ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Подчинение и агрессия, жизнерадостная демонстрация победы силы над слабостью. Кто сверху, кто снизу? Кто кого вверх-вниз? Конечно, если бы была любовь, можно было бы и по-другому. Но если бы да кабы. Любви нет — значит, будем драться, конкурировать, соперничать, лишь бы друг до друга хоть как-нибудь дотянуться, хоть разик посмотреть в твои безумные глаза моими безумными глазами, и может быть, на одну секундочку, между пиком и дном, прежде чем ты меня поимеешь, а я тебя уделаю по самое некуда, — Штейнманом вдруг овладело бешенство. Он рассвирепел, хлопнул дверцей машины и вдавил газ в пол. Сто километров в час за полторы секунды, говорите? Ворота вверх рывком, джип, напрягаясь до дрожи, вылетел на свободу. В-в-в! — пролетел через двор. — У-у-у! — завопили черные тени, бросаясь на машину — арабские подростки, кто пристал, кто отстал, двое откатились, ух, ловки. Новичков вот часто грабят, те останавливаются с испугу, окна открывают, или еще что-нибудь такое… Лучше б ты был новичок, подумал Штейнман, яростно виляя по неровной щербатой улице мимо тополей и блошиного рынка; на лугу паслись облезлые козы. Ты влип, урод, кретин, и не поможет тебе все твое пафосное образование, вся твоя карьера в кредит, все твои мозги, деньги и костюмы, — все это не поможет, и все вместе взятое — тррык! — хрустнет под гидравлическим прессом, что бы ты ни делал, как бы ни метался… Штейнман заскрежетал зубами и вцепился в руль. Ну, дир-ректор, ну, сво… Черт, психов полный район, ходить не умеют. Три иссиня-черные бабуси в сарафанах ядовитых цветов, как куры, решительно кинулись через дорогу. Здесь живут идиоты, скоро забор перенесут на три километра вправо, так им и надо, уродам, — однообразно ругался Штейнман, вцепившись в руль и глядя перед собой, — дер-рьмо… давай же, вперед, вот сейчас будут ворота, вот они, наконец, две вышки с пулеметами, крепостная стена с колючей проволокой. Скорей, скорей поднимайте шлагбаум, поднимайте выше, впускайте меня в мой мир. Джип вскарабкался на мост, на автобан. Срочно отвлечься. Лучше всего перестать думать вообще.

6
Обычно по вечерам Леви Штейнман отдыхал, пытаясь вдохнуть в себя как можно больше воздуха, влить как можно больше рыжих огненных напитков, купить как можно больше девиц с розовыми ушками и бесстыжими глазами. Он, конечно, знал, что все это обман. На самом деле не было ни девиц, ни джипа, ни напитков, ни даже воздуха: откуда бы его столько взялось? Ничего этого не было. Был только он сам, Леви Штейнман. Он потреблял себя. Он дергался, как бешеный, среди лучей, метавшихся по площадке, в окружении таких же, как он, — пиджак за спиной, в глазах немеркнущее солнце. Ревел, гремел вокруг призрачный вечер, бурный лес рук освещало сиреневым, малиновым, ярко-желтым. Было известное средство, чтоб не спать всю ночь. Элия Бакановиц использовал его, чтобы всю ночь торговать («деньги не спят», фанатик чертов), Леви Штейнман — чтоб успеть насладиться собой, чтобы потребить-потратить себя, бешено по себе попрыгать, умять, чтобы хрустнули и провалились в тартарары все диджеи, цифры на табло, автомобили, бабки и пузыри.
Штейнман вылез из машины и встал, озираясь и вбирая в себя жидкий оливковый воздух. Закат обливал небоскребы тяжелыми лучами, вокруг было серо и шумно. Штейнман стоял около большого пивного завода, на первом этаже которого находился огромный пивбар. Штейнману немедленно захотелось пива. Реклама еды неизменно возбуждала в нем аппетит, порнофильмы — желание, вид пивбара — жажду. Он вошел внутрь, но там было битком. Нашелся лишь один свободный стульчик, на который мистер Штейнман и присел:
— Одно пиво с турбонаддувом и интеркулером.
Но тут он встрепенулся. На соседнем стуле — они здесь были дубовые и кованые, тяжелые, — сидела и читала журнал красивая девушка.
