ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Ретиф – 16

Кит Ломер
Мирный посредник
— На этот раз, джентльмены, мы имеем дело с полномасштабным бедствием! — торжественно произнес заместитель министра иностранных дел Кранкхэндл. Он решительно отодвинул назад свое мощное кресло (такие специально изготавливаются для больших начальников и ставятся во главе конференц-столов), оборудованное подъемным устройством, записывающим устройством, небольшим баром с освежающими напитками и прочими штуками для полного удобства, и поднялся во весь свой солидный — шестьдесят четыре дюйма — рост, выставив вперед хорошо упитанную грудь и живот. Его значительный взгляд пробежался по рядам напряженных бюрократических физиономий. Дипломаты дышать боялись — ждали деталей относительно бедствия, слухи о котором уже перевернули с ног на голову весь Центральный Сектор Земного Дипломатического Корпуса.
— О, небеса, Ретиф, — прошептал глава департамента по вопросам Гроа Маньян своему более широкоплечему и более молодому соседу слева. — Похоже, все оборачивается намного серьезнее, чем указывалось даже в моих как всегда надежных источниках. Как вы, несомненно, сумели отметить сами, выражение лица Его Превосходительства претерпело метаморфозы. Начал он с того, что поприветствовал полковника Андернакла, который сидит рядом с ним, при помощи 458-б (Мягкий Упрек при Знании о Наличии Смягчающих Обстоятельств). Потом мы с вами увидели 65-с (Истощающееся Терпение) и наконец на нас… вернее, на меня, он посмотрел полновесным 99-х (Начальная Стадия Потери Самоконтроля)… Вас пронесло ввиду того, что я принял на себя всю тяжесть этих взглядов.
— Боюсь, в данном случае вы могли ошибиться в определении смысла его взглядов, господин Маньян, — ответил Ретиф. — Не исключено, что просто приступ какого-то недуга заставил его сморщиться столь явно.
— А теперь… — словно удар гильотины обрушился голос заместителя министра на несчастного Маньяна. Ретиф сумел верно опознать в этом тоне 97-д (Оправданный Гнев, Сдерживаемый в Рамках Благодаря Завидной Силе Воли). — Если вы, Бэн, уже закончили свою милую беседу с Ретифом, может быть позволите мне продолжить совещание?
— О, сэр, право… Прошу вас, продолжайте, господин министр, — воскликнул смущенно Маньян тоном 12-б (Горячего Поздравления). — Я и Ретиф… Мы просто обменивались своими наблюдениями относительно высказанных вами мыслей по обсуждаемой проблеме.
— До сих пор мне удалось высказать лишь одну мысль. О том, что на нас обрушилось настоящее бедствие. И ввиду того, что я еще не раскрыл сути вопроса, не могу понять, каким же это таким чудесным образом вам удается столь оживленно обсуждать проблему?
— О, сэр, видите ли… как всегда надежные источники… — начал несмело Маньян.
— Ба! Я, разумеется, далек от мысли оскорблять обслуживающий персонал, но слухи, распространяемые уборщицами, вряд ли смогут лечь в основание обсуждения проблемы на дипломатическом совещании!
— Совершенно с вами согласен, сэр, но, во-первых, речь идет не об уборщице, а об уборщике, а во-вторых, Джордж уверял меня, что извлек секретную информацию непосредственно из корзины для бумаг в кабинете мисс Линчпин.
— Там бывает серьезная документация, — признал Кранкхэндл. — И тем не менее я терпеливо жду, пока мне будет высочайше позволено официально огласить сообщение, на поприще выведения которого вы лишний раз поупражняли свои таланты, Бэн… Так почему бы мне в самом деле не дать закончить выступление? И вообще ваше поведение на совещании выглядит довольно странно, если, конечно, это не… способ драматично закончить свою дипломатическую карьеру. Если вы, Бэн, имеете такое намерение, тогда никто, конечно же, не будет…
— О, что вы, сэр, ничего подобного! И в мыслях не держу! — воскликнул, вскакивая со своего места, Маньян. — Наоборот, я надеюсь, что мое усердие в скором времени принесет настолько эффективные результаты, что это никак не сможет остаться незамеченным у членов комиссии по аттестации и повышению, заседание которой уже не за горами.
