ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Дестроер – 13

Сергей Васильченко
«Тяжелый рок. Судный день. Клиника смерти»: Гермес; Ростов-на-Дону; 1994
ISBN 5-87022-055-6, 5-87022-073-4 (т. 4)
Оригинал: Warren Murphy, “Acid Rock”
Перевод: М. Жученков
Аннотация
Загадочный контракт на убийство: миллион дол ларов за жизнь свидетеля обвинения, выступаю щей против собственного отца... Напоенная гашишем атмосфера грандиозного рок-фестиваля, пули, летящие сквозь цветной дым, выстрелы, заглушаемые ревом электрогитар.
Римо Уильямс и Мастер Синанджу против одурманенных наркотиками и механическим ритмом тяжелого рока фанатов и смертоносного искусства семейства Нильсонов – лучших в мире наемных убийц.
Уоррен Мерфи, Ричард Сапир
Тяжелый рок
Глава первая
Накануне того дня, когда его тело, пролетев с ускорением тридцать два фута в секунду в квадрате, врезалось в денверский тротуар, Уильям Блэйк вспылил. Случилось это в управлении ФБР в Лос-Анджелесе.
Дело было не в том, что окружной инспектор снова дал ему задание, из-за которого, вероятно, неделями не придется бывать дома. И не в том, что специальному агенту Блэйку второй год подряд не удастся провести отпуск вместе с семьей. А в том, что инспектор был слишком каким-то… ну, чересчур назидательным, что ли.
– И какого черта Вашингтон поднял такой переполох? – спросил Блэйк, имея в виду место, где принимаются решения. – Я уже семь раз успешно справлялся с подобными заданиями. В этом я, пожалуй, превзошел всех в Бюро.
– Поэтому вас и назначили старшим, – заметил инспектор Уоткинс.
– Да, а вы мне разжевываете, где ее содержать, кого поставить ночью дежурить, чем ее кормить и кто будет готовить.
– Я просто оговариваю с вами детали. Одна голова хорошо, а две – лучше.
– Только не в том случае, если вторая – ваша.
– Я пропущу это мимо ушей, Блэйк.
– Нет, я хочу, чтобы вы это запомнили! Я хочу, чтобы вы написали об этом в своем рапорте. Я хочу, чтобы вы отметили, что даете советы тому, к кому Вашингтон неизменно обращается, когда нужно взять кого-то под опеку. Я хочу, чтобы они знали об этом.
Блэйк поправил галстук. Он почувствовал, как запылала его шея. Может, это сказывается накопившаяся к лету усталость, которую он рассчитывал развеять, уехав на две недельки на природу? Возможно. Однако почему Вашингтон поднимает такой шум вокруг банальной охраны свидетеля? Какая-то девятнадцатилетняя девчонка, дочь состоятельного дельца, вдруг возненавидела папашу и решила дать показания по поводу его крупных махинаций с поставками зерна русским. Ну и что? Самое худшее – она передумает, не более того. И уж никто не собирается ее убивать.
– Я обязан вас предупредить, Билл: на жизнь этой девушки открыт самый крупный в истории контракт, – понизив голос, сказал Уоткинс.
– Что? – переспросил Блэйк, нахмурив брови и широко раскрыв ясные голубые глаза.
– Похоже, что она стала объектом самого крупного в истории открытого контракта.
– Значит, я не ослышался, – сказал Блэйк. – Открытый контракт, говорите?
– Крупнейший открытый…
– Да слышал я. Слышал. Слышал!
На гладком лице сорокалетнего Блэйка неожиданно обозначились морщинки, и он, не выдержав, рассмеялся.
– Открытый контракт! – повторил он, тряся головой, и снова захохотал. – Со времен Д. Эдгара все идет кувырком. Да вы что? Уж кому, как не вам, знать в этом толк.
– Это не шутка, Билл.
– Шутка – не шутка, тысяча долларов – сто тысяч долларов. Открытый контракт. Да купите ей билет на самолет, дайте другое имя, назовите день, когда она должна давать показания, и отпустите меня в отпуск!
– У нас есть основания полагать, что это открытый контракт на сумму миллион долларов. Один миллион долларов.
– А почему не десять миллионов? Не сто миллионов?
– Перестаньте валять дурака, Блэйк.
– А я и не валяю. Открытый контракт не опаснее насморка. Это миф, придуманный газетчиками. Вы когда-нибудь слышали, чтобы открытый контракт был осуществлен? Кто будет его выполнять?
– Высшее руководство официально сообщило мне, что такой контракт существует, и кое-кто уже собирается за него взяться.
