать такой трехэтажный мат, какой ломовикам с Каланчевской улицы и не снился.
Еще в 1920-е, мальчишкой, приехав на каникулы в Москву, Жорик увидел во МХАТе 2-м «Блоху» режиссера Дикого. И влюбился — и в спектакль-балаган, и в актера Дикого — лубочного генерала Платонова с огромными усищами и охрипшим от команд голосом. В 1930 году «Мастерских» Дикого не существовало, и Менглет поступил в ЦЕТЕТИС [Центральный театральный институт, позднее — ГИТИС (Государственный институт театрального искусства имени А.В. Луначарского), а ныне — РАТИ (Российская академия театрального искусства). ], в класс А.П. Петровского, но койки в общежитии ему, сыну бухгалтера (то есть служащего), не полагалось. Выручила семья однокашника по средней школе Жени Кравинского; отчима его (военного) перевели в Москву из Воронежа в конце 1920-х. Портниха матери Жени сдавала «угол». О цене договорились (она была невелика), и Жорик с узелком (пара брюк, две штопаных рубахи) отправился на 2-ю Тверскую-Ямскую — до этого он ночевал где придется, но чаще всего у тех же Кравинских. Хозяйка оказалась тридцатипятилетней миловидной женщиной, комната — уютной, чистой. Кстати, не надо думать, что «угол» — это обязательно угол комнаты. Это было тогда такое выражение: «снимаю угол», «сдаю угол», а находиться «угол» мог у стены за шкафом и даже под столом!
Каков был «угол» у миловидной портнихи, Менглет забыл, но он хорошо помнит, что она, расстелив свою постель, предложила ему… разделить с ней ложе! Жорик с полуулыбкой вежливо отказался: дескать, он не привык спать вдвоем и потому, дескать, он лучше ляжет в своем «углу». Хозяйка не настаивала, но утром она учтиво сказала, что присутствие постороннего мужчины в комнате ей спать мешает. И потому, дескать, пусть Жорик забирает свой узелок и катится к чертям собачьим. Менглет покатился не к чертям, а все к тем же Кравинским и объяснил Жене ситуацию. Женя сказал: «Не горюй! Я ее вместо тебя…бу, она довольна останется».
После занятий Менглет и Женя явились на 2-ю Тверскую-Ямскую. Сына постоянной заказчицы хозяйка, конечно, знала и потому гостей не выгнала, а предложила им чаю. Менглет попросил разрешения переночевать: «Еще только одну ночку!» Хозяйка согласилась — засиделись допоздна! И Женька — он был хорош, эдакий «неаполитанский мальчик» (еврейской национальности) — сказал: «А можно я тоже у вас переночую? Я на полу на коврике лягу». Хозяйка не возразила. А Женька, пока она стелила свою двуспальную кровать, шепнул Менглету: «Ты, как ляжешь, так сразу храпи! Громко храпи! Понял?» Менглет лег — и сразу захрапел! Свет погас. И что там было с хозяйкой у Жени, Менглет не видел и не слышал. Утром он застал Женьку на полу, на коврике…
Так продолжалось больше месяца… Правда, не каждую ночь, но раза два в неделю обязательно. Менглет храпел в своем углу, Женя спал на коврике, и все были довольны.
Потом к хозяйке приехала дочь, Менглет взял свой узелок и ушел к Кравинским… но ненадолго! Дело в том, что он собирался жениться на дочери политкаторжан, в которую был всерьез и надолго, как ему казалось, влюблен.
До этого, правда, он тоже был влюблен — в однокурсницу, татарочку Галию Ибрагимову. С ней он целовался в жасминных кустах — возле храма Христа Спасителя.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

загрузка...