ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   демократия как основа победы в политических и экономических процессах,   национальная идея для русского народа,   пассионарно-этническое описание русских и других народов мира и  закон пассионарности и закон завоевания этноса
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— В деле все указано.
— Я бумажкам не доверяю! — сказал подполковник. Его взгляд не был враждебным. Скорее оценивающе-сочувственным.
Новикова вдруг прорвало. Выговорился человеку, которого видел первый раз и который должен был стеречь его, держать подальше от нормальных людей, а если потребуется, то и отправить на тот свет.
Виктор словно раскручивал кинопленку с третьесортным боевиком, так все там было дико и нелепо.
Верил ли подполковник Котиков, хозяин зоны, разжалованному гвардии старшему лейтенанту?! Новикову казалось, что он говорит в пустоту.
Начальник колонии слушал заключенного и задумчиво чертил на листе бумаги геометрические фигуры. Исчертив лист, он прятал его в стол и брался за новый.
— Значит, приговор считаешь несправедливым? — Котиков отложил карандаш. — Просьбы о пересмотре наказания писал?
— Писал! — безнадежно-тоскливо ответил Новиков.
— Безрезультатно! — догадался Котиков. Подполковник прошелся по кабинету. Половицы по-мышиному попискивали под его ногами. — Я, Новиков, не следователь! Сиди… сиди.., не вставай! Может, твое дело и тухлое, не мне судить.
Но наказание определено…
— И надо искупить вину честным трудом! — горько усмехнулся заключенный, сожалея о том, что выворачивал душу перед Вепрем.
— Придется дотянуть срок. — Подполковник пропустил насмешку мимо ушей. — Главное, лейтенант, не наделай новых глупостей…
— Мне со старыми расхлебаться бы!
— Определим тебя на должность… — Котиков прищурился и стал в упор рассматривать сидевшего заключенного. — Предположим, что-нибудь по культурно-воспитательной части. Как смотришь?
— На понт, гражданин начальник, берете! Я лагерную науку назубок выучил. В КВЧ пусть закосившиеся греются, я вместе с мужиками из своей бригады повкалываю. Для здоровья полезнее, и народ коситься не будет! — отказался от предложения Вепря бывалый зек.
— Толково, лейтенант, мыслишь! — одобрил хозяин зоны. — Сейчас не тридцать седьмой год, на лесоповале народ не умирает, а КВЧ — для придурков и немощных. К себе тягать не буду, иначе стукачом прослывешь. Вовек не отмоешься…
Подполковник наморщил лоб, подыскивая нужные слова.
— Не надо, гражданин начальник! — Виктор предугадал ход мыслей Котикова.
— Что не надо?
— Утешать! — Бывший лейтенант пристально посмотрел собеседнику в глаза. — Вы ведь это собирались сделать?
— Ты не ерепенься, Новиков! — устало промолвил подполковник. — Если считаешь, что незаконно осудили, пиши кассационки. Сейчас времена другие. Демократия. На весь мир обижаться нечего… Главное — твердость духа, старший лейтенант, и все будет нормально!
— Спасибо за напутствие, товарищ начальник. Обязуюсь примерным трудом искупить свою вину перед Родиной и народом. — Новиков встал. Страшная безысходность душила его, а тут еще подполковник бормочет казенные слова, которые ничего не значат. — Разрешите идти?
— Да… — Котиков втянул воздух изуродованным носом.
Его ноздри раздулись, и нос окончательно превратился в поросячий пятачок. — Не получился у нас разговор…
Вторая беседа состоялась после спасения Струны от кастрации.
Котиков лично разбирался с чрезвычайным происшествием возле пищеблока. Подполковник вычислил двоих шестерок Сюсьмана, выжал из них всю правду и отправил отдыхать в карцер.
Новикову, немного помятому конвоирами, он с сожалением сказал:
— Ну ты, лейтенант, совсем озверел! За блатных заступаешься?!
— Человека резали… — заметил на это Виктор.
Больше Новиков с хозяином зоны не общался. Он видел подполковника на разводах, поверках, осмотрах барака, но Котиков проходил мимо, не произнося ни слова.
Новиков не мог знать, что этот необщительный, суровый человек с жесткими глазами уже послал запрос по линии Министерства внутренних дел о возможности пересмотра наказания заключенного в сторону смягчения приговора или включения в список подлежащих амнистии.
Даже если бы Виктор увидел эти бумаги с подписью подполковника, не поверил бы. Зона быстро отучает верить в доброту. Место такое.
