ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Одна лишь вероятность, что кто-то из этих шестидесяти-с-хвостом-летних начальников страдает неприличными физическими недугами – недержанием, например, или заворотом кишок, если не чем похуже, – без вопросов обеспечивала им право на личные апартаменты.
Алек сел на кровать. Он уже переоделся в потрепанные джинсы, синюю фланелевую рубаху и весьма потертые ковбойские сапоги. Он отлично смотрелся на фоне просмоленной бревенчатой стены. Заранее костюмчик припас? Может, и у Морхаусов такая недвижимость есть? Алек всегда на высоте – и при полной маскировке. Хорошо бы этому в начальной школе учили.
– Ты только глянь, сколько они нам говна втюхали, – сказал Алек, копаясь в груде корпоративной дребедени на кровати. – Четыре футболки, два ковра, три бейсболки, йо-йо, пять… нет – шесть ручек, блокнотов – завались… Дребедень-сити.
– Завтрашний мусор. – Я открыл сумку.
– А знаешь, можно открыть компанию по продаже дребедени. – Алек продемонстрировал первую попавшуюся футболку веб-компании. – Ты знаешь, сколько такой фигни выбрасывается? Спорим, хватит весь мир одеть. Можно скупать лишнюю одежку у обанкротившихся компаний, всякие остатки с конференций – ну, ты понял. А потом продавать как высокую моду. И клеить свой лейбл, где хорошо видно. Скажем, на сиське. Или в случайных местах. Для каждой тряпки разных, но заметных.
– А на лейбле что будет?
– Например, «Дребедень». Понимаешь, да? Переобозначить дребедень вообще – «Дребеденью». Вторичная, однако новая уродливая одежда под видом социальной сатиры.
Алек генерил подобные идеи постоянно. Я страшился дня, когда этот пацан возглавит «МиЛ» и получит шанс их воплотить.
– В этой мусорной куче расписания нет? Когда я с Тесланетом выступаю?
– По-моему, на общем заседании по «новым технологиям». Сегодня днем, в три, – отозвался Алек, пролистав буклет якобы из сыромятной кожи.
– На заседании? – переспросил я скорее в пространство. – Я не могу на заседании. Это не для дискуссий. – Публика на общих заседаниях отключается, поскольку ораторы только и делают, что вбрасывают новые компании или продукты. С другой стороны – а я-то разве не сотрудник компании, вбрасывающей новый продукт?
– Повезло, что ты вообще туда попал. За все выходные – два заседания и парочка речей.
– А в остальном?…
– Ковбойские штучки, Джимми. И тусовка. Пошли. Одевайся. Что наденешь, чувак?
Я зарылся в сумку. У меня была какая-то легкомысленная одежда, но вся новая – сплошь высокомодные тряпки, которые я закупил в «Армани» и «Прада», когда Тобиас одобрил мой костюм. Зашибись. Я наконец вырос. В совершенно не подходящий момент. Мои студенческие одежки подошли бы лучше. Я покопался, ища чего попроще, и в итоге выложил на кровать пару новых черных твидовых штанов, футболку и серую фуфайку с капюшоном, которую привез на случай, если удастся пробежаться.
– Вот это? – спросил Алек.
– Должно сойти, – сказал я, печально стаскивая рубашку.
– В таком шлюх не клеят, – засмеялся он. – Нормально. Мне больше достанется.
Пятьдесят трех мужчин и двух женщин, которые прибыли с утра, кормили на обширной лужайке за центральным домом. Красно-белые клетчатые скатерти, гигантские плетеные корзины с жареными курами. Я искал в корзине ножку и не мог отогнать мысли о курице, косвенно виновной в том, что Алека покалечило.
А может, я подсознательно различил в боку графина с лимонадом отражение старого невротика.
Эзра Бирнбаум. Я узнал его тут же – видел по «Си-эн-би-си». Жилистый семидесятилетний дядька застрял ковбойскими сапогами между скамьей и столом, из ниоткуда появились две девчонки, подхватили его под локотки и усадили рядом со мной и напротив Морхаусов.
– Новый год и новая, блядь, гулянка, – прокомментировал Бирнбаум. На его новехонькой ковбойке остались сгибы от упаковки, на шее – накрахмаленный белый платок. И то, и другое отчаянно контрастировало с черными бифокальными очками на длинном семитском носу и с редкими серыми загогулинами, гелем прилепленными к черепу.
– Я тебя тоже рад видеть, Эзра, – отозвался Тобиас. Этот в маскарад вписался гораздо лучше хилого председателя Федерального резерва. Из-под черной войлочной шляпы у Морхауса торчали жесткие седые волосы. Выглядел он крайне мужественно, не считая налитых кровью глаз. В замшевой куртке и плотной хлопковой рубахе. Лицо с разбухшими венами – вроде обветренное, а не алкоголическое. – Ты сидишь рядом с Джейми Коэном, нашим пополнением.
– Очень приятно. – Бирнбаум кивнул в мою сторону, не отрывая взгляда от приза – корзины с курицей, до которой не доставал примерно фута. Я встал и подтолкнул корзину к еврейскому старцу, уместному здесь не больше меня. – Спасибо, – сказал Бирнбаум и, по-стариковски судорожно облизнувшись, склонился над корзиной в поисках лакомого куска. Вот моя подлинная судьба, подумал я. Эзра ощупал зубной протез и запустил его в птичье мясо.
Я еще успею оплакать свою ДНК. А сейчас – какая возможность! Рядом со мной сидит председатель Федеральной резервной системы, личный друг президента Соединенных Штатов! И все молчат. Я могу заговорить о чем угодно: о природе капитала, о влиянии технологий на мировые экономики, об имидже Всемирного банка. Но я знал, как напряженно отнеслась моя компания к федеральному плану расследования сетевых торгов, и мне оставались только безопаснейшие темы.
– Вкусная курица, да?
– М-мм, – сказал Бирнбаум. – Разве что пересушена чуток.
– А Мэри покупала кошерное, когда ты приходил, помнишь? – спросил Тобиас. Он точно рассчитал цепочку ассоциаций в Бирнбаумовом мозгу: курица, футбол, раскладное кресло, хруст. Видимо, сработало.
– Алек, ты из Принстона сразу в фирму пошел? – спросил Бирнбаум.
– Да, сэр, – отозвался тот. – Год в Европе, потом в фирму.
– Это хорошо. Расширяй горизонты. Побесись.
– Еще бы. Уже, – гордо засмеялся Алек.
– Ты же понимаешь, Тобиас. Федеральные решения не я один принимаю, – сказал Эзра, вдруг выуживая из текста подтекст. Я слыхал, это в его стиле. Заставать людей врасплох. На следующей неделе ему выступать на сенатских слушаниях, все хотели выяснить заранее, что он скажет, и попробовать на него повлиять. – Они все голосуют. Я только посланец. – Эта внезапная прямота меня восхитила. Я ждал Тобиасовой реакции. Ее не последовало.
– Ох, господи, вы только посмотрите. – Тобиас сменил тему. – Эти синапсовые ребята – прямо сектанты, блядь.
Шестеро молодых людей за соседним столом ножами и вилками ели курицу. Двое – в зеленых теннисках с логотипом, еще один – в зеленой кепке.
– Синаптикомовские, пап, – поправил Алек. – Лидеры в области реактивной архитектуры.
Реактивная архитектура – последняя версия липучести в экономике внимания.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73