ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   принципы идеальной Конституции,   прогноз для России в 2020-х годах,   расчет возраста выхода на пенсию в России закон о последствиях любой катастрофы
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



«Современный волшебник»:
Айзек Азимов
Современный волшебник
Меня частенько (к огромному моему удивлению) обвиняют в том, что я пишу с юмором. О, я, конечно, пытаюсь, но очень осторожно, и мне долго казалось, что никто этого не замечает.
Дело в том, что юмор не имеет четких критериев. Можно сочинить загадочный рассказ и не дотянуть до нормы; тогда у вас получится сравнительно загадочный рассказ. По аналогии, можно написать сравнительно романтический рассказ, сравнительно интересный, сравнительно жуткий и даже сравнительно научно-фантастический рассказы.
Но что получится, если вам не удастся юмористический рассказ? Выйдет ли в результате нечто сравнительно смешное? Конечно, нет! Сравнительно смешное замечание, не совсем остроумная реплика и недостаточно ироничный эпизод на деле соответственно означают: скучное замечание, глупая реплика и нелепый эпизод.
Так вот, стал бы я палить навскидку, имея перед собой цель размером с беличий глаз? Разумеется, нет! Я фантастически отважен, но я не идиот.
Поэтому в своих рассказах я лишь изредка пытался острить и старался делать это очень мягко и ненавязчиво (как в "Здесь нет никого, кроме..." В тех редких случаях, когда я специально хотел написать смешную вещь, результат меня не удовлетворял.
Поэтому я стараюсь, чтобы основной фон моих рассказов оставался суровым и мрачным (что вы, наверное, уже успели заметить).
При этом я не могу совершенно отказаться от желания пошутить. Однажды по настоянию мистера Бушера я попробовал себя в пародии на Гилберта и Салливана и наконец (во всяком случае мне так показалось) попал в точку. Перечитав рассказ, я хохотал до упаду.
Вот оно. Я нашел свое юмористическое амплуа. Для того чтобы писать смешно, мне надо было усвоить псевдовозвышенный викторианский стиль. Дальше все шло как по маслу.
Только не подумайте, что я тут же ринулся в научную фантастику свежеоперившимся юмористом. Вовсе нет. Я стараюсь держать юмор на прежнем уровне и храню серьезность и мрачность. До сих пор у меня получалось неплохо.
Как бы то ни было, с середины шестидесятых я взялся за серию юмористических статей для "ТВ гида", где практикую исключительно этот вид юмора. Мне статьи нравятся. (Временами приходится бесхитростно заявлять, что мне нравится собственная писанина. А почему бы и нет? Как можно тратить по семьдесят часов в неделю на писание и сопутствующее чтение и при этом еще не любить то, что пишешь? Оставьте!..)
Ну и последнее, что касается "Современного волшебника"... Совершенно не обязательно вначале читать "Волшебника" Гилберта и Салливана, но, если вы его прочтете, мой рассказ покажется смешнее.
Меня всегда удивляло, что Николас Найтли, будучи мировым судьей, оставался холостяком. Атмосфера его профессии просто предполагала супружество, даже не верилось, как ему до сих пор удавалось избежать сладких уз Гименея.
Несколько дней назад я высказал это соображение в клубе за бокалом джина с тоником, и Николас со вздохом ответил:
– Совсем недавно я едва не попался.
– Вот как?
– Очаровательная молодая девушка, ласковая, умная, чистая и поразительно страстная, способная разжечь огонь в сердце даже такого старого пня, как я.
– Как же вы могли ее упустить? - спросил я.
– У меня не было выбора, - кротко улыбнулся он, и его мягкая розовая физиономия, мягкие седые волосы и мягкие голубые глаза придали ему почти святое выражение. - Видите ли, это была скорее вина ее жениха...
– Вот оно что. Она была помолвлена с другим?
– ...и профессора Веллингтона Джонса, который, будучи эндокринологом, являлся также современным волшебником. По сути дела, вышло так... - Николас вздохнул, пригубил свой напиток и улыбнулся широко и добродушно, как человек, собирающийся сменить тему разговора.
– Подождите, старина Найтли, - твердо сказал я. - Вы не можете так просто махнуть рукой на то, что юная соблазнительница сделала вам ручкой.