* * *
Привалившись плечом к кабине машины, Струна надсадным, сиплым голосом выводил рулады:
— Споем, жиган, нам не гулять по бану, нам не встречать весенний праздник май… Витюха, с какого тебя к хозяину вызывают?
— Понятия не имею! — пожал плечами Новиков.
От лесозаготовок до зоны машины ехали сорок минут по посыпанной гравием дороге. Точнее, гравий имелся у въезда в зону и перед воротами лесозаготовок. Остальная часть дороги напоминала стиральную доску.
— Споем о том, как девочку-пацанку везли этапом, угоняли в дальний край… — сипел Струна, не забывая попыхивать сигаретой. — Где ж ты теперь и кто тебя ласкает? Быть может, мент иль старый уркаган, а может быть, пошла в расход налево… — Зек прервал пение. — Правое ухо чешется!
Хорошая примета!.. И при побеге зацепил тебя наган. Споем, жиган, нам не гулять по бану… Витек! Амнистия! Зуб даю! Вепрь тебе об амнистии балакать будет! Ну, кореш, сегодня проставляться будешь!
Амнистия — волшебное слово, вечная мечта зоны. О ней переговариваются тихим шепотом, сладко прищуривая глаза. Это слово заключенные произносят, как имя любимой женщины, смакуя каждую буковку.
Слухи об амнистии, приуроченной к какому-то новому государственному празднику, будоражили зону. Бывалые зеки до хрипоты спорили, какие статьи под нее попадут, а какие нет. Перебирали в памяти прошлые амнистии, вспоминая славное времечко, когда юбилей Октябрьской революции сменяла круглая дата какого-нибудь важного партийного события или очередной победы в строительстве социализма.
— Заглохни, Струна, — попросил Виктор, но сердце у него учащенно забилось.
Большая часть срока осталась за плечами. Воин-интернационалист, да еще с наградами, так и не отобранными Верховным Советом, распущенным после того, как он оказался в лагере. Новому, российскому, было не до орденов и медалей бывшего старшего лейтенанта воздушно-десантных войск.
— Точняк, Витюха! — Уголовник не на шутку разволновался. — На волю тебя выпустят! Ох, везунчик! — Радость Струны была искренней. — Неспроста у меня ухо целый день чешется! Верняк!
— Ухо, Струна, у тебя от клеща свербит!
Новиков старался уйти от волнующей темы в сторону.
— Какой клещ! Весна только началась! — обиженно шмыгнул носом собеседник. — Эти кровососы друшляют под листиками! Ты с КПП ноги в руки и бегом к хозяину…
Мать моя женщина! Один останусь баланду хлебать! Последнего кентового свояка теряю!
Автозак проехал КПП. Начальник конвоя открыл дверь.
— Новиков, к товарищу подполковнику.
Виктор шел в темноте. Лучи прожекторов обшаривали зону. Сторожевые овчарки лениво перебрехивались после скудной пайки. Солдаты в нарушение устава прятали лица в поднятые воротники шинелей, ища спасения от холодного вечернего ветра.
А Новикову было жарко!
— Заходи! — не оборачиваясь, ответил на стук в дверь подполковник Котиков. Начальник разглядывал график внутрилагерных убийств за последний год. Линия уверенно проходила только по нулевой отметке.
Виктор должен был, согласно правилам, отбарабанить свою фамилию и номер статьи, доложить о прибытии, но его язык прилип к гортани.
На столе лежали какие-то бланки.
— Догадываешься, зачем позвал? — Котиков продолжал любоваться графиком.
— Нет! — выдавил из себя бывший десантник, а в голове билось: «Не тяни резину! Выкладывай скорее…»
Подполковник обернулся, подошел к столу, выбрал листок, нацепил на свой знаменитый нос очки и зачитал фрагмент. Котиков читал, мерно раскачиваясь всем своим могучим телом.
Из всего услышанного в сознание Виктора проникло только «это сладкое слово» — амнистия.
«И чего он сломанные очки носит?.. — невпопад думал Новиков. — Дужки изолентой примотаны, как у бедного пенсионера. Ведь только свистни — умельцы зоны ему такую оправу сбацают… О чем это я?.. Зачем мне Вепрь указ читает?» — Удушливый комок подкатил к горлу.
— ..Конечно, придется потерпеть! — Котиков говорил медленно, стараясь, чтобы смысл сказанного доходил до собеседника. — Пока оформим бумаги, то да се, бюрократия, понимаешь, у нас исключительная. Но планы на будущее можешь строить!
— Какие планы? — Новиков, не спрашивая разрешения, опустился на стул. Его пальцы рвали полу заношенной лагерной фуфайки.
