ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Теперь до утра не найдет дороги обратно!» А утром труп удушенной собаки также прибавил кое-что к рассказу.
Шайены должны были пройти так больше мили, медленно, терпеливо, сохраняя полное молчание. А на следующий день фермеры, лавочники из Огаллалы и солдаты покачивали головой, дивясь хитрости индейцев. Но, пройдя эту милю, они снова вскочили на пони и помчались опять на север…
Крук, рассвирепев, выложил майору Торнбургу свое мнение о его проницательности, и Торнбург, горя ненавистью и злобой, пустился вслед за шайенами.
Мюррей, точно прикованный к следу, пересек северный рукав реки Платт и вступил в пустынную область — песчаных холмов, где исчезли шайены. Милях в двенадцати от реки он встретил весьма мрачно настроенных кавалеристов Торнбурга. С этого пункта маленькая армия, состоявшая почти из семисот человек, пошла по следу совместно.
Кавалеристы Торнбурга выглядели свежими, аккуратными, подтянутыми. Они с удивлением разглядывали измученных, исхудалых людей, оставшихся от отряда Мюррея. Этими обросшими, измотанными солдатами командовал тощий хмурый человек, похожий на призрак.
Но когда Торнбург заявил: «Не находите ли вы, капитан, что с этого пункта преследование индейцев можем вести мы? Вашим людям необходим отдых, вы так далеко ушли от своего форта», Мюррей бросил на него такой взгляд, что Торнбург больше не промолвил ни слова.
К вечеру они добрались до места, где след разделялся надвое: один шел на север, другой — на запад, в обширную пустынную область песчаных холмов. Как раз там, где след разделялся, они увидели признаки недавней стоянки.
Торнбург посмотрел на Мюррея; тот решительно заявил:
— Я пойду на север, майор, если вы ничего не имеете против.
Торнбург пожал плечами и, хотя он был старше Мюррея по чину, все же не пожелал вступать в пререкания с этим сумасшедшим. Уинт вздохнул, но ничего не сказал. Ночью два эскадрона из форта Рено разбили лагерь отдельно от остальных, и утром Торнбург с удовольствием увидел, что они двинулись в путь.
Сам он направился по следу, идущему в песчаные холмы.
Марш был трудным, продвижение медленным. Лошадиные копыта глубоко уходили в мелкий, сыпучий песок. Когда же поднимался ветер, облака мелких, острых песчинок набивались людям в легкие. Солдаты ехали в угрюмом молчании, тщетно пытаясь защитить лицо и рот. Когда под вечер отряд наконец остановился на отдых, то оказалось, что он сделал не более двадцати миль. Кавалеристы разбили лагерь в неглубокой лощине. Пухлые валы низких холмов кое-как укрывали их от все усиливавшегося ветра.
Глядя в молчании, как кроваво-красное солнце опускается за покрытые скудной травой холмы, люди испытывали странную тревогу. Местность была безлюдная, угрюмая — не пустыня и не прерия, — без всяких признаков жизни, даже птицы не летали, даже не трещали кузнечики. Более всего она походила на дикий, заброшенный морской берег с бесконечными песчаными дюнами.
Ночью ветер вздымал пески, и они текли, точно воды, и даже утром все еще продолжали крутиться небольшими водоворотами. Люди кашляли, отплевывались и пытались вытряхнуть песок из сапог и одежды, но он был повсюду — в пище, в каждой маленькой трещинке, в складках кожи. Лошади тоже беспокоились; их то и дело пришпоривали, заставляя силой идти по почти засыпанному следу.
— Не считаете ли вы, сэр, что надо бы позаботиться о воде? — обратился к майору лейтенант Брейди. — У нас ее осталось очень мало.
— Так же как и у них, — коротко ответил майор, кивком указывая на след.
К полудню след исчез, занесенный песками.
До конца дня они шли в направлении, взятом индейцами. Когда они молча разбили лагерь, офицеры обошли всех и отобрали фляги. Драгоценной воды оставалось совсем мало. Каждому было выдано по одной кружке. Остальные фляги были сложены в кучу; охрана их была поручена сержантам Рейну и Морисею.
Когда утром заиграл горн, солдаты увидели, что солнце встает в какой-то тусклой дымке. Песок и туман смешались, образовав низко нависшую над землей пелену. Люди угрюмо получали свою порцию воды, поглядывая, как их пустые фляги гремящими связками нагружают на вьючных лошадей. Майор Торнбург подошел к капитану Алекстону; остальные офицеры, собравшись небольшими группами, следили за своими начальниками, склонившимися над картой. Алекстон немного знал эту песчаную область. Всего месяц назад он находился на севере, в форте Робинсон. Торнбург спросил его:
— Вы знаете, капитан, где мы находимся?
— Двигаясь в этом направлении, мы должны были бы добраться до Северного Притока, — ответил Алекстон.
— По карте выходит, что так. Это к западу от нас?
— Кажется, да. Затем путь отклоняется к северу. Если мы пойдем на юг, то должны выйти к реке.
— Шайены не пойдут на юг.
— Вы правы.
Майор Торнбург думал о том, что его отделяют от форта Робинсон сто пятьдесят миль. В пустыне люди гибнут и при более коротких переходах. — Если поблизости находится какой-нибудь водоем, то индейцы направятся к нему, — сказал он.
— Тут есть один такой водоем, так называемый Ключ Безумного Всадника, но не знаю, смогу ли я найти его.
— А вы все-таки попытайтесь, — сказал майор Торнбург.
Они повернули на северо-запад. Майор ехал, сгорбившись, сжав губы, и с горечью вспоминал о полученном от Крука выговоре. Солдаты продолжали пришпоривать лошадей, чтобы заставить их идти не шагом, а рысью. Они продолжали свой путь в песках, а поднявшаяся мгла постепенно закрывала солнце. Мелкие песчинки лежали корой на их губах и ресницах. Лошади шли скользящим шагом, и всадникам казалось, что все покачивается у них перед глазами, а зыбкие дюны принимают фантастические очертания.
В полдень роздали всем по пол кружке воды; этого не хватило даже на то, чтобы смочить пересохшие глотки. Солдаты хрипло ворчали, а сержанты шепотом бранились.
Наступила ночь, а водоема все не было, быть может его и вовсе не существовало. Песок сек лицо, точно ледяная крупа. Нечем было разжечь костры, не было даже бизоньего помета, обычно лежащего в прериях повсюду. Они поели всё холодным — сушеную солонину, морские сухари, которые застревали в горле и вызывали мучительную жажду.
На следующее утро лошади, тяжело страдавшие от голода и жажды, главным образом от жажды, настолько ослабели, что даже не делали попыток пощипать высохшую траву, росшую на дюнах. В полдень Торнбург почти в отчаянии отдал приказ спешиться и вести лошадей на поводу.
Спотыкаясь, брели покрытые корой грязи кавалеристы, и им казалось, что они видят какой-то страшный сон. Их поиски не приводили ни к чему: за каждой дюной вставали новые дюны, за каждым холмом — пески и пески. Когда они нашли наконец водоем — просто лужу с горькой белесой жидкостью, то они пили, пили и не могли оторваться.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65