– Минер Уоткинс, сэр. Насколько мне известно, открытый контракт отличается от обычного тем, что выполнить его и получить за это деньги может любой желающий. Однако есть маленькое «но»: никто не пойдет на убийство лишь в надежде на то, что неизвестный заказчик сдержит слово и расплатится. Пока убийца, по крайней мере, не встретится с тем, кто заинтересован в его услугах, он не станет просто так, походя, кончать людей. Что, интересно, он будет делать, если ему не заплатят? Воскресит свою жертву? Короче говоря – и поставим на этом точку – открытый контракт, сэр, есть нечто несуществующее.
– Но ведь Вилли Моретти был убит в Нью-Джерси именно по открытому контракту.
– Нет, сэр. Если вы хорошенько вспомните, то его убили по приказу, исходившему от всех пяти «семей» мафии Нью-Йорка. Дальше. Джо Валачи тоже был, говорят, объектом открытого контракта. Однако он пережил Дженовезе, который якобы и обещал исполнителю сто тысяч долларов, если мне не изменяет память. Дженовезе надо было пообещать миллион. Хотя это ничего бы не изменило.
Инспектор Уоткинс посмотрел на агента Блэйка и вновь опустил глаза на лежавшую перед ним папку. В ней находился приказ. И был ли Уоткинс согласен с Блэйком или нет, это роли не играло. Блэйк назначался ответственным за операцию, а Уоткинс должен был обеспечить максимальную штатную поддержку и любое другое содействие. Некая Викки Стоунер, девятнадцати лет, белая, должна выступить на слушаниях в сенате по поводу махинаций с контрактами на поставку зерна. Процесс состоится через две недели, и ее следует доставить туда живой и невредимой.
– А вам было бы легче, Блэйк, если бы я сказал, что это закрытый контракт?
– Да. Тогда я знал бы, что защищаю кого-то от реального противника.
– Вот и отнеситесь к вашей подопечной именно так.
– Иными словами – сделайте вид?
– Если это будет способствовать более эффективному выполнению задания – да.
– Такого никогда не случилось бы при Д. Эдгаре, – сказал Блэйк. – Охранять того, кого должны убить в кредит!
Инспектор Уоткинс пропустил это мимо ушей. Пропустил он мимо ушей и доводы Блэйка по поводу дополнительного пятого ночного дежурного – вдобавок к тем, что должны расположиться у двери в ее комнату, на лестнице, на крыше и в вестибюле гостиницы, еще одного следует поставить в аэропорту.
– При чем здесь аэропорт? – спросил Уоткинс.
– Чтобы уберечь ее от летающих низко над землей ночных эльфов, сэр, – ответил Блэйк, сдерживая улыбку.
– Четыре человека, – сказал Уоткинс.
– Отлично, сэр, – откликнулся Блэйк.
Пропустил Уоткинс мимо ушей и замечание относительно пищи.
– Мы позаботимся о том, чтобы она не пила лимонад.
– А это почему? – чувствуя подвох, с подозрением поинтересовался Уоткинс.
– Цикламаты, сэр. Такие химические соединения. Наукой доказано, что, если человек выпьет пятьдесят пять галлонов цикламатов в час, у него может начаться рак.
– Будем менять рестораны, как обычно, – сказал Уоткинс.
– Так точно, сэр, – отозвался Блэйк.
Мисс Стоунер в данный момент находится здесь, в лос-анджелесском управлении ФБР. Не хочет ли Блэйк с ней встретиться?
– Сперва я должен сообщить своему сыну, дочери и жене, что ни в какой Вашингтонский национальный парк мы не поедем. А потом уж, с вашего позволения, я приступлю к заданию.
Уоткинс не возражал; впоследствии это оказалось первой ошибкой Блэйка.
Пообещав вернуться через пару часов, тот выкинул из головы мысли о работе.
Он подъехал к своему небольшому ранчо с аккуратным газоном и валявшимся посереди дорожки велосипедом. Блэйк решил не ругать сына за это и позвал его к себе в кабинет.
– Пап, сейчас я все объясню насчет велосипеда. Я играл на лужайке с Джимми Толливером, а фургон с мороженым…
– Ладно, это неважно, – сказал Блэйк сыну.
– Что-нибудь случилось, пап?
– Да, в некотором смысле. Помнишь, мы собирались отправиться в поход на природу? Придется с этим повременить.
Блэйк с удивлением увидел, что сын лишь пожал плечами.
– Извини, – сказал Блэйк.
