ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   принципы идеальной Конституции,   прогноз для России в 2020-х годах,   расчет возраста выхода на пенсию в России закон о последствиях любой катастрофы
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Внимательно, не прикасаясь к девушке, осмотрел ее. Причмокнул губами.
– А теперь снимите нижний этаж.
Под «нижним этажом» подразумевались синие джинсы. В них могло бы при желании поместиться три такие девушки.
– Это не ее одежда, – невольно вырвалось у Анны, и она, словно испугавшись чего-то, прикрыла рот рукой.
– Тсс… – прошептал доктор. – Я и сам вижу. Ведь на ней, на голубушке, нет даже белья. Никакого, видите?
Он провел рукой по бледному животу девушки, по гладко выбритому лобку.
– Выйдите, – вдруг решительно скомандовал он и почти вскочил со своего места. И, не обращая внимания уже ни на кого, поднял с пола саквояж, открыл его и достал оттуда хрустящий пакет с новыми резиновыми перчатками. Надел их. Женщины стояли, не шелохнувшись.
– Снасильничали? – ахнула, очнувшись первая, Елена.
– Не знаю. Говорю же, выйдите.
– Никуда мы не выйдем. Мы что, баб, что ли, не видали? – вдруг возмутилась Елена, нахмурив брови.
Анна стояла молча. Она не собиралась выходить из комнаты. Лежащая перед ней девушка неожиданно стала для нее близким и родным человеком. И она не желала оставлять ее даже наедине с доктором.
И тогда Сергей Владимирович начал осматривать женщину. Встав чуть ли не на колени, он раздвинул ей ноги и осторожно принялся вводить пальцы левой руки во влагалище. Правая же мягко надавливала на низ живота.
Когда он извлек руку из женщины, перчатки были розовые от крови.
– Это – роженица, – сказал он с какой-то грустью в голосе. – Посмотрите на ее груди, они же полны молока. Она родила совсем недавно. – Он повернулся к Анне: – В машине не было ребенка?
– Да вы что… Конечно, нет! Я же говорю, там был только труп мужчины. Я бы увидела ребенка. Нет, не было.
– Значит, украли, – пожал плечами доктор. – Или убили.
– Старый дурак, что ты такое несешь? – возмутилась снова Елена, которой не понравилось, что он, по ее мнению, беспричинно обвинил и без того несчастную девушку в убийстве новорожденного.
– Я только предположил, не кипятись, Елена. Еще могу сказать, что ее били. Но до аварии. Уж не знаю, какая там вообще была авария, – произнес он с недоверием в голосе, продолжая смотреть на Анну, – но эта молодая женщина пострадала до аварии, понимаете?
– Ну! Вот и я говорю, что ее били. Может, муж…
– Елена, если тебя твой муж бил, это еще не значит, что и ее тоже избил муж. Мы о ней вообще ничего не знаем.
– Но почему она без сознания? – спросила Анна.
– На этот вопрос я ответить затрудняюсь. Может, она потеряла сознание от кровопотери. Ведь кровь продолжает идти. Кроме того, у нее сейчас начнется жар. Я чувствую. Она перенесла шок, ее били, а потом еще и авария… К тому же она замерзла…
Доктор. Анна усмехнулась про себя. Она не знала, что делать. Надо было срочно возвращаться в Москву. Там у нее полно знакомых врачей, настоящих профессионалов, которые помогут этой несчастной. Но здесь, в этой тихой деревушке, она погибнет. Уснет. И тогда деревню можно будет переименовать Машей-Успенкой или Катей-Успенкой. В зависимости от того, как на самом деле зовут девушку.
– Я даже не знаю ее имени… что делать?
– Ждать, пока она не очнется. А пока укройте ее, обложите, правильно, грелками…
Но Елена, не дожидаясь его дальнейших распоряжений, уже сбегала на кухню и вернулась оттуда с грелкой, в которую налила кипятку. Положила девушке в ноги.
– От грелок кровотечение усилится, но если без грелок, то она замерзнет. Не знаю, что и делать.
– Я знаю, – сказала твердым тоном Анна. – Помогите мне отнести ее в машину. Я повезу ее в Москву. Какая разница, где она будет согреваться, здесь у вас или в машине. У меня там тоже тепло. Через сто километров начнется чистая и сухая трасса. Это тут у вас снег, а там – нормально… Я быстро доеду. Через несколько часов. У вас есть термос?
