ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ты что?!!!
А закричал Шурик оттого, что при этих словах Гришка грохнул носилки оземь, и так неловко, что они своей тяжестью прищемили правую ногу Шурика.
— Кого? — переспросил Гришка, пристально глядя на товарища.
— Мэра, говорю, города, Верещагина. Я слышал, как Явных с майором Жилкиным говорил.
— А это, значит, его жена и есть? — прошептал Гришка, глядя куда-то в сторону странным отрешенным взглядом.
— Ну, жена и есть, тебе-то что? — обозлился Шурик. — Твое дело таскать носилки и мусор сваливать в контейнер. Солдат спит, служба идет. А на обед гороховый суп с салом и гуляш… Уже жрать охота…
Лейтенант Явных поспешил к филонам, шепча на ходу матерные слова. Завидев его, Гришка повернулся к напарнику.
— Бери, несем…
Они взяли носилки и пошли к контейнеру. Уже в спину им Явных бросил негромким голосом бранное словечко.
— Работнички, мать вашу…
Гришка ничего не видел и не слышал вокруг себя. Он находился в плену своих мыслей и воспоминаний…
… Перед тем, как его забирали в армию, к ним в городок приехал старый товарищ его отца Павел Николаевич Николаев. Николаев работал в Москве следователем в Управлении Внутренних дел, расследовавший в Краснодаре какое-то уголовное дело. Посидели, поговорили, помянули отца, а потом Николаев отозвал Гришку в сторону и сказал:
— Пошли, пройдемся, сынок…
Они вышли на улицу, Николаев, высокий, сухощавый, одетый в серый костюм, обнял Гришку за плечо и произнес:
— В армию едешь, взрослый уже…А Колька-то мой в институт поступил, на юрфак… Да, время бежит, казалось, совсем недавно пили мы с твоим отцом пиво под копченого леща в вашем симферопольском домике, а вы втроем в саду копошились, секретничали… А вот оно как обернулось, — тяжело вздохнул он. — Слушай меня, Григорий, мы оба мужики, работенка моя, сам понимаешь, какая… Под Богом ходим… Кому везет, кому нет, — снова вздохнул он. — Да и ты не в пионерский лагерь едешь, куда пошлют в наше горячее время, никто не знает… Но, уповаю на естественные законы природы — мне шестой десяток идет, тебе восемнадцать. И не имею я права не поведать тебе кое-что, так как ты мужчина и должен кое-что знать…
— О гибели отца? — догадался Гриша.
— Да, сынок, о гибели твоего отца и моего большого друга капитана Григория Петровича Клементьева…
— А вы знаете подробности? Нам говорили, что ему бандиты отомстили, было за что… Все знают, сколько он крови им попортил…
— Бандиты-то бандиты, — глядел куда-то в сторону Николаев, дымя сигаретой. — Только не те, не ваши… И не мстили ему, скорее рот закрывали. Навечно…
— Расскажите, дядя Паша, — загорелись глаза у Гришки.
— Расскажу, расскажу, затем и позвал тебя. Никому я этого до сих пор не рассказывал, хоть уже четыре года прошло, как убили Григория Петровича. А тебе расскажу. Обязан рассказать. Только слово мне дай — горячку не пороть. Если не дашь — рассказывать не стану. Значит, не дорос еще…
— Даю слово, — хмуря брови, произнес Гришка.
— А я твоему слову верю, потому что твой отец никогда слова не нарушал. А ты его сын, ты похож на него. А теперь слушай. Началась эта история в новогоднюю ночь с девяносто второго на девяносто третий годы…
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
КТО ПОСЛЕДНИЙ ЗА СМЕРТЬЮ?
1.
… Да, с тех пор для полковника Николаева новогодний праздник стал ассоциироваться с этой темной мрачной историей. Вспоминая эти события, он испытывает смешанное чувство щемящей горечи и какой-то досады…
Именно тогда, за несколько часов до Нового Года, когда он уже собирался домой, где его ждали жена Тамара, дочка Вера и сын Колька, в его кабинете раздался телефонный звонок. Николаев в этот момент запирал снаружи дверь.
«Наверное, Тома просит купить ещё что-нибудь», — подумал он и снова открыл дверь.
Но это был его начальник полковник Седов.
— Павел, ты ещё на месте? — обрадовался он. — Вот хорошо-то! Тут срочное дело. Бери немедленно группу и выезжай на Тверскую. Похищены жена и дочь бизнесмена Воропаева…
— Слушаюсь, товарищ полковник, — промямлил раздосадованный майор Николаев…
… Выслушав выговор жены, он с группой выехал на место…
…Бледный, светловолосый, с изнеженными руками бизнесмен Кирилл Воропаев с первого взгляда не понравился Николаеву. Его отчаяние казалось фальшивым и наигранным. Он сообщил майору, что ему на работу позвонила соседка и сообщила, что около пяти вечера его жену Лену и пятилетнюю дочку Виктошеньку около подъезда схватили какие-то люди в камуфляжных масках, запихали в машину и увезли в неизвестном направлении. С него же требуют выкуп в двести тысяч долларов.
Вскоре в квартире появился компаньон Кирилла по фирме «Феникс»… Это был здоровенный мужчина лет двадцати пяти — двадцати семи, одетый в черное кожаное пальто на меху, норковую шапку, красный шарф, пахнущий дорогим французским парфюмом. «Полещук Андрей Афанасьевич, 1966 года рождения», — прочитал Николаев в его паспорте. Услышав о происшедшем стал ужасаться и Полещук…
Павел Николаевич внимательно изучал обоих друзей и постепенно проникался все большей антипатией к ним обоим. Изнеженный, бледный рыхлый Кирилл Воропаев и грубоватый, с хитрющими и наглющими глазами черноволосый Полещук… Было в их поведении что-то неестественное, фальшивое…
Однако, все это ничем не подкрепленные эмоции. И прежде всего надо было расспросить единственную свидетельницу похищения. Это была вдова академика, живущая в соседнем подъезде…
После долгого нудного старушечьего разговора, перемежаемого воспоминаниями, Николаев все же выяснил суть дела. Но главный сюрприз вдова преподнесла ему напоследок.
— Номер машины вы, разумеется, не запомнили, — произнес Николаев, уже собираясь уходить.
— Как раз номер-то я и запомнила, — хитренько улыбнулась старушка. — Когда у нас с Александром Леонидовичем был «Мерседес-Бенц», он имел очень занятный номер. И номер интересующей вас машины сразу напомнил мне наш «Мерседес». Так вот можете записать: МЮ 93-65. А у нас было не МЮ, а МОЮ. Раньше писали три буквы. Представляете себе: «МОЮ». Кого мою? Александр Леонидович по этому поводу говорил…
— Спасибо вам, Кира Борисовна, — обрадовался Николаев неожиданной удаче и тут же позвонил по поводу автомобиля в Управление.
А затем словоохотливая старушка рассказала майору про семью Воропаевых. Отец Кирилла Владислав Николаевич хирург, оперировавший в свое время даже членов Политбюро, и мать Нина Владимировна тоже хирург, покойный же отец её, дед Кирилла Владимир Владимирович Остерман был знаменитым хирургом, академиком Медицинской академии, и квартира эта принадлежала ему. Для зятя и дочери он добился другой квартиры, на Фрунзенской набережной, теперь же тут, на Тверской живут Кирилл, его жена Лена и дочь Вика…
… Вскоре поступили сведения о машине «Волга», на которой было совершено похищение.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65