«Ай, черт», — простонал про себя Штейнман и постарался отодвинуться так, чтобы это было незаметно. Сидеть рядом с любым существом женского пола — безумный риск. Будешь пялиться — «сексуальное домогательство», пятьдесят лет тюрьмы. Не будешь пялиться — «оскорбительное для достоинства игнорирование», от двух до десяти лет. Будешь смотреть спокойно — тоже не факт, что обойдешься простым штрафом. Поэтому Штейнман проклял все и решил выглотать это чертово пиво с турбонаддувом и интеркулером и идти куда глаза глядят — шататься по городу. Он уже видел себя в ямах-дворах, среди башен и уступов, серых в надвигающихся сумерках, но тут девушка оторвалась от журнала и сказала благосклонно:
— Ничего, сиди…
И опять углубилась в чтение. Леви Штейнман очень удивился, отставил бокал и посмотрел на нее.
— Спасибо, — сказал он изумленно.
— Ничего, — опять сказала девушка, глядя в журнал.
А читает, глянь-ка, «Финмаркет». Коллега, похоже. Все на ней было джинсовое, даже тапочки и сумка, а на голове красный платочек. Модная и очень красивая девушка; милая, милая, в панике отвлекался Штейнман.
— Эй, мне еще пива дайте!.. — Слушай, — сказал он, наклонившись к ней. — Ты мне скажи, ты что, мусульманка?
— Да нет, — сказала девушка. — Просто вижу, человек сидит пиво пьет. Что я ему буду мешать из-за какой-то дурацкой политкорректности.
— То есть, ты подумала — про меня? — вконец удивился Штейнман. — Но, слушай, это же большая удача — мужик сел рядом, можно ведь кучу деньжищ через суд слупить, как же ты так просто упускаешь свой шанс?
— Я не голодаю, — заметила девица.
— А что, деньги нужны, чтоб не голодать?! — А-а, — Штейнман все понял и решил уточнить детали, — какая у тебя группа потребления?
— М-654, — сказала девушка, поднимая глаза на Штейнмана и улыбаясь. — Я очень лояльный потребитель.
Ну, теперь-то уж точно все ясно. Она проститутка, и недешевая. Улыбка — это аванс. Ну что ж.
— И где ж ты работаешь такая молодая и красивая! Может, пойдем туда и немножко поработаем?
Штейнман напряженно светился и мигал, и пихал пиво кулаком к себе в глотку. Давал себе передышку. Ну, давай я схвачу тебя за руку, и мы пойдем… я же вижу, что ты хочешь.
— Я работаю вот здесь, — девушка тряхнула журналом «Финмаркет». — Журналистом.
Это был удар. Разом вылетел из головы у Штейнмана директор Элия Бакановиц, и все проблемы, и даже сам он на секундочку растворился — правда, тут же обрел себя.
— Ты… о-о, блинский блин… — замотал он головой. — Прости! Пожалуйста! Я впервые вижу, чтобы… Ох, ну и дела! — он рассмеялся очень смущенно.
— Ладно, — улыбнулась девушка. — Ты-то кем работаешь?
— Я, блин, банкир, — сказал Штейнман. — Ну-ка, что пишут. — Он быстренько схватил «Финмаркет», руки у него тряслись. — «Кризис в зоне Новогрудка-Щецена-Вильнюса выявил все болевые точки зон Восточной Европы вообще: слишком сильное отгораживание, инициированное олигархами, поставило людей на край…» Что ты думаешь об этом?
— Тебе это неинтересно, — сказала девушка. — Ты до сих пор не спросил, как меня зовут. Ты просто хочешь отвлечься со мной.
— Хочу-то я просто, — согласился Штейнман, — да вот отвлечься мне вовсе не просто, вот в чем фишка-то, чуешь?
— Чую, — сказала девушка уже серьезно. — Тебе надо вылезти из себя.
— Это как? — наморщился Штейнман. — Прости, но мне в себе вообще-то нравится. Вылезешь, а потом не влезешь, нет уж, ну его на фиг! А как тебя зовут? — спохватился он.
— Франческа.
— Меня Леви, — представился Штейнман. — Слушай, ты мне вот что скажи: почему ты меня не послала на три буквы? Десять девиц из десяти послали бы, и нигде бы у них не дрогнуло, а ты, — он изумленно пожал плечами, — терпишь такие крутые наезды, я думал, ты мне в морду заедешь, — Штейнман нервно хохотнул. — Скажи, почему?
— На мужчине плюсик, на женщине минусик, — сказала Франческа. — Мы тянемся друг к другу. А тут какие-то суды. Мужчины уже от женщин шарахаются. Еще чуть-чуть, и секс станет таким чисто профессиональным делом, ну, как пиво приносить или детей растить. Будут проститутки, и будут «вагинальные американцы»… Мой дед был с моей бабкой всю жизнь, они оба работали, и — никаких судов.
