ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


OCR
Майкл Утгер
Промаха не будет
Грэг Снайд заметно волновался, руки подрагивали, и он еще крепче сжал рулевое колесо. Ему очень не хотелось, чтобы Нэд заметил его состояние. Грэг всячески пытался расслабиться, но чем ближе его “кадиллак” подъезжал к месту встречи, тем больше он нервничал.
Еще от начала Мэдисон-стрит он заметил одинокую мужскую фигуру, неподвижно стоящую у светофора. Город дремал в ранней утренней дымке, и Снайд знал, что человек у светофора — ожидающий его Нэд. Он сбросил скорость, и машина плавно подкатила к перекрестку. Снайд затормозил и открыл заднюю дверцу. Мужчина выбросил сигарету, неторопливо подошел к “кадиллаку” и сел рядом с водителем, игнорируя предложенное ему место сзади.
— Ну, здравствуй, Грэг. Давно не виделись.
— Привет, Нэд. Давно. С минуту они молча изучали друг друга. Таких людей редко встретишь вместе. Респектабельный Грэг Снайд безукоризненно одет, гладко выбрит, с полированными ногтями — и рядом человек в мятом плаще, со впалыми, обросшими щетиной щеками, с торчащими из-под шляпы поседевшими патлами, а то время как у Снайда напомаженные волосы, переливаясь чернотой, были идеально уложены в супермодной стрижке “а ля президент”.
— Ты изменился за эти годы, — нарушил паузу Снайд.
— Стоит ли этому удивляться. Когда-то нас не могла различить родная мать.
— Ты знаешь, Нэд, я не виноват в том…
— Не будем об этом. Я расплатился за нас обоих. Пришло время рассчитаться.
Снайд уже не мог сдерживать волнения, и голос его сорвался.
— Скажи прямо, Нэд. Что ты хочешь?
— Стать твоим компаньоном. Если не хочешь, то заплати мне миллион долларов, и мы в расчете.
Грэг вздрогнул, красивое лицо покрылось красными пятнами, на лбу выступили капельки пота.
— Ты рехнулся, Нэд! — голос его захрипел. — Десять лет назад мы сняли кассу, в которой с трудом набралось тридцать тысяч. Сейчас я действительно обладаю миллионами, которые заработал чистыми руками и собственным мозгом…
— Хватит! — резко оборвал Нэд. — Ты мог бы их не заработать, а провести эти годы со мной в камере. Я взял все на себя и дал тебе возможность зарабатывать. Миллион!
На лице Снайда заходили желваки.
— Ты получить половину того, что мы с тобой заработали десять лет назад. Пятнадцать тысяч и ни цента больше!
Снайд достал из отделения для перчаток сверток и бросил на колени Нэду.
— Я хочу, чтобы ты забыл о моем существовании и исчез из города. Нэд холодно усмехнулся.
— Не думал, что ты вот так встретишь брата через десять лет. Мне казалось, мы вновь станем компаньонами.
— Это невозможно, — сорвался на крик Снайд. — Десять лет назад я удрал с атлантического побережья на побережье Тихого океана для того, чтобы вычеркнуть все, что связывало меня с прошлым. Здесь меня никто не знал, и я сумел сделать карьеру, подняться на высшую ступень, у меня невеста, дочь крупного магната, который удвоит мой капитал, став моим тестем и компаньоном. Меня принимает губернатор штата, возле моего дома круглые сутки дежурят репортеры. Крупнейшие банки страны открывают мне свои сейфы… И вдруг! — Снайд затих на мгновение и продолжил почти шепотом, будто их могли услышать. — И вдруг ты! Мой брат-уголовник. Он отсидел десять лет за грабеж!… Да если об этом узнают, я лишусь всего. Я превращусь в нищего…
Снайд ткнул пальцем в брата и запнулся. Холодная ухмылка не сходила с лица Нэда.
— Человек таких масштабов, и это. — Нэд взял в руки сверток и взвесил на ладони. — Не густо!
— Уезжай из города, Нэд. У меня нет брата. У меня нет прошлого! Мне всего лишь тридцать.
— Мне тоже. Спасибо и на этом. Грэг!
Нэд вышел из машины.
Коротышка Кром выглядел смехотворно с огромным пухлым портфелем в руках. Его рост не превышал пяти футов, однажды над ним пошутили: “Эй, парень, поднимись с колен!” Раньше Кром страдал от своего маленького роста, но теперь… Его внешность была серой, безликой и размазанной. Последние три года убедили его, что и в этом есть свои плюсы. Главное — найти себе правильное применение, и все встанет на свои места.