Он поморщился моему каламбуру (который, должен признаться, стоил мне немалых усилий) и заказал еще порцию спиртного.
– Некоторые детали, - произнес он наконец, - я узнал гораздо позже.
Профессор Веллингтон обладал выдающимся носом, искренними глазами и удивительным даром заставлять одежду казаться на нем слишком большой.
– Любовь, дорогие мои дети, - изрек он, - дело химии.
Дорогие его дети на самом деле детьми ему вовсе не приходились, а были его студентами по имени Александр Декстер и Алиса Сэнгер. Судя по тому, как они прижимались друг к другу и держались за руки, Александр и Алиса приняли добрую порцию химикатов. На двоих им было около сорока пяти, количество прожитых лет распределялось почти поровну.
Александр Декстер воскликнул:
– Vive la chemie!(1)
Профессор Веллингтон осуждающе улыбнулся и добавил:
– Или эндокринологии. В конечном итоге наши эмоции зависят от гормонов, поэтому не удивительно, что следует особо стимулировать чувство, которое мы называем любовью.
– Это так не романтично, - пробормотала Алиса. - Я уверена, что мне не нужна никакая стимуляция. - Она преданно посмотрела на Александра.
– Дорогая моя, - произнес профессор, - гормоны проникли в ваш кровеносный поток, и вы, как принято говорить, влюбились. А выделение оных было стимулировано... - будучи высокоморальным человеком, профессор запнулся, подбирая нужное слово, - факторами окружающей среды и прежде всего присутствием вашего молодого человека. Дальше все пошло по инерции. Я могу легко продублировать этот эффект.
– Отлично, профессор! - с мягкой нежностью воскликнула Алиса. Мне будет очень приятно, если вам это удастся. - При этих словах она игриво стиснула руку Александра.
– Я не собираюсь, - профессор кашлянул, скрывая смущение, - лично воспроизводить или дублировать условия, которые привели к образованию гормона. Я хотел сказать, что могу ввести вам уже готовый гормон. Хотите подкожно, хотите орально. Гормон является стероидом. Мне, видите ли, - тут профессор снял очки и гордо протер стеклышки, удалось получить его в чистом виде.
– Вот это да! - Александр резко выпрямился. - И вы ничего никому не сказали?
– Вначале я должен сам все изучить.
– Выходит, - пролепетала Алиса, и ее очаровательные карие глазки засветились радостью, - вы можете заставить людей испытать неземное наслаждение и божественную нежность истинной любви при помощи... таблеток?
– Да, я легко могу вызвать эмоции, которые вы описали столь слащавыми терминами.
– Тогда почему вы этого не делаете?
– Подожди, дорогая, - поднял руку Александр. - Тебе мешает твоя страстность. Наше счастье и предстоящая свадьба заставили тебя забыть о некоторых особенностях человеческого существования. Представь, что по ошибке этот гормон примет женатый человек...
– Позвольте мне сразу, объяснить, - несколько высокопарно провозгласил профессор, - мой гормон, или, как я его называю, аматогенический состав... (Профессор, как и многие практические ученые, весьма ценил изысканную красоту классической филологии.)
– Назовите его лучше любовным зельем, - томно вздохнула Алиса.
– Мой кортикальный аматогенический состав, - строго повторил профессор Джонс, - не действует на женатых людей. Гормон теряет свои свойства, если на него влияют посторонние факторы, а семейное положение является, безусловно, фактором, отрицательно воздействующим на любовь.
– Я тоже об этом слышал, - мрачно произнес Александр, - но намерен оспорить это грубое утверждение в отношении Алисы.
– Александр, - прошептала Алиса. - Любовь моя.
– Я имел в виду, - уточнил профессор, - что семейная жизнь отрицательно влияет на внебрачные чувства.
– Как сказать, - проворчал Александр, - мне приходилось слышать и обратное.
– Александр! - возмущенно воскликнула Алиса.
– В исключительно редких случаях, дорогая, среди людей, никогда не посещавших колледж.
– Женитьба, - произнес профессор, - не в состоянии повлиять на поверхностное половое влечение или легкий флирт, но истинная любовь, как называет эту эмоцию мисс Сэнгер, не может расцвести, если над подсознанием довлеют воспоминания о ворчливой жене и противных, крикливых детях.