— Когда это было-то, — вздохнул Штейнман.
А про себя подумал, что это бы ему не понравилось — всю жизнь с одной, спятить можно.
Франческа закурила, выпустила дым и сказала задумчиво:
— Эта политкорректность, она как зараза. Как вирус общественного иммунодефицита. Как после этого будет продолжаться жизнь, они не думают…
— Кто они? — поинтересовался Леви.
— Ну, — уточнила Франческа, — я могла бы сказать «мы не думаем»… если бы я тоже не думала.
— Вы бы могли сказать «ты не думаешь», — подсказал Леви.
— А мне кажется, ты тоже думаешь.
Умная, выкрутилась, — подумал Штейнман не без восхищения, — но, конечно, не умнее меня, такого просто быть не может.
— Знаешь, — откровенно сказал он, придвигаясь, — здание нашего банка стоит в ужасно хреновом месте. Его уже обнесли забором и скоро официально закроют. Мы уже почти достроили другое здание, но по разным причинам пока не можем туда въехать. И вот каждый день я вижу этих арабских подростков, этих черных… знаешь, у них там — никакой политкорректности. И если представить, что они сломают забор и набрызгают своей, большей частью заразной, кровью нам в глаза, —
Леви остановился и красноречиво допил пиво, — мол, дальше сама продолжай.
— Точно, — сказала Франческа. — Абсолютно с тобой согласна. Но они, конечно, не сломают забор, — уточнила она, глядя на Леви невинно-ясно.
— Да уж, где им, — закивал головой Леви. — Мы сильнее.
— Богаче, — подсказала Франческа.
— Броня крепка, и танки наши быстры.
Он почувствовал, что вот-вот истерически расхохочется. Пиво как-то неожиданно его взяло — всего два литра, правда, без закуски, — чудовищное поручение директора, которое многотонным камнем наваливалось на него, вдруг перестало пугать и начало прямо-таки смешить — шпионская авантюра, блин!.. Штейнман элегантно взмахнул рукой, и они под взгляды «потенциальных насильников» и «вагинальных людей» прошествовали под ручку к выходу.
Солнце уже опустилось за дома, и все кругом стало зеленоватым.
— Я в метро, — сказала Франческа.
— Как? — обалдел Штейнман. — А кто это там говорил про плюсики, минусики? Что нас тянет друг к другу и можно без всяких денег?..
— А я еще кое-что важное говорила, — ехидно напомнила Франческа. — Про бабку с дедом, помнишь?
— Про бабку… про бабки… — Штейнман совсем сбился с толку. — Ну, ты хоть адрес-то свой дай, журналистка!
На небольшом неустойчивом пятачке, среди машин и людей, на пересечении множества лучей, они вытащили по клочку белой бумажки и написали друг другу электронные адреса.

7
Уже густы были сумерки, когда Штейнман наконец — пешком, вверх на лифте, опять пешком — вскарабкался туда, где он жил, отодвинул занавеску и вошел к себе. В квартире, которую он снимал, не было дверей и вообще почти ничего не было: все необходимое ему каждый день приносили в потребительской корзинке. Кое-кому не нравилось так жить, но какой смысл бегать по магазинам, если все и так ясно. Тот, кто этим занимается, смотрит в компьютер и читает: «Леви Штейнман», глава информационного отдела инвестиционного банка Бакановиц. Коэффициенты «Леви Штейнмана» 678-924-55, следовательно, по своим психофизиологическим и социально-экономическим характеристикам «Леви Штейнман» наиболее лоялен(на) брэнду Q437. И нет необходимости втюхивать Леви Штейнману брэнд Q438 — это был бы обман; но если банк Бакановиц обанкротится, брэнд изменится. Sweetest perfection, slightest correction.
Но сейчас в корзинке у Леви Штейнмана все, что ему нужно — чистые дискеты и чистые х/б носки на утро, сигара диаметром 1 см и акции Западно-Техасского, тарелка жареной картошки со свининой, булочка с кремом, именно которую он должен был захотеть этим вечером — именно которую, а не какую другую, — ну и, конечно, рюмаха, мужику после тяжелого дня полагается. Тоталитаризм! Вот что надо понимать под этим словом. Вам угодят, про вас все угадают, только, ради Бога, не надо давать выхода своим деструктивным аффектам. Леви Штейнман потребляет себя: это его потребительская корзинка, она одновременно выделяет его из всех и обозначает его индивидуальность.
1 2 3 4 5 6 7 8 9
Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...