– Нет… – растерянно пробормотала Елена. – Никогда никаких термосов сроду не было.
– Жалко. Тогда просто приготовьте чаю. Сладкого, крепкого, налейте в бутылку и оберните в несколько слоев газеты. Еще дайте чистую простынку, а одну порвите на бинты. Раз я ее нашла, то буду до конца нести за нее ответственность. В Москве ее спасут, а здесь она погибнет. Вы не обижайтесь. Но я говорю правду. Мне бы еще и одеяла…
Анна достала из кармана брюк мятую стодолларовую купюру и протянула Елене.
– Дайте мне одеяла, подушку, еще простыней… на эти деньги вы купите все новое, тут хватит…
Но Елена смотрела на деньги ошалелым взглядом. Она, наверно, никогда в жизни не видела таких денег.
– Лена, это доллары. Здесь сто долларов. Больше трех тысяч рублей. Я спешу… Делайте, что я вам говорю, иначе мы с вами будем виноваты в ее смерти. Надо действовать!
И Елена, осторожно взяв непонятную бумажку, тут же спрятала ее на груди и бросилась на кухню.
– Я всего лишь врач, сельский врач, – бубнил себе под нос Сергей Владимирович, заботливо подворачивая одеяло. – Роды принять могу, зуб вырвать могу, нарыв вскрыть, даже гланды вырвать… Но она кончится скоро, я бы все равно ей ничем не помог. У меня ни капельницы, ни оборудования…
Вдруг он замолчал. Девушка застонала и открыла глаза. Анна бросилась к ней.
– Имя… Как тебя зовут? Ты кто? Ну же?
Девушка разлепила губы и поморщилась, видимо от боли.
– Где я? – спросила она, глядя куда-то в пространство.
– Как тебя зовут?
– Мне холодно, мне очень холодно…

Глава 2
Анна

Всю дорогу до Москвы девушка спала под одеялами на заднем сиденье. Имени своего она так и не сказала, а только твердила, что ей очень холодно. Анна, смертельно уставшая и чувствующая себя немногим лучше, чем ее подопечная, воспринимала трассу уже как нечто нескончаемое, серое и холодное, напоминающее плоскую лоснящуюся змею. А встречные машины вызывали все нарастающее раздражение. Они так и норовили влепиться своими глазастыми и нахальными мордами в бампер ее машины. Когда же наконец машина почувствовала под собой гладкую и ровную поверхность подмосковной дороги, Анна не выдержала, остановила машину возле придорожного кафе и купила бутылку армянского коньяку. Отвинтив крышку, она, уже в машине, отхлебнула один большой глоток, после чего спрятала бутылку, зажевала мятной конфетой и помчалась навстречу Москве. По дороге, как только это стало возможным, она принялась обзванивать с помощью мобильного телефона всех своих знакомых, которые могли бы прямо сейчас бросить все свои дела и приехать к ней домой. Она и мысли не допускала, чтобы везти девушку в больницу. Вероятно, она преступница или что-нибудь в этом роде. Но она все равно должна ее спасти. И не только от смерти, но и от возможных преследователей. Ведь, окажись она сейчас в больнице, неизвестно, чем это все закончится. Если она роженица, то наверняка ей придется держать ответ, куда она дела ребенка. Кроме того, ей надо будет объяснить, с кем и куда она мчалась по заледеневшей трассе. Друг или враг был за рулем? Кто ей дал мужскую одежду и где она оставила свою? То, что она выживет, Анна не сомневалась. Девушка уже ровно дышала. Крепко спала.
Врачи. Она знала многих врачей. У нее были врачи-друзья, и она всегда могла рассчитывать на их помощь. Но ненавидела участковых врачей-вымогателей, предлагающих своим пациентам продукцию сомнительных иностранных лекарственных фирм. Как правило, такие врачи являлись дистрибьюторами этих самых фирм и были заинтересованными лицами в этом бизнесе. Этим же бизнесом занимались и ее друзья, но вот к ним отношение почему-то из-за этого не менялось в худшую сторону. Вот она, предвзятость…
Ее долгие разговоры по телефону закончились более или менее благополучно: ей удалось связаться с Андреем, практикующим терапевтом одной из крупных клиник Москвы. Профессионал с авантюрной жилкой, он любил повторять, что работа врача во все времена хорошо оплачивалась и что лечение больного находится в прямой зависимости от величины его кошелька. Поэтому даже друзья оплачивали его консультации, не говоря уже о диагностике.