— Прошу прощения, господин министр, что отрываю вас от интересной беседы, — вмешался человек с пухлым лицом и в военной форме. — Но кто-нибудь наконец соизволит рассказать нам, темным крестьянам, в чем, собственно, проблемы? Вы говорите, бедствие. Так, может, нам следует предпринимать какие-то меры, идти на какие-то шаги, вместо того, чтобы сидеть вот тут и без толку варежки разевать?
— Успокойтесь, Фрэд, — сказал заместитель министра, глядя свысока на полковника. — Я, честно говоря, думал, что, после того как Бэну удалось вскрыть серьезные упущения в системе безопасности в случае с корзиной для бумаг Друсилы Линчпин, вы посчитаете благоразумным не особенно-то выделяться некоторое время. Потому что безопасность находится под вашей персональной ответственностью.
— Это мне прекрасно известно, не сомневайтесь. Но сейчас ведь речь о другом: на нас наступает какая-то беда. Чего лишний раз поминать привычки старухи Друси выкидывать к чертовой матери все важные документы? Мы все отлично знаем, что за ней такое водится. Мы все также отлично знаем, что ее уже давно бы уволили отсюда, если бы она не была такой шишкой в Женском Освободительном Движении.
— Но все же, возвращаясь к вопросу о подстерегающем нас бедствии… — заискивающим тоном замурлыкал Маньян. — Если мы имеем дело с нависшей над какими-то там неопределенными массами земных низов бедой, пусть даже резней, в пограничном мире… название которого все время ускользает из моей памяти…
— Мир, которому угрожает опасность, является не чем иным, как планетой Фезерон, Маньян, — строго сказал с другого конца стола тоненький, с белесыми волосами моложавый человек. — И я удивлен, что вы не можете вспомнить название планеты, которая занимает такое важное место в истории мирной земной колонизации! Фезерон — показательный пример просвещенной земной колониальной практики. Вы помните, должно быть, что это был абсолютно необитаемый мир с природными условиями, на девять десятых соответствующими земным стандартам. Землянам почти не требовалось привыкать к этой планете, не было никакой необходимости уплотнять туземное население, что вызвало бы негативное отношение к предкам из потомков во втором же поколении!
— Разумеется, Перри. Вам нет никакой необходимости читать нам здесь вводную лекцию по истории колонизации за пределами Солнечной системы, — сурово заметил Кранкхэндл. — Даже Бэну, видимо, известно, что Фезерон олицетворяет в себе все то, что чрезвычайно дорого каждому коренному землянину вне зависимости от его политической ориентации. Теперь эта планета подвергается опасности и против этого в одном ряду выступит как коммунист, так и джентльмен, придерживающийся либеральных взглядов. — С этими словами Кранкхэндл метнул свой холодный министерский взгляд в сторону сотрудника информационного агентства, который беспокойно ерзал в своем кресле с высокой спинкой.
— Ну что вы, ей-богу! — воскликнул Маньян. — Разумеется, мне хорошо известна великая история Фезерона. И ее родословная тоже. Но Джордж не особенно-то распространялся передо мной об общих проблемах, он просто упомянул о земных низах и больше ничего.
— Послушайте, ребята, — с каким-то принужденным чистосердечием заговорил полковник Андернакл, поднявшись из-за стола с несколькими ручками в одной руке и блокнотом в другой. — У меня сейчас срочное совещание по безопасности, так что я лучше смоюсь.
— Вы «смоетесь», дорогой полковник, только тогда, когда я вам позволю это сделать и не раньше, — ледяным голосом проговорил заместитель министра. — И по крайней мере я надеюсь, что вы не имеете осознанного стремления похитить собственность Дипломатического Корпуса для нужд Флота!
— С этими словами он выразительно посмотрел на ручки, зажатые в полковничьей руке.
— Хорошо, шеф, — хрипло и недовольно произнес полковник и, швырнув ручки обратно на стол, снова занял свое место. — Но, на мой взгляд, было бы уместно наконец перестать вертеться на одном месте и рассказать нам, что же все-таки стряслось на Фезероне.
