ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Дестроер – 9

Fantasy OCR Lab
«Щит убийцы. Доллары мистера Гордонса. Священный ужас»: Гермес; Ростов-на-Дону; 1994
ISBN 5-87022-055-6, 5-87022-75-0 (т. 5)
Оригинал: Warren Murphy, “Murder's Shield”
Аннотация
....Римо Уильямс и Чиун вступают в схватку с тайной армией полицейских-убийц, присвоивших полномочия государства, суда и... палачей.
Уоррен Мерфи, Ричард Сапир
Щит убийцы
Глава 1
Перл Уилсон, больше известный как Большой Перл, велел белой лисичке принести из спальни пару пачек баксов. Его ноги в стовосьмидесятипятидолларовых шлепанцах от Гуччи утопали по щиколотку в густом ворсе белого ковра, застилавшего середину комнаты. Плотно зашторенные окна отделяли роскошное гнездышко от смердящих, кишащих всяким сбродом гapлемских улиц – этакий райский уголок в Аду. Одни только огнестойкие и звуконепроницаемые шторы обошлись ему в 2200 долларов. Наличными.
– Выпьете чего-нибудь, начальник? – спросил Большой Перл, с неторопливой величавостью направляясь к бару. Эта величавая походка буквально сводила с ума белых лисичек.
– Нет, спасибо, – ответил полицейский и посмотрел на часы.
– А как насчет понюхать? – снова спросил Большой Перл, коснувшись пальцами носа.
От кокаина полицейский тоже отказался.
– Сам-то я не употребляю кокаин, – сказал Большой Перл. – А те, кто употребляют, раз к разу укорачивают себе жизнь. Эти уличные коты держатся на плаву максимум год, а потом или прогорают, или погибают, или куда-то надолго исчезают, пока снова не встанут на ноги. Они безбожно эксплуатируют своих баб, а потом одна из них не выдерживает, и все летит в тартарары. Им нравится всякая показуха. Обожают, например, раскатывать в шикарных машинах. Я не такой дурак. Я плачу моим женщинам, моим полицейским, моим судьям, моим политикам и спокойно делаю деньги. И вот уже десять лет у меня нет никаких проблем с полицией.
В комнату торопливо вбежала девушка, прижимая к груди объемистый пакет из плотной бумаги. Большой Перл снисходительно взглянул внутрь.
– Добавь еще, – сказал он и, покосившись на полицейского, понял, что допустил оплошность. Тот сидел на краешке глубокого кожаного кресла и при появлении девушки быстро встал. Судя по всему, он был бы рад довольствоваться и этим, лишь бы поскорее убраться отсюда.
– Еще немного лично для вас, – поясню Большой Перл.
Полисмен сдержанно кивнул.
– Вы в этом участке недавно, – продолжал Большой Перл. – Обычно в подобных случаях новичков не посылают. Не возражаете, если я для верности позвоню в участок?
– Не возражаю. Звоните, – спокойно ответил полицейский.
Большой Перл одарил его широкой белозубой улыбкой:
– Вы, может быть, не вполне осознаете, что вам поручено самое важное из всех дел, которые предстоят в этот вечер нью-йоркскому департаменту полиции.
Сунув руку под стойку бара, Большой Перл достал телефонный аппарат. На телефонной трубке, с внутренней стороны, был закреплен с помощью клейкой ленты миниатюрный револьвер системы «деррингер», и когда Большой Перл стал набирать номер, револьвер незаметно скользнул в его широкую ладонь.
– Алло, инспектор, – заговорил Большой Перл вдруг на манер деревенского парня. – Это – я, Большой Перл. Надо тут кой-чего проверить. А вот полицейский, которого ты ко мне послал… Он какой с лица? – Большой Перл внимательно выслушал ответ, глядя при этом в упор на сидящего перед ним полицейского. Время от времени он кивал головой, бормоча: «Ага, ага. Ага. Да, сэр. О'кей. Премного благодарен». Большой Перл вернул аппарат вместе с «деррингером» на прежнее место под стойкой.
– А вы побледнели, – сказал он, осклабившись и прикидывая, что этот белый мог понять из его телефонного разговора. – Успокойтесь. Похоже, вы нервничаете.
– Все нормально, – возразил полицейский. Взяв пакет с деньгами, он спросил: – Через кого вы осуществляете связь с домашними хозяйками в Лонг-Айленде? Мы знаем, что это – белая женщина, проживающая в Грейт Неке. Назовите ее.