– Другими словами, - сказал Александр, - если вы дадите свое любовное зелье... простите, аматогенический состав произвольно выбранным пациентам, то он подействует только на неженатых?
– Правильно. Я провел серию экспериментов над животными, которые, хотя и не вступают в сознательные браки, тем не менее живут устойчивыми моногамными парами. Так вот, на тех, кто уже сформировал свой союз, препарат не действует.
– В таком случае, профессор, у меня есть великолепная идея. Завтра в колледже состоится вечер танцев для старшекурсников. Ожидается около пятидесяти неженатых пар. Давайте добавим ваш состав в прохладительные напитки!
– Что? Вы с ума сошли!
Но Алиса уже загорелась:
– Это божественная идея, профессор. Подумать только, мои друзья испытают то же, что и я! Вы явитесь для них ангелом с неба! Но... Александр, разве ты не боишься, что чувства могут выйти из-под контроля? Среди наших друзей немало людей... необузданных, и если, распалившись любовью, они решат, например, поцеловаться...
– Дорогая мисс Сэнгер! - с негодованием произнес профессор. Прежде всего не позволяйте распаляться собственному воображению. Мой гормон стимулирует только те чувства, которые ведут к заключению законного брака, и не имеет ничего общего со стимуляторами неприличного поведения.
– Простите, - смущенно пробормотала Алиса. - Мне не следовало забывать, что вы самый высокоморальный человек из всех, кого я знаю разумеется, за исключением дорогого Александра - и ни одно ваше открытие не может оказаться аморальным.
На личике Алисы было написано такое горе, что профессор простил ее немедленно...
– Значит, вы это сделаете, профессор? - настаивал Александр. - На случай массового стремления вступить в брак я могу пригласить под благовидным предлогом доброго, старого друга семьи Николаса Найтли. Он - мировой судья и быстро уладит все проблемы с регистрацией и получением брачных лицензий.
– Я вряд ли соглашусь, - произнес профессор уже не так уверенно, - проводить эксперимент без согласия его участников. Это не этично.
– Но вы же доставите людям огромную радость. Вы значительно улучшите моральную атмосферу колледжа. Не секрет, что в условиях постоянной близости и при отсутствии должной тяги к супружеству даже в колледже может возникнуть опасность... ну...
– Да, понимаю, - торопливо кивнул профессор. - Хорошо, я сделаю очень слабый раствор. В конце концов результаты могут существенно расширить границы наших познаний и, как вы заметили, улучшить моральную атмосферу.
– Разумеется, мы с Алисой тоже отведаем напиток, - улыбнулся Александр.
– О, дорогой, я уверена, что наша любовь не нуждается в искусственной стимуляции.
– А ничего искусственного и не будет, радость моя. Как сказал профессор, твоя любовь зародилась под воздействием точно таких же гормонов, правда, вызванных более привычным способом.
Алиса залилась розовой краской.
– В таком случае, любовь моей жизни, зачем же повторять?
– Чтобы подстраховаться от всех превратностей судьбы, счастье мое.
– Надеюсь, обожаемый, ты не сомневаешься в моих чувствах?
– Нет, моя прелесть, но...
– Но? Ты что, не веришь мне, Александр?
– Ну конечно же, я тебе верю, Алиса, но...
– Но? Снова "но"! - Алиса в негодовании поднялась с кресла. Если вы мне не доверяете, сэр, то, может быть, мне лучше вас оставить...
С этими словами девушка действительно выскочила из комнаты. Опешившие мужчины растерянно смотрели ей вслед.
– Боюсь, что мой гормон совершенно неожиданно явился поводом не для заключения, а для разрыва брака, - произнес профессор.
Александр с несчастным видом сглотнул, но гордость пересилила, и он торжественно произнес:
– Она вернется. Такую любовь разрушить нелегко.
Выпускной бал, конечно, был событием года. Юноши сияли, девушки сверкали. Переливалась музыка, и танцоры парили в воздухе, едва прикасаясь к полу ногами.
1 2 3
Загрузка...

научные статьи:   теория происхождения росов-русов,   циклы национализма и патриотизма и  пассионарно-этническое описание русских и других народов мира и 
загрузка...