— В отличие от военных, — угрюмо заговорил Кранкхэндл. — Мы, сотрудники дипломатических служб, всегда знаем, как достойно оформить выступление, прежде чем его произнести. Умение делать это — вещь, напрямую связанная с успехами на службе. В частности, при прямом обращении в мой адрес, следовало бы употреблять такие выражения, как «Ваше Превосходительство» или «господин министр». Это более к месту, чем ваше странное и неподходящее «шеф». Разве можно обращаться подобным образом к дипломату высшего ранга. Да хотя бы просто к человеку, который будет подавать на всех вас характеристики в ближайшую комиссию по аттестации?
— О, разумеется, Ваше Превосходительство! Как всегда нажали на нужную кнопку! — с рвением во взгляде выпалил Андернакл. — Все же давайте перейдем к делу, если, конечно, нет принципиальных возражений. У меня уже появилась кое-какая мыслишка, хоть я и не знаком с деталями происшедшего на Фезероне. — В его взгляде сквозило большое напряжение, вызванное, может быть, косвенной угрозой со стороны заместителя министра, а, может, появившейся в голове у полковника мыслью. Он весь так и ерзал в своем кресле. — Ну… раз здесь сидит Бэн, который является главой департамента по вопросам Гроа, и раз он уже в курсе дела… Значит, ясно как день, что в жизнь Фезерона впутались гроасцы! — предположил он нетвердо. — Что же? Пытаются захапать у нас самую лучшую планету? Ах эти вшивые пятиглазые воришки с липкими пальцами!.. Что скажете, если я сейчас же, отодвинув в сторону все запреты и договоренности, нанесу мощный удар по Гроа Сити? Нет, ничего серьезного не будет. Их вонючую планетку раскалывать не будем. Пальнем двумя-тремя старыми добрыми ракетами просто для того, чтобы показать им, в чьих руках настоящая сила, а?
— Вот это да!
— Я хотел сказать как раз то же самое!
— Так из, полковник!
Хор поздравлений, разносившийся вдоль длинного конференц-стола, был резко прерван заместителем министра:
— Результат типично военного мышления. Нет, не скажу, что совсем не подходит к данной ситуации… Просто хотелось бы уточнить одно обстоятельство. Дело в том, что на этот раз гроасцы ни при чем. Они не имеют никакого отношения к кризису на Фезероне.
— Плохо.
— Все равно долбануть по ним! Чтоб знали!
— Если пока туда не сунулись, это не значит, что вообще не сунутся…
— А я согласен с полковником…
— Джентльмены, джентльмены! — Кранкхэндл поднял вверх руки, успокаивая разгоряченных подчиненных. — Давайте все-таки успокоимся. Хотя я прекрасно понимаю тех из вас, которые продолжают настаивать на наказании гроасцев, — в профилактическом плане, — все же не будем делать того, что потом сделает нас беззащитными перед нашими критиками, которые не преминут обвинить нас в превышении и злоупотреблении силой.
— А почему бы и нет? — резко возразил полковник Андернакл, которому была очень по душе поддержка части коллег. — Какая нам разница, что о нас будет болтать какой-нибудь большеголовый и с трясущимися ножками историк через сотню-другую лет? Хороший гроасец — это несуществующий гроасец.
— Именно так, Фрэд, — мягко согласился Кранкхэндл. — Все же мы не можем приносить в жертву мимолетным желаниям крупнейшие — в пределах всей Галактики — программы нашего Корпуса, в частности, программу построения и закрепления у иных цивилизаций нашего благородного имиджа и миротворческого авторитета.
— Понятно, но если это не гроасцы нагадили на Фезероне, то кто же? — спросил Андернакл и почесал у себя в затылке. Хруст, с которым длинный ноготь скреб по сухому черепу, облетел весь стол и посеял у всех смущение.
— Банда базуранцев, Фрэд. Раса хорошо известная и причастная ко многим делам, которые не делают честь истории нашей галактики.
— А, знаю! Это те обжоры, которые чуть не сожрали свою собственную планету вплоть до слоя магмы? — воскликнул сотрудник политотдела с изможденным лицом.
— Пытались вырвать у нас из рук райский сад под названием Делисия, — вставил экономист.
— Они задали тоща работку Галактической региональной Организации по Защите Окружающей Среды, — заговорил какой-то дипломат с круглым, как блин, лицом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

загрузка...