Большой Перл улыбнулся:
– Что, добавить баксов? Пожалуйста.
Только редкостное самообладание позволило Большому Перлу продолжать улыбаться как ни в чем не бывало, когда белый полицейский выхватил револьвер 38-го калибра и нацелил его прямо в голову Перлу.
– Эй, мужик, ты что?
Белая девушка охнула и зажала рот ладонями. Большой Перл поднял руки, показывая, что у него нет оружия. Да у него и в мыслях не было убивать полицейского из-за какой-то бледнолицей в Грейт Неке. Есть другие пути, причем такие, которые не таят угрозы твоей собственной жизни.
– Послушай, мужик, я не могу ее выдать. Да и зачем она вам? Вы в Нью-Йорке, а она откупается в Грейт Неке!
– Мне необходимо это знать.
– Тогда тебе необходимо знать и то, что если этот источник в Грейт Неке иссякнет, то захиреет весь этот медовый промысел. Больше не будет тех классно белых дамочек из Вавилона, Хемптона и других подобных им мест, откуда я получаю первосортный товар. Если же медок перестанет поступить ко мне, то он перестанет поступать и к вам. Смекаешь, малыш?
– Как ее зовут?
– Ты уверен, что инспектору и в самом деле необходимо это знать?
– Это необходимо знать лично мне. Даю тебе три секунды, и не пытайся меня обманывать, иначе я вернусь и сотру тебя в порошок вместе с твоей конурой.
– Что мне делать? – обратился Большой Перл к перепуганной девушке. – Ну, ну, не волнуйся, миленькая. Все обойдется. Ну, перестань же плакать.
Помедлив еще секунду, Большой Перл спросил снова, не столкуются ли они с полицейским на трех тысячах долларов.
Полицейский ответил, что не столкуются. И тогда Большой Перл сказал:
– Миссис Джанет Брейчдон. Миссис Джанет Брейчдон, проживающая по адресу: Седар Гроув Лейн, дом 311, муж которой отнюдь не преуспевает на поприще рекламы. Дайте мне знать, на сколько ей придется раскошелиться. Ведь счет она все равно представит мне, и я буду вынужден его оплатить, но мне не хотелось бы переплачивать лишку. Короче, вы поедете в Грейт Нек затем, чтобы получить то, что она посылает мне сюда. Так какой же в этом смысл?
Большой Перл был явно раздражен. «Упаси, Господи, меня от этих несусветных идиотов», – мысленно шептал он.
– Итак, Джанет Брейчдон, Седар Гроув Лейн, 311, – повторил полицейский.
– Так точно, – подтвердил Большой Перл. Грянул выстрел, и на черном лице Большого Перла, между глаз, появилась дыра, быстро наполнившаяся кровью. Из отвисшей челюсти вывалился язык Большой Перл покачнулся, стал медленно падать, и тогда полицейский выстрелил еще раз ему в лицо. Девушка охнула, и пуля тут же прошила ее грудь. Сделав как бы кувырок она упала навзничь. Полицейский подошел вплотную к корчившемуся в предсмертной агонии черному сутенеру, выстрелил для верности еще раз в висок, а потом прикончил недвижимо лежавшую на полу девушку. Из груди у нее все еще струилась кровь. Он выстрелил и ей в висок. Полицейский покинул уютное гнездышко Большого Перла. Белый пушистый ковер набухал обильной человеческой кровью.
В тот же день, в 8.45 вечера, миссис Джанет Брейчдон раскладывала по тарелкам жаркое, приготовленное по рецепту Джулии Чайлд. Служившее гарниром картофельное пюре, как и рекомендовала Джулия в телевизионном шоу, было сдобрено пряными травами с собственного огорода. Внезапно в столовую вошли двое незнакомцев, белый и черный, и прямо на глазах у мужа и старшего сына миссис Брейчдон вышибли ее мозги в это экзотическое пюре. Визитеры извинились перед мальчиком, а затем пристрелили и его и отца.
В Харрисбурге, штат Пенсильвания, один из столпов общества готовился выступить в Торговой палате по поводу целенаправленного финансирования социальных программ и более эффективного решения проблем гетто. Его машина взлетела на воздух, когда он повернул ключ в замке зажигания. На следующий день в редакцию местной газеты поступило необычное сообщение для печати. В нем подробно рассказывалось как раз о «целенаправленной деятельности» этого столпа общества. И в частности, отмечалось, что ему ничем не стоило раскошелиться на строительство приюта для наркоманов поскольку связанные с этим расходы он с лихвой покрывал за счет торговли героином. В штате Коннектикут двое мужчин с револьверами в руках явились в дом местного судьи, известного редкостной терпимостью по отношению к мафии, и препроводили его к бассейну на заднем дворе. Там, под страхом смерти, судье было предложено продемонстрировать свое мастерство в плавании. Но это предложение было заведомо невыполнимо, поскольку к цепи, обвитой вокруг шеи судьи, был привязан его переносной цветной телевизор. Так, вместе с телевизором, его и выудили парни из местного полицейского участка тремя часами полке.