Подойдя к старому ветхому зданию на окраине города, где проживали люди малого достатка, как их называет пресса, Кром осмотрелся по сторонам и вошел в дом.
Мрачный подъезд, запах плесени — не жилье, а притон для кошек. Быстрыми шагами он миновал два пролета лестницы и постучал в дверь. “Открыто”, — раздался знакомый голос. Коротышка довольно улыбнулся. Его маленькие хитрые глазки заблестели. Через мгновение он стоял посреди крохотной комнаты, скорее похожей на куриный насест, нежели на жилье.
— А вот и я, Нэд! — воскликнул он, и его рыбья физиономия расплылась в улыбке.
— Привет, Коротышка, — холодно ответил Нэд.
— Черт подери, эта хибара ничем не отличается от нашей камеры. Складывается впечатление, что меня вновь посадили, а тебя еще не выпустили.
Нэд молчал, его лицо ничего не выражало, только взгляд напряженно всматривался в пухлый портфель.
— Я выполнил твое поручение, Нэд. В этом бауле результат трехлетней работы.
Нэд покосился на Коротышку. Его черные глаза буравили насквозь. Крома словно обожгло.
— Клянусь, Нэд, работа сделана на совесть. Три года я не отступал ни на шаг от Грэга Сиайда. Я знаю его как свои пять пальцев. Знаю содержимое ящиков его стола и сейфа, знаю всех его знакомых, друзей и врагов, знаю, сколько он имеет пар носков и любовниц, все его привычки, манеры, напитки, что он пьет и что ест, что любит, а что терпеть не может, где бывает, а куда никогда не заглядывает, сколько раз в сутки принимает душ, у кого бреется и как стрижется, номер его чековой книжки и трусов, какие купюры предпочитает, сколько дает на чай официантам… Короче, все! — выдохнул Кром и рухнул на стул.
— Как ты его разыскал, трещотка? — тихо спросил Нэд, доставая сигарету.
— Пустяк. На третий день свободы случайно мне в руки попала газетенка. Сначала я обомлел, увидев в ней твой портрет, но заголовок поставил все на свои места. “Грэг Снайд создал новый концерн!”, а под заголовком подробности.
— Что ты знаешь о его невесте?
— О… — завопил Кром, и его язык вновь захлопал по небу. Баба — блеск! Дочь апельсинового короля Бигнера. Джулия Бигнер, двадцать один год. Влюблена в твоего братца по уши. Через две недели в ресторане “Океан” должна состояться их помолвка.
— O'кей! Ты мне будешь нужен еще неделю. Затем проваливай в свою Филадельфию.
— А баксы, Нэд?
— Я держу слово.
Нэд скинул ноги со спинки кровати, загасил сигарету и достал из-под подушки пухлую пачку долларов, при виде которой у Крома потемнело в глазах. Нэд отделил небольшую стопку и бросил на стол.
— Здесь пять тысяч. Вторую половину получишь через неделю, а сейчас пойдешь прогуляешься.
Коротышка сцапал деньги, как ящерица мошку. Сунув доллары под рубашку, он проглотил слюну и спросил:
— Далеко гулять-то?
— Купишь мне еды на неделю, столько, сколько потребовалось бы на то, чтобы выходить умирающего от голода слона. Еще прикупи лезвия и краску для волос. В конце недели на все затраты составишь счет, он будет оплачен отдельно. А теперь катись, мне пора заняться портфелем.
В течение недели Нэд не выходил из дому, изучая бумаги Крома, который появлялся по утрам, получал очередное задание и исчезал. С каждым днем поручения становились сложнее и все больше удивляли Коротышку своей необычайностью, но его в жизни интересовали только деньги, и он не лез в дела Нэда. На четвертый день Нэд потребовал хирурга из “молчунов”, который пробыл в его конуре целый день. На пятый день он покупал одежду в самых дорогих магазинах города. На шестой задание превзошло все ожидания.
Как всегда, Кром пришел к девяти. Нэд запихивал в желудок курицу величиной с аиста.
— Вот что, Коротышка, — начал он, пережевывая. — Возьми деньги на постели и выполни последнее поручение.
Кром бросился к кровати и, разрыв кучу газетных вырезок, обнаружил тугую пачку зеленых ассигнаций. Руки его тряслись.
— Здесь вторая половина и оплата услуг. С лихвой хватит.
— Нэд! Черт подери! Нэд! Я теперь богатый человек! Уж я-то знаю, как ими распорядиться.
