ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Рафаэль имел юридическое право встречаться с Джилли и Беном. Это неприятно, но факт. Надо действовать сообразно ситуации и так, как подобает взрослой двадцатипятилетней женщине. Обычно она спокойна и рассудительна в спорах и в состоянии выслушать обе точки зрения, даже если сама в него вовлечена. Куда же делись эти ее качества теперь, именно тогда, когда она в них всего больше нуждается? Почему обе ее попытки поговорить с Рафаэлем закончились так печально?
Нечего притворяться, тут все понятно. Сердце и душу не обманешь. Их отношения зашли так далеко, что забыть их будет нелегко. Даже гордость и здравый смысл временами бывают бессильны. Разве можно отказаться от любви по собственному желанию? Если бы это было так просто, то разбитых сердец в мире было бы намного меньше. С тех пор как они с Рафаэлем разошлись, ее жизнь круто изменилась. Неизменным оставалось лишь одно: хотя она и повзрослела, но по какой-то злой иронии судьбы в присутствии Рафаэля превращалась в не умеющего себя держать в руках подростка. Она избегала смотреть правде в глаза. В конце концов, время работает на нее — она надеялась, что с каждой новой встречей ненависть к нему будет расти и расти до тех пор, пока она от него полностью не освободится, признала она с некоторым отвращением к себе.
На следующий день Джилли и Бен были приглашены на именины. Саре надо было купить подарок и отвезти его упаковать. Поэтому на работе она появилась буквально за минуту до начала рабочего дня, чувствуя себя совершенно разбитой. Как обычно в начале лета, многие свалились с гриппом, и у нее было полно работы за машинкой, а ведь кроме этого ей еще надо встречать клиентов и отвечать на их вопросы. Сегодня пальцы не слушались ее, и она допустила массу элементарных ошибок. К концу дня она была выжата как лимон, и тут вдруг появился Рафаэль.
На нем был темно-серый с синим отливом костюм европейского покроя из дорогой ткани, подчеркивавший его широкие плечи и длинные стройные ноги. В его обычной ленивой походке сегодня было какое-то неизъяснимое очарование. Он вообще всегда был очень экзотичен, что впитал, видимо, с молоком матери. А сегодня к этому добавился еще и богатый европейский шарм изысканный, утонченный, неподражаемый. Две машинистки, проходя мимо него, едва не свернули себе шеи, не в силах отвести от него взгляд.
— Как ты узнал, где я работаю? — срывающимся от раздражения голосом спросила Сара, ненавидевшая подобные неожиданности.
— Твоя соседка очень словоохотлива, — бросил он небрежно, с холодным безразличием, не замечая ее горячности. — Насколько я понимаю, дети сегодня при деле, следовательно, ты можешь со мной пообедать.
Сара раскрыла рот:
— Пообедать?
Золотистые глаза под черными ресницами сузились и остановились на ее зардевшемся лице.
— Может, я одет не по случаю? Что ты Так на меня смотришь? — спросил он нетерпеливо. — Если у тебя другие дела, отложи их.
Ее так и подмывало соврать, что она очень занята, но прирожденная осторожность удержала ее. Рафаэль не любит возражений, сопротивляться просто глупо.
— Мне нужно несколько минут, — согласилась она, хотя и с мятежной ноткой в голосе.
Запершись в туалетной комнате, она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Что ему нужно? Неужели он уже переговорил со своим адвокатом? Если так, то понятно, почему он, не пожелавший надеть галстук даже на свадьбу, явился теперь при полном параде. Взглянув на себя в зеркало, она даже поморщилась. Какая серость! Белая блузка с коротким рукавом и узкая зеленая юбка — ни дать ни взять униформа… Впрочем, так оно и есть. Руки сами потянулись к голове и распустили связанные в аккуратный узел светлые волосы. Золотистый шелк мягко упал и скрыл под собой ее плечи. Как жаль, что она не сообразила надеть сегодня что-нибудь яркое, что-нибудь из ряда вон выходящее. Как было бы здорово утереть нос зарвавшемуся Рафаэлю. Она нахмурилась. При чем тут ее внешность? Раздраженная тем, что в голову ей лезут такие мысли, она начала расчесываться короткими резкими движениями.
Когда она вышла из туалета и направилась к нему, он нагло осмотрел ее с головы до ног. Сара смутилась и покраснела. Дай Бог, чтобы обед не затянулся и ей хватило сил выдержать испытание под его надменным взглядом. — Как давно ты работаешь? — спросил он.
— С тех пор, как пристроила детей в садик.
Он поджал губы.
— С кем ты их оставляешь на время отпуска?
Сара задиристо спросила:
— А как ты думаешь? Я нанимаю воспитателя!
— Лучше было бы оставаться с ними дома, — резко выпалил он.
— Не знаю, слышал ли ты, что в наш век у женщин даже есть право голоса.
Он крепко сжал ее локоть и повернул ее к себе лицом.
— Ты уже забыла, что я очень хорошо знаю, сколько стоит подобное воспитание? Я прекрасно знаю, что значит расти без отца и что такое мать, у которой нет ни времени, ни желания ставить нужды ребенка выше своих! Сара возмущенно откинула голову назад, чтобы посмотреть вверх, в глаза Рафаэля, не выпускавшего ее из своих рук.
— Я не настолько безграмотна и не настолько неразборчива, Рафаэль, чтобы довести детей до Воровства!
Золотистая кожа у него на лбу собралась в тяжелые складки. Сара быстро опустила голову в ужасе от своей собственной жестокости. Когда Рафаэль родился, отец его уже умер, а мать была еще подростком. Для нее, цыганки, ребенок был большой обузой. Она таскала сына по дорогам Испании как ненужный балласт, подрабатывая время от времени себе на кусок хлеба. В общем же она больше полагалась на щедрость изредка перепадавших любовников. Любовь и ласка, бывшие чем-то само собой разумеющимся для Джилли и Бена, для Рафаэля были недоступны — он был вынужден защищаться кулаками на улице, а в семь лет его поймали с поличным, когда он воровал на рынке. Его отправили в детский дом, и мать-цыганка, как огня боявшаяся всякой бюрократической волокиты, бесследно исчезла. Рафаэль больше ее не видел.
Власти же отыскали его дедов и передали его на их попечение. Эти, в свою очередь, препроводили его к тетке с дядькой, хотя и они не горели желанием взваливать на себя такую обузу. В результате Рафаэль уже в раннем детстве узнал почем фунт лиха. Сара легко представляла его себе маленьким мальчиком с шапкой непокорных черных волос и дерзким взором. Таким он бросил вызов миру, осмелившемуся пожалеть его. К горлу у нее подступил ком. Рафаэль не любил говорить о своем детстве. Это не доставляло ему удовольствия. Когда-то, очень-очень давно, ей показалось, что в этом — залог их долгой совместной жизни.
Борясь с тяжелыми воспоминаниями, Сара пробормотала:
— Я не могу себе позволить проводить отпуск дома.
Он был поражен и рассержен.
— Но ты же сама отказалась от моих денег!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47