Об этих убийствах и о полдюжине им подобных было доложено председателю соответствующего подкомитета Конгресса, который однажды осенним ясным днем пришел к твердому убеждению, что смерть этих людей – отнюдь не результат разборок между мафиозными группировками. Здесь что-то другое, гораздо более зловещее. Он сообщил генеральному прокурору США, что намерен провести расследование по линии Конгресса, и запросил помощи Министерства юстиции. Его заверили, что помощь будет обеспечена. Тем не менее он не испытывал уверенности в успехе. Он чувствовал, что эта затея ему не по зубам. Выйдя из Министерства юстиции на тихую вашингтонскую улицу, член палаты представителей от 13-го избирательного округа Нью-Йорка Френсис К.Даффи вдруг вспомнил о том страхе, который он испытал во время Второй мировой войны, когда как агент Бюро стратегических служб был заброшен во Францию.
Его желудок тогда вдруг как бы замер, послав в мозг сигнал отсекать все прочие мысли, не касавшиеся того, что происходило вокруг. Иных из тех, кто находился тогда вместе с ним, страх повергал в полную растерянность, и они теряли чувство реальности. Даффи, наоборот, подавил в себе все эмоции. Именно поэтому он вернулся после войны домой, тогда как многие его коллеги погибли. Эта способность Даффи сосредоточиться на главном не являлась некой добродетелью, какую он сумел развить в себе. Нет, она была присуща ему от рождения.
Этот известный многим людям страх – сродни сосущей боли под ложечкой – он испытывал и потом: когда возникли сложности с сыном, а также на выборах, когда его соперник чуть ни опередил его по количеству голосов и когда его жене предстояла операция в клинике Святого Винсента. В этих случаях на него накатывала дурнота, ладони становились влажными, и он с трудом сохранял самообладание. Но смерть – это совсем другое дело.
Вот она, Даффи, совсем рядом. Он стоял перед зданием Министерства юстиции – пятидесятипятилетний респектабельный мужчина. Редкие, а сединой, аккуратно причесанные волосы, изрезанное морщинами лицо – печать прожитых лет. В руке – дипломат, набитый документами, которыми, как он понимал, уже не удастся воспользоваться. То, что его тело ничего не забыло и сейчас предупреждает его о реальности скорой смерти, глубоко потрясло его.
Он подошел к скамейке, усыпанной красными, желтыми и коричневыми листьями, смахнул их на тротуар и сел. Видимо, листья набросала детвора, поскольку такого сильного листопада не бывает вообще, а тем более в Вашингтоне, да еще в конце октября. Какие дела нужно успеть сделать? Первое – завещание. Тут вроде все в порядке. Второе – сказать Мэри Пэт, что он любил ее. Третье – сказать сыну, что жизнь хорошая штука и что Америка – хорошая страна, может, даже лучшая из всех, и жить в ней хорошо. При этом надо избежать как излишней сентиментальности, так и нравоучительности. Может быть, просто пожать ему руку и сказать, что он всегда им гордился? Четвертое – исповедь. Это необходимо, но как найти достойный путь обретения согласия с Господом, если, не желая иметь больше детей, он прибегал к средствам, осуждаемым церковью?
Придется пообещать исправиться, но разве честно давать обещание, которое уже не имеет никакого значения? Он прекрасно знал, что больше у него не будет детей, даже если бы он и хотел, так что подобное обещание было бы ложью, а ему не хотелось лгать Господу, по крайней мере сейчас.
Сложности во взаимоотношениях с церковью возникли у Даффи после диспута с сестрами монастыря Святого Ксавье и постоянно давали себя знать на протяжении всей длительной процедуры вступления в общество «Рыцари Колумба», членство в котором он считал для себя обязательным, поскольку все имевшие какой-либо политический вес ирландцы-католики 13-го избирательного округа принадлежали именно к этому ордену, точь-в-точь как евреи аккумулируются главным образом на поприще медицины и культуры.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

загрузка...