— На будущее! — повторил подполковник Котиков. — Нормальное будущее! Ты хоть уловил, о чем я тебе сказал?
Потрескавшимися от ветра и холода губами Новиков прошептал:
— Амнистия…
— Правильно! — как можно бодрее подтвердил Котиков.
Еще в молодости он, тогда начинающий оперуполномоченный, сознательно заковал себя в душевный панцирь.
Лишние эмоции настоящему менту ни к чему. А фраза о «горячем сердце чекиста» годится разве что на стенку клуба повесить или для актера кино в роли седого комиссара милиции. Но вид обалдевшего заключенного, который неизвестно за что оттрубил немало лет, задел Вепря.
— Пиши домой. Пусть встречают! — Голос подполковника смягчился. — Друзья армейские остались?
Новиков отвечал машинально, как запрограммированный на беседу робот:
— Мой комбат в Приднестровье погиб! Четырнадцатая армия… Слыхали? Дубоссары защищал. — Новиков пересказывал письмо, полученное от своих два года тому назад. — Командовал батальоном спецназа, потом из армии уволился и в батальон «Днестр» добровольцем пошел. Молдаване его к смерти приговорили…
Воспоминания встряхнули бывшего лейтенанта.
— ..Из Румынии группу коммандос для исполнения приговора привезли, сами с комбатом и его парнями справиться не могли… Боевой был мужик.
— Как погиб? — осторожно спросил Котиков.
— Писали: попал в засаду, — глухо ответил зек. — Гранатометчики в упор расстреляли «уазик». Никого в живых не осталось. Остов машины с тремя обуглившимися трупами…
— К родителям поедешь?
— Вряд ли, — отрицательно качнул головой Виктор. — Навещу, конечно, но жить с ними… Городок маленький, каждый тыкать пальцем будет: «Смотрите, вот тот самый придурок идет. Был в Афгане и свихнулся. Для него человека убить — что под забором отлить». Не хочу слышать за спиной таких разговоров.
— Понимаю! — Подполковник снял форменный зеленый галстук. — Все вокруг изменилось. Я сам слабо разбираюсь в том, что происходит в стране. Сижу в глуши, ничего не вижу, кроме зеков и колючей проволоки. Иногда наведываюсь в управление что-либо выбить. Так за день по кабинетам набегаешься — света белого не видишь. Глаза слипаются.
Они… — Котиков махнул рукой, имея в виду эмвэдэшных бюрократов, сидящих в теплых, светлых кабинетах, далеких от зоны, лесоповалов и зеков, — штаны протирают, кофеек с машинистками пьют!
Хозяин зоны жаловался, словно обычный мастер обычного предприятия:
— Сигнализация допотопная, чуть ли не со времен Лаврентия Павловича. Плюнешь — короткое замыкание! Что сигнализация? Вещевое довольствие выдать новым заключенным не могу. Нету! Судам впору при вынесении приговора сразу указывать: «На отсидку прибывать с полным комплектом одежды на весь срок!»
— Ничего, народ у нас неприхотливый! — иронично вставил Виктор.
— Зря смеешься! — насупился подполковник. — Прикинь в масштабах страны! Сколько у нас сидит? Доведем зеков до ручки, а потом на свободу выпускаем?! Они же зубами рвать будут! Наверстывать, так сказать, упущенное.
— Если здоровья хватит!
— Туберкулезники по-своему счеты сведут. В солонки плевать станут, стаканы слюнявить. Мол, сам не жилец, и вы, сытенькие и довольные граждане, помучайтесь! Мне хоть и не положено думать о политике… — Котиков торопливо прикурил, забыв потушить спичку. — Мне заключенных охранять государство поручило, но лезут мыслишки в голову, особенно вечерами.
— К каким выводам пришли, товарищ подполковник? — Новиков был так ошарашен свалившейся с неба свободой, что даже обратился по-армейски.
— Конкретно? Только к одному! — Спичка обожгла пальцы Котикова. Он чертыхнулся и бросил ее на пол. — Фуфло у нас, а не политика. Сами себя губим.
— Это как понять? — скорее из вежливости, чем от желания продолжать беседу, поинтересовался Новиков.
— Американцы реабилитационные центры для отсидевших еще в середине семидесятых годов открыли.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58
 Картленд Барбара - Невольный обман 
Загрузка...

научные статьи:   теория происхождения росов-русов,   закон о последствиях любой катастрофы и  расчет возраста выхода на пенсию в России
 Булычев Кир - Гусляр -. По примеру Бомбара - скачать книгу бесплатно 
загрузка...
 Гаррисон Гарри - Мир Родины - читать книгу онлайн