– Ничего, пап. Меня вообще не особо привлекала эта затея из-за комаров и мошкары. Может, лучше как-нибудь съездим в Диснейлэнд, а?
– Но мы и так всегда ездим в Диснейлэнд. В этом году мы уже были там дважды.
– Да, но мне Диснейлэнд нравится.
– Я думал, ты уже настроился на Вашингтонский национальный парк.
– Это ты перепутал меня с собой, пап. Я туда особо не стремился.
И его дочь, как выяснилось, тоже. Блэйку стало как-то легче рассказать обо всем жене.
– И что же на этот раз, Билл? – спросила она, накрывая на стол и избегая его взгляда.
– Не имею права рассказывать. Меня некоторое время не будет в городе. Недельки две.
– Понятно, – холодно отозвалась она.
– Прости.
– Ты просил прощения в прошлом году и будешь просить в будущем. Что, так принято у вас в Бюро, а? Все время просить прощения? Сегодня у нас на ужин твои любимые кабачки.
– Ты же знаешь, если бы у меня была возможность выбора, я бы не стал тебя опять расстраивать.
– Да какая разница? Иди умойся. Через минуту садимся за стол.
– Я не буду ужинать. Спешу.
Миссис Блэйк сгребла его столовый прибор и выскочила на кухню. Блэйк последовал за ней. Она плакала.
– Уходи! Просто уходи, и все, – всхлипывала она. – Тебе надо идти, вот и иди.
– Я люблю тебя, – сказал он.
– Ну и что? Уходи, убирайся!
Он попытался поцеловать ее, но она увернулась. Всю жизнь она будет вспоминать, как не разрешила ему поцеловать себя в последний раз.
Когда Блэйк вернулся в управление, он понял свою первую ошибку. В смежном со спальней кабинете сидели и разговаривали два агента.
– Она там, внутри, – бросил один из них и добавил, закатывая к потолку глаза: – На этот раз нам досталось нечто неповторимое.
– Сколько времени она уже там? Ужинала?
– Она говорит, что есть необязательно. Еда – это эгоизм.
– Вы проверяли, как она там?
– Час назад. Она говорит, что не понимает, почему ее держат под стражей, раз она ничего не совершила. Лично я предпочел бы вообще не иметь дела с современной молодежью.
– Вы должны были быть с ней рядом, – сказал Блэйк и угрюмо прошел в комнату. Там было темно.
Блэйк включил свет.
– Черт! – вырвалось у него.
С подлокотника кресла свисали длинные рыжие волосы. Со спинки свешивались юные белые ножки. Грудь казалась неподвижной. Никаких признаков дыхания. Свободная пятнистая майка не двигалась.
Блэйк бросился к бездыханному телу и припал ухом к груди. Бьется ли сердце? Да. Сердцебиение отчетливое.
– Потрахаемся? – послышался слабый голос.
Блэйк ощутил его щекой.
Он поднялся с колен. Зрачки ее светло-голубых глаз были размером с булавочную головку. Бледно-розовые губы растянулись в едва заметной глуповатой улыбке.
– Трахнемся? – повторила она.
– Мисс Стоунер, что с вами?
– Улет. Я уехала в горы. Я – в горах. На горе. Я лечу. Улетаю.
– У мисс Стоунер была какая-нибудь сумка? – спросил Билл агентов.
– Да, Билл. Нечто вроде сумочки.
– Поройтесь там и найдите таблетки.
Билл наблюдал, как девушка пыталась сфокусировать взгляд.
– Никаких таблеток, – откликнулся один из агентов.
– Я обыщу ее сам. Заходите сюда, – сказал Блэйк, которому нужен был свидетель на случай, если девчонка заявит впоследствии, что с ней обошлись неподобающим образом.
На ней были потертые джинсы в обтяжку. Блэйк похлопал по карманам и нащупал маленький пузырек.
Когда он сунул за ним руку, она пробормотала:
– Ага, хочешь погладить? Это хорошо. Я люблю сначала поиграть.
В пузырьке оказалось нечто похожее на маленькие желтые таблетки аспирина.
– Мескалин? – спросил Блэйк.
– Нет, спасибо, я и так балдею, – отозвалась Викки Стоунер.
– Она ваша, – сказал один из агентов.
– Она наша, – поправил Блэйк. – Я хочу, чтобы с ней рядом всегда были двое. Неотлучно.
Блэйк посмотрел на часы. Сегодня вечером в Вашингтон они не полетят. Он не собирался тащить ее на самолет в таком состоянии. Блэйк и двое агентов просидели с ней всю ночь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

загрузка...