— Заткнись.
Нэд вытер губы грязным рукавом рубашки, взял сигарету, не торопясь прикурил и, откинувшись на спинку стула. Тихо заговорил:
— Мне нужен надежный малый, который отлично стреляет и не задает лишних вопросов. — Его тон был таков, что Кром не решился задать вопрос. Он только моргал бесцветными ресницами. — Этот тип должен явиться завтра в полдень в отель “Гранд-Бич”, номер 1620. На этом твоя миссия закончена, и ты можешь проваливать из штата. Здесь тебе больше делать нечего.
— У меня есть на примете такой парень. На него можешь положиться, как на меня.
Голос Коротышки звучал скорбно, будто он уже хоронит кого-то. На мгновение он забыл даже о деньгах, которые прижимал к груди.
— Прощай, Коротышка, и забудь обо мне.
Ричи проснулся около восьми утра. Лоли еще крепко слала, и он осторожно вынул руку из-под ее головы, затем встал и проскользнул на кухню.
Он вновь кому-то понадобился, и если верить Коротышке, то должен неплохо заработать на этом деле. У парня, которому понадобились его услуги, водятся зелененькие. Ричи получал пять сотен за хороший выстрел, это его такса, но нанимателем, как правило, являлась местная шваль. Шулеры устраняли конкурентов, сутенеры — строптивых шлюх, банкроты — ростовщиков, молодые жены старых мужей или мужья неверных жен. Всегда кто-то хотел от кого-то избавиться, и Ричи редко сидел без работы. На сей раз он намеревался запросить семь сотен, а то и больше. Если наниматель жил в отеле “Гранд-Бич”, то это птица высокого полета. Для него он постарается и промашки не сделает. Правда, Ричи не помнил такого случая, чтобы рука дрогнула и подвела его.
Вернувшись в комнату, Ричи оделся и достал из тайника свой рабочий инструмент — “Смит и Вессон” 45-го калибра военного образца, который всегда содержал в идеальном состоянии.
Лоли что-то промурлыкала во сне я перевернулась на другой бок, плед сполз на пол, оголяя юное красивое тело. Ричи подошел к кровати и сел на край, любуясь девушкой. Год назад он отбил ее от шайки хиппи и привел в свою лачугу. Девчонке шел шестнадцатый год, но нрав у нее был хуже, чем у дикой кошки. При первой же попытке овладеть ею Ричи схлопотал коленом в пах, все желание как рукой сняло. Так они начинали, но в результате, как и каждая кошка, Лоли пригрелась и замурлыкала. И все же Ричи был осторожен с ней. Ее боевой характер время от времени давал о себе знать. Однажды она потребовала, чтобы он научил ее стрелять. И ему пришлось этим заняться. Ричи ей не противоречил.
Стрелки часов приближались к полудню. Нэд вышел из ванной, прошел в спальню, скинул халат и начал неторопливо одеваться перед огромным трюмо. “Прошла неделя, — думал он, глядя на свое отражение, — и его уже трудно узнать”. Вместо впалых щек образовалось гладкое холеное лицо. Седые патлы сделались черными, их остригли и уложили в прическу “а ля президент”.
Никаких чудес. Нэд готовил себя к этому перевоплощению десять лет, пылая ненавистью к брату.
За годы, проведенные за решеткой, Нэд не получил от брата ни встречи, ни передачи. Он просто вычеркнул его из своей жизни. Времени для размышления в тюрьме достаточно, и Нэд сотни раз обдумывал и проигрывал варианты мести. Три года назад освобождался его сокамерник по кличке Коротышка, он часто выручал этого хлюпика. Коротышка Кром слыл козлом отпущения, и, как правило, все шишки сыпались ему на голову. Нэд был человеком дальновидным и взял Коротышку под свое крыло. Вскоре он добился, чтобы Крома перевели в его камеру, и Коротышка успокоился за широкой спиной человека, которого в тюрьме побаивались и уважали. Два года они провели вместе. Нэд отлично раскусил своего подопечного, он знал жадность, а главное, преданность Крома и понял, что это именно тот человек, который ему нужен.
В тот момент, когда Нэд затягивал галстук, постучали в дверь. Он надел пиджак, вышел в гостиную и громко произнес: “Войдите”.
Ричи осмотрелся по сторонам. В длинном коридоре отеля, устланном коврами, не было ни души.
Ричи прошел по коридору незамеченным.
1 2 3 4

Загрузка...

загрузка...