Вкратце Анна объяснила ему, что с ней произошло в дороге, и приблизительно описала состояние больной, которой срочно требуется врачебная помощь. Услышав, что она везет роженицу, Андрей сказал, что постарается как следует подготовиться. Он даже прихватит с собой хирургические инструменты. Затем спросил, не будет ли она возражать, если в случае необходимости он привлечет к работе своих коллег. Анна не возражала, понимая, что Андрей никогда не позволит себе пригласить к ней в дом непроверенных людей. Вот теперь ей и дышать стало легче.
Ворвавшись в Москву, она и вовсе повеселела. И лишь когда машина остановилась возле ее дома и она увидела привычный и родной пейзаж (с которым утром уже успела мысленно проститься) – песочница, деревья в почках, свежевскопанная клумба, – вот тогда только она поняла, как устала. Почти двенадцать часов за рулем. Без еды. Только минеральная вода да глоток коньяку. Что это? Где она черпала силы?
Однако ей предстояло еще поднять к себе наверх крепко спящую девушку. Она подогнала машину прямо к крыльцу и, выбрав удачный момент, чтобы ее никто не видел, открыла дверцы, подхватила под мышки спящую, затем взвалила на плечо и, покачиваясь, вошла в подъезд. Несколько ступенек, лифт, и вот она уже у двери.
– Аня, я здесь…
Она вздрогнула. Это был Андрей. Он ждал ее на лестничной площадке.
– Как хорошо… Как вовремя. Подержи ее, мне надо открыть двери.
В квартире было тепло. Девушку отнесли и уложили в спальне.
– Назову ее Машей, чтобы удобно было общаться, – сказала она Андрею, вспоминая, с какой осторожностью осматривал девушку деревенский доктор. – Там, в деревне, врач утверждал, что она родила недавно.
Андрей, холеный, с чисто промытыми и приятно пахнувшими волосами, молодой мужчина в твидовом пиджаке и новых темно-синих джинсах, присвистнул, как если бы он услышал это впервые. А ведь она говорила об этом ему, находясь еще в машине, на трассе.
– Мне выйти? – Она предложила это сама, первая, чтобы в случае, если это потребуется, инициатива шла от нее. Все-таки менее унизительно. И еще она подумала о том, что когда в подобных случаях врач просит оставить его одного, то еще неизвестно, зачем ему это надо. Вероятно, ему хочется в этот ответственный момент побыть одному, чтобы сосредоточиться на исследуемом больном. Но ведь случается и такое, что ему доставляет удовольствие осматривать доставшуюся ему по случаю женщину: раздетую, беззащитную и в данный момент принадлежащую только ему. Наверняка ему не хочется, чтобы кто-то посторонний увидел в это время выражение его лица, заметил какую-нибудь особенность во взгляде. Ведь деревенский эскулап испытывал явно что-то вроде замешательства, когда осматривал женщину. Почему? Ему, старику, явно скучавшему в своей глухой Анне-Успенке, не так часто выпадает подобная возможность. Скорее всего в эту деревню раз в неделю приезжает настоящий доктор, не пенсионер, и это только в исключительных и очень редких случаях жители обращаются к Сергею Владимировичу за помощью. Но, может, я и ошибаюсь.
– Нет, оставайся, – прервал ее размышления по поводу мужского начала у всех врачей-мужчин Андрей, отвечая на вопрос и ловкими движениями открывая свой довольно-таки объемистый чемоданчик. – Только руки вымою.
Анна проводила его до двери ванной комнаты, показала, каким полотенцем пользоваться, а сама вернулась в спальню. Нет, конечно, она никому не расскажет о тех оранжевых бирках, которые были привязаны к запястьям Маши. Тем более мужчине. Ему ни к чему знать об этом. Его должно интересовать исключительно ее здоровье.
Позже она наблюдала, как Андрей брал кровь на анализ: и из пальца, и из вены. Осмотр Маши занял довольно много времени. Андрей подтвердил, что роды произошли пару дней тому назад и что грелками она только усилила кровотечение. Затем высказал предположение, что Маша крепко спит, потому что давление у нее нормальное, дыхание ровное и жара, как это ни странно, уже нет.
1 2 3 4 5
Загрузка...

научные статьи:   теория происхождения росов-русов,   циклы национализма и патриотизма и  пассионарно-этническое описание русских и других народов мира и 
загрузка...